3.
Летний вечер невзначай окутывал теплым ароматом скошенной травы и остывшего асфальта. Однако Лере было на удивление холодно.
Легкое платье скользило по коленкам, а ниспадающие по спине локоны подпрыгивали в такт шагам.
Мрачные тени в переулках дворов вынуждали ускориться, постепенно навевая чувство вины.
Черт её дернул, задержаться допоздна?
Немного притормозив, она пытается сосредоточиться на мысли, что так ловко ускользала из туманного сознания.
Где она была? Откуда она идет?
Тело покрывается холодной испариной, побуждая новый табун колючих мурашек.
Внезапная дезориентация резко прерывается звучным раскатом смешков прямо за её спиной.
Громкие, мужские возгласы безошибочно предназначались именно ей.
Позабыв о собственном смятении, Тимофеева торопливо перебирала ногами, готовая пуститься в бег в любую минуту.
Проходит всего миг, резкая смена кадра, и вот — мужская рука уже настигает её.
Снова смех. Невнятная речь.
Всё это — заглушало любые посторонние звуки.
Толчок — и она на том самом, ещё теплом, асфальте.
Грудь разрывает от биения сердца, но она не способна даже на короткий вдох.
Попытка встать остается безуспешной.
Удар головой о землю. Картинка плывет.
Тело больше ей не принадлежит.
Треск рвущейся ткани — теперь её платье превращается в тряпку.
Снова удар. Снова боль.
Но уже другая, такая, которой она не ощущала никогда ранее. И не должна была ощутить никогда.
Кажется, один из них попытался остановить происходящее.
Но всё продолжилось. Надежда даже не успела вспыхнуть в дрожащей оболочке, что ранее именовалась душой.
Пыльный асфальт впитывал в себя кровь, вперемешку с девичьими слезами.
Их было четверо. Она не запомнила ни одного лица.
***
Резкое пробуждение сопровождается задышкой, ярким светом и суровым голосом.
— Отчёт по экспертизе.
Небрежно кинутая на стол папка заставляет девушку вздрогнуть.
Перед ней был незнакомый мужчина в соответствующей милицейской форме, наверняка новенький из соседнего отдела.
Представляться он, очевидно, не собирался. Наградив её взглядом, наполненным неприязнью, покинул кабинет, также громко хлопнув дверью.
Теперь Тимофеева задумчиво пялилась в одну точку, всё ещё пытаясь отойти ото сна.
А если точнее, от воспоминаний.
Шесть лет назад произошло то, что изменило её жизнь навсегда.
То, что она долгое время прокручивала в голове с особым садизмом. С тщетными попытками вспомнить хоть что-то помимо леденящего ужаса.
Лицо, имя, хотя бы голос, любую малую деталь, которая смогла бы стать зацепкой.
Безрезультатно.
Травмированная психика по непонятным причинам решила стереть именно эту информацию.
— Ты знала, что пускаешь слюни во сне? — насмешливый голос заставляет вынырнуть из размышлений.
Лера метает в сторону камеры гневный взгляд, а после быстро осматривает стол на предмет подтверждений его слов.
Усмешка на губах Баркова заставляет девушку окончательно проснутся. Этот придурок как всегда забавлялся.
После утренней стычки они провели весь день в напряженном молчании. И не сказать, что её это расстраивало. Тимофеева была на удивление продуктивна, за несколько часов ей удалось оформить все нужные протоколы, акты и прочую бумажную волокиту по вчерашнему происшествию.
Шорохов, как и обещал, вернулся к обеду, с отдохнувшим видом и не самыми утешительными новостями.
Ребята всё ещё находились в тяжелом состоянии, а патрулирующие бригады не давали никакого результата по поиску виновных.
Вишенкой на торте стал звонок Быкова — он вызывал Дмитрия на ковер, по всей видимости намереваясь ускорить только открывшееся расследование.
Что для Леры означало одно — ещё больше работы и ещё больше ночных смен.
Глянув на часы, девушка шумно вздыхает.
Всего семь вечера, как она умудрилась уснуть?
Игнорируя прожигающий взгляд Александра, подрагивающие пальцы быстро открывают пакет и перебирают содержимое.
Серые глаза сосредотачиваются на результатах.
Дело двухлетней давности. Со склада МВД было похищено по первым подсчетам, около тридцати разновидностей оружия.
В материалах дела числится и «Бердыш» ОЦ-27, с серийным номером, идентичным тому, что изъяли у гражданина Баркова.
Удовлетворенно хмыкнув себе под нос, она продолжила изучать материалы.
По истечению месяца, от возбуждения дела по краже, нашли нескольких возможных подозреваемых. Однако, Александр там не фигурировал.
Перелистнув, девушка ожидает увидеть последующие отчеты.
Взамен её встречает лишь извещение о закрытии дела.
Насупив брови в недоумении, осматривает лист со всех сторон, надеясь найти хоть что-то объясняющее такое заключение.
Ничего.
Сжав челюсть, взгляд Леры невольно находит Баркова, что неизменно сидел в расслабленом, откинутом назад положении.
— Есть вопросы, Ляля?
Пропуская глумливое обращение, она в раздражении выпаливает:
— Ты ограбил склад МВД?
Недолгая пауза, и многозначительный взор сменяется смешком, что заполняет всё пространство участка.
— Ещё немного, и я окажусь причастным к госизмене, — протянул Барков, сцепив пальцы в замок. — Может, сразу повешаете на меня хищение ядерных боеголовок? Или подкоп под Кремль?
Лера, не сводя с него взгляда, стиснула зубы.
— Не вижу ничего смешного.
— А я вижу, — ухмылка на его губах стала шире. — Ты ведь даже не знаешь, на кого работаешь, а уже делаешь выводы.
— Интересная попытка сменить тему. — Тимофеева щёлкнула ногтем по папке. — Этот пистолет был украден со склада МВД. Как он оказался у тебя?
— Думаешь, если бы я его украл, то оставил бы серийник на месте? — Барков наклонился чуть вперёд, голос стал тише. — Или я настолько идиот, что таскаю с собой улику?
Лера промолчала. Он, чёрт возьми, был прав. Оружие с серийником — слишком очевидная ошибка для человека, замешанного в крупных схемах.
— Тогда кто тебе его передал? — процедила она, буравя его взглядом.
Барков лениво пожал плечами.
— Оружие имеет привычку гулять по рукам. Может, мне его подарил Дед Мороз.
— Надеюсь, в карцере у тебя будет время придумать сказку поубедительнее, — бросила она, захлопывая папку.
Чувствуя, как закипает мозг, девушка на автомате потянулась к книге в сумке.
Ей была необходима мыслительная разрядка, чтобы вновь попытаться сложить этот пазл из полученной информации.
Пальцы вцепились в гладкую обложку, что давно уже стёрлась от частого перелистывания.
— Не ожидал увидеть такое чтиво, — хмыкнул Барков, скользнув взглядом по заголовку «Братья Карамазовы». — Скорее думал, что ты поклонница Джейн Остин.
Она фыркает, не подымая глаз от строк, вновь втягиваясь в нескончаемую перепалку.
— Не вижу ничего дурного в Остин, — глаза бездумно бегают по станице.
Парень нарочито громко хохотнул, продолжая:
— Не сомневаюсь, — недолгое молчание сопровождается его пронзительным взглядом, — такие ханжи, чаще остальных питают слабость к мистеру Дарси.
Тимофеева пытается вникнуть в текст, но неистовое раздражение будто не позволяет сосредоточится.
Ей чёрт возьми никогда не нравился мистер Дарси.
— Ещё одно подтверждение твоего дилетантства в отношении женщин.
Александр ухмыляется. Она не видит этого, но чувствует.
— И всё же, сейчас это Достоевский. — продолжает своё заключение, — «Человек — подлец, и подлецом остаётся».
Перестав изображать видимость чтения, Лера уже в открытую смотрит на парня.
— Не удивлена, что именно эта идея стала для тебя отражением книги.
Внезапно, Барков подымается с насиженной лавки, неторопливо шагая к железным прутьям. Его лицо обрамлено линиями приглушенного света, а фигура отбрасывала внушительную тень прямо на дежурную.
Лере тоже захотелось встать, словно сейчас, даже находясь за решеткой, он мог представлять для неё опасность.
Отбрасывая тревогу, она лишь меняет положение в стуле.
— Интересная вы личность, лейтенант Тимофеева. Пытаетесь убедить себя, что стоите по другую сторону этой решётки.
Лера напряглась, сжав пальцы на потёртой обложке книги.
— Я и стою, — отрезала она.
Барков усмехнулся, медленно провёл пальцами по металлическим прутьям.
— Да? — В его голосе слышалась ленивая насмешка. — А по-моему, ты заперта, так же, как и я. Просто стены другие.
Она не ответила. Раздражение снова волной поднималось в груди.
— Работа, обостренное чувство долга, книжки для отвлечения... — продолжил он, будто разглядывая её насквозь. — А на самом деле — злость, что точит изнутри. Неплохая клетка, лейтенант. Просторная.
Лера медленно выдохнула, поднялась со стула и подошла ближе.
— Может, дело в том, что жизнь простых и честных граждан тебе уже кажется клеткой?
Барков склонил голову набок, ухмылка не сходила с его лица.
— Может. А может, просто хорошо вижу тех, кто не свободен.
Он чуть подался вперёд, упираясь руками в холодный металл решётки. Свет падал на его лицо так, что глаза казались темнее.
На мгновение она позволила себе нелепость, сравнить их цвет с глубокими водами, такими же мрачными и угрожающими.
— Тебе пошла бы свобода.
Мужской взор сосредотачивается на румяном лице, бесстыдно разглядывая первые признаки смущения.
Лера сжимает кулаки. Обозлившись то ли на него, то ли на свои пылающие щеки.
Сделав шаг назад, она чеканит поджимая пухлые губы:
— А тебе пошло бы молчание.
Наэлектризованность помещения нарушается размеренным стуком.
Дверь отпирается, и девушка отходит ещё на шаг, словно её застали за чем то постыдным.
Рослая мужская фигура переступает порог.
Седые пряди и небрежная улыбка обозначают статусность незнакомца. А дорогое пальто в комплекте с кожаными перчатками лишь подкрепляет предположение.
— Доброго вечера, лейтенант Тимофеева. — голос его источал призрачное добродушее.
Как только она вопросительно приподнимает бровь, раздается уже надоевшая трель телефона. Снимая трубку, Лера наблюдает за напряженными взглядами между заключенным и новоприбывшим.
— Ляля, тут такое дело... — знакомый голос Дмитрия утратил привычную уверенность, — Баркова нужно отпустить.
Брюнетка буквально ахает, ощущая подступающий гнев.
— Ты издеваешься?
— Приказ Быкова. — холодный тон отсекает возгорающийся пыл, — Сейчас в участок заедет отец Баркова, подготовишь акт об освобождении.
Гудки служат подтверждением — никаких возражением не принимается.
— Пойдем, сынок?
Чувство утраченой справедливости горьким комом подкатило к горлу.
Александр переводит свой испепеляющий взор на неё, лицо его — негодование приправленное яростью.
Невероятно, но в ней зарождается стойкое ощущение — он тоже не рад такому исходу.