¤Глава 8¤
Стук каблуков элегантных мужских туфель эхом раздается в голове, перемешиваясь с мимолетным смехом Сокджина, что с такой увлеченностью рассказывает тебе события сегодняшнего утра, явно ожидая услышать что-то в ответ. Но, повернувшись, он вновь расплывается в снисходительной улыбке, замечая твой отвлеченный взгляд, и сразу же возвращает в реальность обжигающим прикосновением своей руки.
— О чём задумались? — ты переводишь испуганный взгляд на лицо собеседника и тут же мотаешь головой в знак отрицания.
— Простите, невольно задумалась о своём... — опускаешь взгляд на носочки твоих новеньких туфель, чтобы мафиози не увидел страх, не почувствовал в тебе жертву.
— Ваш взгляд был наполнен болью и ужасом. Могу я узнать почему? — лёгкое касание чужой руки больше не жалит, как тысячи маленьких иголочек на зелёных листьях крапивы вдоль ворот, ведь муравьиная кислота уже стала частью твоего тела, медленно разрушая изнутри.
— Ничего особенного, господин Ким. Лишь череда не самых приятных воспоминаний из нашего детства, что внезапно нахлынули и вызывали слезы, — с лёгкой улыбкой на лице смахиваешь прекрасно стимулированные слезинки под понимающий, ласковый взгляд на против.
— Тогда позвольте разделить их вместе со мной за чашечкой наисвежайшего чая прямиком из самой Индии. Возражения не принимаются, — нежная улыбка не внушает доверия, наоборот, пронзает тело тысячью противными иголками, которые в разы толще тех, что охраняют нежную крапиву. Ким продумал все пути твоего отступления и сразу отрезал их одним ответом, поэтому ты вынуждена следовать за ним, пока Гук выполняет свою часть плана.
* * *
— Если увеличить производство и поставку травматического оружия, власти отведут орлиный взор с огнестрельного, и тогда мы сможем без проблем продолжить дело в куда более перспективных масштабах, — заведомо одобрительной улыбкой связывая помощника Кима, Чонгук успешно справляется с частью вхождения в доверие.
— Господин Ким был прав, вы невероятно умны для своего столь юного возраста, мистер Чон, — поправляя искусно сделанные очки в тонкой чёрной оправе, экономист ухмыляется по-лисьи, что тут же замечает шатен и немного напрягается.
— Но не на столько, чтобы обмануть самого мафиози клана Ким, — холодное дуло пистолета производства компании Чон, словно вода, тушащая разъярённое пламя, нервно подрагивает в руке неумелого человека под животный оскал кареглазого. — Иронично умереть от пуль собственного же оружия, не так ли?
— Да, вы правы, — одним резким движением Гук ловко выворачивает руку противника, выбивая из неё пистолет. — Надеюсь испытать это не раньше господина Кима и вас, — он откидывает пистолет с гравировкой собственной фамилии и меняет его на серебристый, что произведён кампанией Ким, с помощью глушителя устраняя проблему без лишнего шума и возни.
* * *
— Так значит, вы с братом не были близки с самого детства? Признаюсь, при первой встрече я думал обратное, — идеальные, пухлые губы нежно касаются края золотистой чашки, аккуратно потягивая коричневато-янтарную жидкость, не отводя от тебя пристального взгляда.
— Может, в глубине души я дорога ему, однако... Ах, простите. Негоже занятому человеку забивать голову чужими проблемами, — игриво отмахиваешься, делая глоток восхитительного чая.
— Что вы, что вы... Мне приятно заполнять свои мысли вами, Т.И. Но могу ли я обращаться к вам неформально? При условии, что вам будет комфортно, конечно.
— Конечно, — тепло улыбаешься, ощущая предстоящий вкус победы, но твои мысли внезапно прерывает звонок мафиози.
— Я занят, — коротко отрезает мужчина, но не спешит обрывать звонок. — Что? Неужели он не смог справиться с всего лишь мальчишкой? Интересно... — резко сменившийся тон темноволосого вновь заставляет испытать неприятную дрожь в теле, но на сей раз ты лучше подготовилась.
— Прошу меня простить, Т.И, но чаепитие придётся отложить. Твой брат повёл себя весьма глупо со своей стороны, и нам следует в этом разобраться. Или и тебе есть, что мне сказать?
— О чём вы... то есть ты?.. — хмуришь бровки, всем видом показывая негодование, тем самым спасая себя от подозрения.
— Нет, прости... — Джин кидается тебе в ноги, накрывая нежные ручки своими в знак извинения. — Я поступил бестактно, обвинив ни в чем неповинную девушку в соучастии с братом-тираном. Но, думаю, тебе все-таки следует взглянуть в поседений раз в глаза родного человека.