Кровь на кольце

Вы думаете, что трон – это резное дерево, бархат да золотая инкрустация? Что власть передается по крови, как фамильные бриллианты, под аплодисменты верных вассалов? Забудьте Вы не знаете этого города. Вы не знаете этого трона.

Здесь трон отлит из свинца пуль, склеен запекшейся кровью и обит кожей предателей. Он не «передается».Он «отбирается».Каждый глоток воздуха у его подножия оплачен смертями. Каждый шаг к нему – минное поле из трупов и лжи. И когда старый Король пал, не от кинжала соперника, а от червя, точившего его изнутри, война стала не вопросом «если», а вопросом «когда» и «кто».Кому достанется этот проклятый стул? Его кровиночке? Девчонке с глазами изумрудом, выкованной в аду его же уроков? Или шакалам, уже обнюхивающим порог?

Но чтобы понять ярость грядущей бури, надо понять, «что»такое трон и «почему»за него режут глотки как скот на бойне.

Вернемся в начало. В тесные, вонючие улочки начала XX века, где влажный туман смешивался с гарью заводов и сладковатой вонью опиума. Здесь, среди этого гниющего великолепия, жил Альдо "Железный Кулак" Орсини". Не король – пока еще нет. Глава семьи, что крутила темные делишки: контрабанда оружия из старых войн, тайные лаборатории, где варили дурман, опутывающий мозги, и, главное, «деньги». Суммы, которые давали в долг под немыслимые проценты тем, кто уже стоял одной ногой в могиле отчаяния. Альдо был практичен, жесток, но... стар. И старые волки теряют хватку. Его обманывали. Предавали. Над ним смеялись могущественные соседи, кланы с громкими именами и длинными кинжалами. Его сын, Винченцо, видел это. Видел, как отец тупеет от бессильной ярости, как его «Железный Кулак» превращается в трясущуюся дряхлую лапу. Унижение капало в душу юноши кислотой, разъедая все, кроме одного – «гнева». Чистого, всепожирающего, черного гнева.

Однажды, после особенно унизительной пощечины от главы клана «Кобра», когда Альдо лишь опустил глаза, Винченцо нашел его в кабинете. Старик плакал. Тихо, по-стариковски жалко. Это был последний гвоздь. Винченцо не сказал ни слова. Он взял отцовский штык-нож, тяжелый, зазубренный от старости, и вышел в ночь. Той ночью исчезли трое самых наглых должников. Их нашли в канаве у доков: горла распороты, карманы вывернуты, на лбу каждого – вырезанный ножом знак: стилизованное пламя, обведенное кругом, словно клеймо. Это был не просто акт мести. Это был «манифест»

Винченцо понял: мелкая месть – удел крыс. Чтобы сжечь унижение дотла, нужен «огонь». Большой. Невидимый до поры, но всепожирающий. Так родился клан.«Fiamma Nera». Черное Пламя. Их символ – то самое клеймо. Их девиз: «Non brucia alla luce – divora nell'oscurità»– «Не горит светом – пожирает в темноте». Суть скрытого гнева, терпеливости и абсолютной беспощадности.

Но путь из тени к свету власти – это путь через кромешную тьму. Мечтать о троне легко. Взять его – адская работа. Винченцо не был наивен. Его «армия» – горстка отчаянных головорезов да пара вонючих подвалов – тщедушный росток на поле, заросшем ядовитыми гигантами. Но у него было оружие, которого не было у старых псов: холодный, почти машинный расчети терпение паука, плетущего смертельную паутину.

Он начал с разведки. Не с пуль, а со слов.Слуги, проститутки, мелкие лавочники, полицейские на откупе – все становились его ушами и глазами. Он узнавал все: кто из донов бабник, кто игрок, кто алчен до глупости, кто глуп и тщеславен, а кто просто стар и болен. Он составил список. Не по алфавиту. По слабости. От самого хлипкого клана к самому могущественному. Цель: не просто убить. Уничтожить. Поглотить. Присвоить.

Первой мишенью стал клан «Мертвые Головы».Не самый богатый, но контролирующий ключевые доки. Их босс, Карло «Пузан» Риччи,был ходячей карикатурой: толстый, вечно пьяный, обжора и бахвал, верящий в собственную непогрешимость и в лесть, как младенец в сказку. Его слабость была его троном. И Винченцо использовал это.

Он не пошел войной. Он вошел,Под видом нового охранника, купленного за пару золотых монет и обещание доли в будущих «доходах». Риччи, развалившись в кресле, обливаясь потом и вином, даже не взглянул на нового «верного пса» дважды. Той ночью удача казалась на стороне Винченцо: Риччи был пьян в стельку после «удачной» сделки. Но удача здесь – лишь синоним подготовки. Когда охрана разбрелась по углам, а сам дон захрапел, обливаясь слюной, Винченцо действовал. Быстро. Тихо. Без пафоса. Тяжелый штык-нож (тот самый, отцовский) вошел под основание черепа, перерезая спинной мозг. Пузан даже не проснулся. Только дернулся раз и обмяк.

Затем Винченцо вышел в зал, где дремали несколько головорезов. Он швырнул на стол отрубленный палец Риччи с фамильным перстнем.
– Ваш босс мертв. – Голос был тихим, но резал тишину как лезвие.
– Это теперь моя земля. Мои доки. Мои правила. Кто на колени – живет. Кто против – ляжет рядом с Пузаном. Выбирайте. Быстро.
Паника. Ярость. Двое кинулись. Их изрешетили пулями верные люди Винченцо, заранее внедренные или подкупленные. Остальные... остальные опустились на колени, уткнувшись лбами в грязный пол. Заложники? Нет. Первые рабы Чёрного Пламени.Тактика работала. Раз за разом. Клан «Змеиные Глаза» – их босса утопили в бочке с его же вином после того, как Винченцо подстроил скандал из-за его любовницы. Банду «Красные Сапоги» – вырезали до последнего человека в их же тайном притоне, подложив бомбу. Два года кровавой жатвы. Два года, когда имя «Черное Пламя» наводило ужас. 2/5 города легло к его ногам. Не просто территория – порты, притоны, цеха, каналы поставок. И армия выросла: не рабы страха теперь, а закаленные в боях волки, преданные только его воле, его жажде.

Старые гиганты, кланы «Кобра» и «Белая Роза», сперва презрительно фыркали. Потом насторожились. Потом испугались Они послали парламентеров. Предлагали союзы. «Мирное сосуществование». Выгодные контракты. Делили сферы влияния, как пирог. Винченцо улыбался. Жал руки. Подписывал бумаги. Целый год в городе царил хрупкий, обманчивый мир. Ни выстрелов, ни перестрелок. Говорили, «Железный Кулак» (теперь это прозвище носил Винченцо) успокоился, насытился.

Они не знали. Не видели. Год он готовился к главной охоте.Цель – сам Дон Марио «Паук» Эспозито,патриарх клана «Кобра», негласный король города. Чтобы подобраться к нему, Винченцо сделал немыслимое: он стал тенью.Верным, почти раболепным слугой. Он лизал сапоги Дону Марио. Выполнял самые унизительные поручения. Брал на себя вину за провалы. Сносил плевки и оскорбления. Целый год он был идеальным, преданным псом.Он изучил каждую привычку Паука. Каждую слабость. Каждую минуту его дня. Особенно – его привычку выпивать перед сном стакан дорогого сицилийского ликера.

Той роковой ночью Винченцо сам подал Дону Марио хрустальный бокал. Сам налил ароматную жидкость. И сам добавил в нее несколько капель прозрачной, безвкусной жидкости из крохотного флакончика – редкий яд, вызывающий мгновенный отек легких и мучительную смерть от удушья, похожую на сердечный приступ. Он смотрел, как Дон Марио смакует глоток. Смотрел, как его лицо сначала сморщивается от странного привкуса, потом багровеет. Как глаза расширяются от ужаса и непонимания. Как руки хватаются за горло. Как король города, «Паук», захлебывается собственной слюной и кровью, падая с резного кресла на персидский ковер, беспомощный, как муха в паутине. Винченцо стоял над ним, без тени эмоций.
– Трон свободен, старик. Спасибо за науку.

Так Винченцо Орсини взошел на Железный Трон. Не по праву крови. По праву кинжала и яда.По праву абсолютной беспринципности. И он правил железом, страхом и ледяным расчетом.30 лет. Никто даже не смел посмотреть в сторону трона слишком долго. Его воля была законом. Его гнев – смертным приговором.

Но даже самые крепкие стены рушатся не только от таранов. Иногда червь точит их изнутри. Рак желудка.Гниль, пожирающая плоть. Врачи разводили руками. Боль была адской, но Винченцо не стонал. Он умирал так же жестко, как жил. В роскошной спальне, глядя на символ «Fiamma Nera» на стене. Его лицо, изможденное болью, но не сломленное, было обращено к двери. Туда, где стояла она

Энса Вальтирэн.Его дочь. Его кровь. Его наследие. Его Черное Пламя,переданное по наследству.

Энса.Имя, звучащее как холодный звон стали. Восемнадцать лет. Казалось бы, хрупкая: изящные черты, фарфоровая кожа, обрамленная огненными волосами. Но глаза... Глаза были его глазами. Холодные. Расчетливые. Глубинные изумрудные озера, под которыми тлел тот же черный огонь он видел в них не дочь – продолжение.Орудие своей воли. Единственное существо, достойное его наследия.
– Он твой, девочка– прохрипел Винченцо, едва шевеля губами. Голос был тише шелеста бумаги, но весомее свинца. – Трон... из крови... и лжи. Возьми его. Или умри. Другого... не дано.

Он умер. Не с молитвой. С гримасой, похожей на оскал. Гордый? Наверное. Зная, что посеял. Но оставив после себя не мир. Он оставил вакуум.Вакуум у Железного Трона. И наследницу, стоящую перед этим вакуумом, как перед пропастью.

Энса Вальтирэн. Кровь Короля. Наследница Пламени. Она не плакала. Не кричала. Она смотрелана тело отца, потом на пустующее кресло в зале ниже. Ее губы, обычно алые, были бледны и сжаты в тонкую, безжалостную линию. Она чувствовала тяжесть взглядов, устремленных на нее из теней особняка и за его стенами. Взглядов слуг, солдат, капо... и врагов. Множества врагов. Тех, кто считал девчонку недостойной. Тех, кто видел в смерти Короля свой шанс. Тех, кто уже точил кинжалы и наводил прицелы.

Трон пуст. Город затаил дыхание. Воздух сгустился, пропитавшись запахом пороха, страха и ненависти. Первая искра уже проскочила. Где-то в порту нашли тело старого капо, верного Винченцо. С перерезанным горлом и знаком «Кобры» на груди – старым знаком Дона Марио, который давно должен был исчезнуть. Вызов? Предупреждение? Первый выстрел в войне за Железный Трон прозвучал. Беззвучно.
Энса повернулась от окна. Ее изумрудные глаза, холодные и нечитаемые, скользнули по резным очертаниям Железного Трона. В них не было страха. Была твердость.Сталь, закаленная в огне отцовских уроков и в холоде его смерти. Она знала правила этого мира. Знакомые с детства. Право сильного. Цена крови. Язык предательства.

Трон был ее. По праву рождения. По праву выживания в тени великана. По праву той ночи, когда она, пятнадцатилетняя, впервые бесшумно устранила цель по приказу отца, и ее рука не дрогнула. Но право здесь ничего не значило без силы его отстоять.

Она сделала шаг вперед. Не к трону. Пока нет. К окну, к бушующему за стеклом ливню. Город раскинулся внизу – ее наследство и ее поле битвы. Шакалы уже подняли головы. Они думали, она слабая. Думали, она сломается.

Они ошибались.
Энса Вальтирэн не была просто наследницей. Она была Черным Пламенем,вырвавшимся на свободу. Тихим, холодным, всепожирающим. Она знала, что будет дальше. Будет кровь. Будет ложь. Будет смерть. Много смерти.

Война началась. Не громом пушек. Шепотом кинжала в темном переулке. И ее первым ходом будет не защита. Ее первым ходом будет удар.

Она повернулась спиной к городу, к ливню, к шакалам. Ее взгляд снова упал на пустующий трон. В глазах вспыхнуло то самое черное пламя

– Готовьтесь,– прошептала она так тихо, что слова растворились в тиканье напольных часов. Но тяжесть обещания в них висела в воздухе, как запах грозы.
– Ваша очередь – следующая.