Глава 1. Странная болезнь
1998г, 15-й день 7-го лунного месяца; Фестиваль голодных призраков:
В небе висела полная и яркая луна. Китайский календарь описывал этот период как время, наполненное энергией Инь, и все люди знали, что сегодня следует оставаться дома и ничего не делать. Они не могли проводить никаких крупных мероприятий, таких как начало строительных работ или свадебных церемоний.
В одной отдалённой деревне под названием Ецзя, расположенной на самой окраине округа Вэйшан, провинции Юй, согласно традициям, все семьи готовили две стопки адских записок, чтобы сжечь их перед своими домами. Одна стопка предназначалась для предков, другая - для одиноких и странствующих призраков, которые бродили по миру смертных. После того, как одинокие призраки получат бумажные деньги, они отправятся в другие места и не будут чинить здесь неприятности. Семьи закрывали все двери и окна после того, как сжигали все адские записки, после чего спокойно ложились спать. Если семья верила в буддизм или даосизм, они обычно молились и приносили жертвы богам, так как надеялись на защиту в течение ночи.
Глубокой ночью начался дождь, порождая тихий шорох и стук по листьям, напоминающий одиноких призраков, бродящих вокруг, в то время как дующий ветер звучал будто плач. Этот дождь придавал ночи странное и жутковатое ощущение. На небольшой дороге у въезда в деревню виднелась размытая тень, бредущая под дождем. Фигура вышла из деревни на холмы и ступила на кладбище, где покоилось много умерших членов семей, проживающих в Ецзя.
Наконец тень остановилась перед могилой без надгробия, после чего внезапно вытащила знамя, призывающее призраков, и воткнула его в землю; ветер был сильным, поэтому флаг затрепетал перед могилой, порождая тихий шорох. Рыхлая земля и вертикальное знамя, призывающее призраков, указывали на то, что эта могила была свежей.
- Я пришел навестить тебя, невестка, ибо сегодня седьмой день с тех пор, как ты умерла, и время Фестиваля Голодных призраков, - хрипло сказал этот кто-то лет тридцати.
Он ненадолго остановился перед могилой и достал из сумки красный зонтик. После чего открыл его и поставил перед могилой, чтобы защитить от моросящего дождя. Затем он осторожно зажег три палочки благовоний и воткнул их в землю, которую прикрывал зонтик. Не заботясь о грязи, он опустился на колени и трижды поклонился. Выразив свое почтение, он взял лопату и начал раскапывать могилу.
Рыхлую хоть и влажную землю было легко копать, поэтому уже через двадцать минут была выкопана прямоугольная яма, и он ударился обо что-то твердое. Мужчина сошкрёб тонкий слой грязи, и показалась крышка алого гроба.
Люди обычно обвали гробы в глубокий алый бархат. Однако в некоторых случаях они окрашивали их в красный цвет. Это означало, что человек умер внезапной насильственной смертью. Считалось, что такие люди впосмертии были полны гнева. Чем краснее была краска, тем эффективнее она подавляла разгневанный дух. Гроб был обернут тридцатью тремя красными нитками разного размера. Эти нити перекрещивались друг с другом сетчатым способом. Веревки удерживали гроб на месте на случай, если мертвый проснётся и захочет выбраться.
Мужчина опустился на колени перед гробом и сказал:
- Невестка, я пришел помочь тебе. - Он достал нож и начал разрезать красные нити. После этого он использовал лом, чтобы вынуть все семь гвоздей, которые были глубоко вбиты в гроб. Затем он глубоко вздохнул и открыл его.
Женский труп, одетый в белую погребальную одежду, неподвижно лежал в гробу.
Слабый свет от благовоний осветил её и обнажил бледное лицо. Ее глаза были мутными и широко открытыми, похожими на глаза дохлой рыбы. Страдальческое выражение осталось с тех пор, как она умерла. Труп излучал холодную ауру в лунном свете и мрачную зловещую энергию.
Мужчина поперхнулся, когда увидел, что было перед ним. Он почувствовал слабость и быстро опустился на колени и поклонился еще три раза. Затем дрожащим голосом он сказал,
- Ты умерла во время родов, и твой ребенок умер внутри тебя. Но члены твоей семьи настаивали на соблюдении семейных законов, которые предписывали, что ты и ребенок должны быть похоронены отдельно. И поэтому они вырвали ребенка из твоего тела и похоронили его в другом месте. Сегодня ночь, когда твой дух вернется, и я, Е Дабао, вернул твоего бедного ребенка, чтобы ты еще раз подержал его на руках..
Говоря это, он достал из своей сумки завернутый в ткань предмет. Когда он открыл его, оказалось, что внутри был труп младенца! Он положил маленькое тельце на труп женщины; затем быстро отступил и опустился на колени. Внезапно пронзительный и ужасающий крик прорезал дождливую ночь.
Женский труп поднялся из гроба и сел. Ее руки крепко сжались, и десять высохших и тощих пальцев держали спину и голову маленького трупа. В то же время на ее лице появилась жуткая и натянутая улыбка.
Е Дабао все еще стоял на коленях. Он сказал:
- Невестка, теперь, когда я выполнил твое желание, не могла бы ты, пожалуйста, также помочь мне выполнить мое искреннее желание?
После того, как он высказал эту просьбу, он быстро поднял благовония с земли, чтобы поднести к нижней челюсти женщины, чтобы обжечь плоть. В то же время другой рукой он держал медную чашу для сбора стекающего телесного жира. Женщина ещё больше вытянул шею, но оставалась неподвижной, позволяя Е Дабао действовать.
Трупное масло медленно стекало в медную чашу, и через десять минут сбора наполнило чашу. Пока он собирал жир, брови трупа женщины медленно поползли вверх, и ее лицо стало еще более ужасающим. Е Дабао быстро убрал горящие благовония и медную чашу. Он обернул медную чашу пленкой и убрал ее в свою сумку. Затем труп женщины медленно лег в свой гроб с трупом младенца на руках. Ее довольное выражение лица принесло ему огромное облегчение.
- Невестка, теперь, когда у тебя есть ребенок, пожалуйста, отдохни и совершенствуйся в течение сорока девяти дней, чтобы стать со своим ребёнком парой Жестоких Мертвецов и отомстить! Сейчас я закрою твой гроб и дам тебе отдохнуть...
Через десять минут Е Дабао закончил засыпать могилу землей и сделал так, чтобы она выглядела нетронутой. Затем он поклонился и бросился вниз с горы.
***
Месяц спустя, в доме главы деревни — Е Дагуна.
Август был одним из самых жарких месяцев в году. Люди обычно открывали свои двери и окна, чтобы проветрить свои дома, но не Е Дагун. Двери и окна его дома были плотно закрыты, а внутри горели три угольные печи.
Ребенок пяти-шести лет лежал на своей кровати, укрытый толстым стеганым одеялом. Его губы и ногти были холодными и почти посинели, а сам он дрожал, бормоча, что ему холодно. Е Дагун простоял в комнате всего ничего, но уже начал потеть от жары. Он вздохнул и вышел за дверь. Быстрым движением руки он смахнул пот и слезы с лица.
- Отец, с Шаояном все будет в порядке? - подошла и спросила девушка лет двадцати. Пара опухших глаз нетерпеливо посмотрела на Е Дагуна. Она была его невесткой и матерью больного ребенка.
- Давай сперва дождёмся Сяо Бина.
Е Дагун в отчаянии покачал головой, так как он никогда не видел такого состояния за свои двадцать лет работы врачом. Он возил своего внука во все больницы округа, но никто не мог помочь с его недугом. Он начал подозревать, что его внук не был болен, и это, возможно, какой-то дух беспокоил его. Месяц назад он нанял местную ведьму для проведения ритуала, но и это не помогло. Поэтому он послал своего сына в соседний город, чтобы найти кого-то, обладающего большей властью.
Пока он говорил, его сын — Е Бин — вернулся, приведя с собой старого даоса.
- Это...?
- Он даос, которого я нашел в городе. Он услышал о нашей проблеме и вызвался помочь.
- Спасибо, что пришли, господин, - Е Дагун сложил ладони, чтобы поблагодарить его. Его глаза скользнули по даосу с ног до головы оценивающим взглядом.
Этому старому даосу, казалось, было за шестьдесят. У него было острое лицо с маленьким ртом, а пара покатых бровей нависала над двумя узкими глазами. Он был одет в старую даосскую мантию и нес холщовую сумку. С того момента, как он вошел в дом, его глаза блуждали и сканировали все вокруг; на даоса он был совсем не похож. Е Дагун отнёсся к нему с большим подозрением. В конце концов, было много мошенников, которые выдавали себя за монахов и даосов. Однако у Е Дагуна не было другого выбора, и поскольку этот даос уже был здесь, он решил, что может позволить ему попробовать осмотреть ребёнка. Таким образом, Е Дагун привел даоса в комнату своего внука.