Дом, Милый дом.
Глава XIII: Дом, милый дом.
На улице еще темно. Предрассветная пора. Постепенно наступал первый день с того момента, как группа 14 вернулась на родную станцию. На станциях еще не прозвучал сигнал подъема, и люди спали или отдыхали в своих комнатах как одиночных так общих, в общем, были предоставлены сами себе. Липферт уже не мог сопротивляться бессоннице и приподнялся на кровати. Кровати хорошие, смазанные, да и матрасы на них не скрипели. Не спавшему сталкеру удалось встать, не разбудив своих одногрупников. Кровати и вправду хорошие, но не у всех. Та кровать, на которой обычно отдыхал Липферт, и на которой сейчас спал, посапывая Генрих, была не такой хорошей. Обстоятельства сложились хорошо. Липферт протер глаза, осмотрелся почти в полном мраке, который лишь через дверь просвечивали приглушенные на время отбоя огоньки фонарей станции. Липферт встал, в темноте, стараясь не наступить на спящую Ульбу, которая широко растянулась на ковре, шел к шкафчику с униформой. Липферт открыл шкаф. Здесь ситуация с петлями была похуже чем с кроватями и прочим, прозвучал пронзительный, но тихий скрип. От шума нарушившего тишину отбоя, Липферт вжал головы в плечи и стиснул зубы. Пронесло, никто не проснулся. Липферт взял шинель и закрыв шкаф, который не скрипнул еще раз, покинул комнату.
Станция "Площадь Красных Флагов" спала. По станции ходили патрульные. Несмотря на то, что были обуты в плотные резиновые сапоги, шагали они тихо, и их шаги по плиткам из красного, потертого мрамора лишь немного слышались. Какие-то стояли возле тоннеля на злополучную станцию "Свободная".
Как было известно, тоннель между этими станциями был поврежден, и передвигаться по нему было опасно. На одном из его участков, он мог рухнуть в любой момент. Тоннель все равно охранялся, из за того, что отношения между "Веганским Объединением" были напряженными, а учитывая, что поврежденный тоннель это не единственный путь, и есть еще много технических, это было логичным. Некоторые патрульные ходили по путям, проверяли на всякий случай, мало ли бомба или еще что-то. Еще не дремали постовые, охранявшие вход на станцию с поверхности. Липферт направился в сторону лазарета, захотел проведать своего временного попутчика, которого еще и ранили. Заметив, что по станции идет человек, один из патрульных решил поинтересоваться, "Кто?", "Куда?», «Зачем?"... Липферт ответил ему быстро и четко, продолжив идти к заветному помещению. Вообще, проведать Ганса это хорошо, а попутно навестить заскучавшего врача было бы приятным бонусом. Валерий Вояниц был довольно эрудированным человеком, но страдал от нечастого общения. Иногда Валерий разговаривал с пациентами, те в силу своего недомогания по той или иной причине не могли долго вести разговор, и подавали знак того, что вести разговор дальше вести не получится. Те, кто могли вести разговор с доктором, вели его, после примерно пяти минут разговора старались удалиться или отмазаться от разговора. Дефицит общения у Вояница вызывал всплески эмоций и желания рассказать все, говорил быстро и правильно, иногда используя и сложные термины, потому долго разговаривать с ним не хотелось многим. Были, конечно, и индивиды, но и те могли протянуть лишь немного дольше, чем остальные.
Липферт уже подходил к лазарету. Заглушенный свет на время отбоя на станции сюда добивал плохо, но видимость тут была. Когда оставалось пройти уже меньше чем десять шагов, дверь лазарета открылась. Оттуда вышел человек в сталкерской форме. Шинель этого человека была обгорелой в полах, и была порвана в нескольких местах. Липферт узнал его. Это был Хейн, больше никто такую форму не носил.
- Здравствуй Липферт. - Сейчас голос Хейна был намного более хриплым, чем раньше.
- И тебе не хворать. - Липферт ответил из вежливости.
- Да поздно уже "Не хворать" - Хейн коротко посмеялся.
- А разве тебя поднимали на поверхность после того, как Йон отвез Ригеля обратно на станцию?
- Поднимали, и еще как поднимали. Один раз сам ходил, из тайника немного топлива стащил, а как ливень начался, нас отправили с отрядом в патрулирование, вот там я и... как понял. Сейчас вот мне врач ваш, Валера, мне леденцы прописал. - Под конец речи, во рту Хейна хрустнул тот самый леденец, про который он говорил.
- И каковы результаты патрулирования? - Липферт проявил любопытство.
- Да мы ходили, нашли пару групп бандитов, естественно уничтожили, в оборонительных целях, и пройдясь еще немного и убедившись что именно рядом с "Площадью Красных Флагов" никого нет.
- А другие? Тут же недавно броневик Центурий объявился.
- Его нашел Фрайц. Командир другого отряда, уже рядом с "Ярославской". Еле ноги оттуда унес, бронемашина огонь открыла, повезло что раненых нет. У командира третьего отряда, хауптмана Кёлля все было хуже, он на целый отряд Густавцев наткнулся и одного человека потерял.
- Да... вот дела творятся. Что-то мне подсказывает, что вскоре Легион присоединится к войне против Центурий, на стороне коалиции. - Липферт уже заговорился, и даже этого не заметил.
- Согласен, это не первый случай, когда эти нацики начали тут буянить. Они три дня назад, рейд совершили на "Менделеевскую", а потом еще и на наш аванпост налетели, мы там их покрошили, но пока официально мы с ними еще не воюем.
- Официально? Это как мне кажется неправильное слово, для данного предложения.
- Умник... но ты же меня понял? Понял. Значит никаких претензий. Чего придираться-то?
- Ладно, замяли, извини.
- Извиняю. - В хриплом, севшем голосе Хейна послышалась еле слышная нотка горделивости. Не такой как у Людена, постоянной, а такой... наигранной.
- Но если мы вмешаемся в эту борьбу, то это может повлечь потери, и причем немалые, учитывая то, что Центурии поломать не могут ни Грифонцы, ни Веганцы, ни Чехи. Будто с нашими усилиями там кардинально ситуация изменится. - Липферт разбирался в политике Метро, потому что был сталкером, и это отчасти входило в его обязанности, и с этой частью обязанностей, он справлялся хорошо.
- Не знаю, не знаю, но про потери верно сказано. У нас и так людей больше не становится, а тут и еще одна война... вряд ли мы вступим в нее в ближайшее время. Нам бы решить проблему с Густавцами, а там уже легче станет. - Хейн оперся на угол дверного проема.
- Темная тема.
- Согласен. У меня вопрос: "А ты зачем в лазарет шел?"- Хейн почесал затылок. Липферт же сказал прямо:
- Я хотел Ганса проведать.
- Так ты не по адресу. – Лицо Хейна немного исказила ехидная умылка.
- Выписали? - На лице Липферта выразилось удивление.
- Да, но он еще иногда приходит, перевязки делает. Но цель выполнена, теперь он ходит! - Неудачная шутка, или, по крайней мере на любителя, Липферт от нее по крайней мере даже не улыбнулся.
- Где я могу его найти?
- Он обычно Йону помогает, кстати, помощи от него много, не смотря на то, что он только из лазарета вышел. Йон говорит, что из него хороший механик будет. - Хейн отошел от двери, открывая путь Сталкеру.
- Ладно, буду знать. Сейчас я наверное к Йону пойду...
- Э-э нет. Ты лучше к медику сходи. - Хейн перебил неоконченную реплику Липферта, и показал на плечо сталкера, в место, куда прилетел осколок. Одетая Липфертом шинель, в этом месте пропиталась кровью, несмотря на наложенную ранее Валерием повязку.
- Ого... - Это Липферта удивило. Сталкер даже не почувствовал боли или чего-то подобного, может он просто отвлекся?
- Ого-ого. Иди к врачу, а то вдруг расклеишься, и после тебя придется пол мыть - Хейн подмигнул и пошел в сторону своей комнаты. Хейн жил в своей комнате один. Если бы он жил в комнате своей группы, всякий раз, то он бы больше переносил свои вещи из комнаты в комнату, чем ходил на вылазки. Этот сталкер побывал во многих группах, его переводили, им пополняли... в общем, волокиты с ним было много. Потому, для облегчения ему была выделена пустая небольшая комната. Он сам принес в нее вещи с поверхности, что-то перенес из предыдущей комнаты группы. В результате им была создана очень своеобразная комната, в которой царил очень специфичный армейский порядок. Порядок был странен тем, что ориентироваться в нем было трудно. Все на своих местах, и ничего не разбросано, но найти другому человеку то, что ему нужно в комнате Хейна было невозможно. Например:
У Хейна в комнате стоит книжный шкаф. Небольшой, но удобный. Он был переоборудован под разные вещи вплоть до одежды, а сами книги, которых было не так много, были в тумбе рядом с его кроватью. Ладно, если бы был этот парадокс, но средства личной гигиены, которые держали обычно в тумбе, но там Хейн держал книги. Средства он складывал на полку книжного шкафа. Это были приведены еще более-менее простые примеры, а остальное вообще в счет брать не стоит. В убранстве своей комнаты может разобраться только он, да и больше в принципе некому.
Липферт прошел остаток расстояния до лазарета, вошел. В нос ударил резкий приятный запах. Пахло мятой и какими-то другими травами. В сероватой комнате, освещаемой двумя светильниками, один из них был закреплен на потолке, а второй был на столе, им пользовался врач когда писал какие-нибудь записи или отчеты. За этим столом был одетый в форму врач. Белый колпак, из под которого выглядывают короткостриженый волосы, и халат. Доктор повернулся.
- Здравствуйте, Липферт, да? - Тихий, и успокаивающий голос врача внушал доверие.
- Да. Он самый. Мне бы. - Не успел Липферт договорить, как врач уже стоял рядом.
- Так, раздевайтесь, будем вам повязку менять. - Врач хоть и сказал Липферту снять шинель, но видя нерасторопность сталкера, сделал это сам.
- Сядьте. - Врач посадил Липферта на одну из кушеток, и отлучился за какими-то таблетками.
- За собой что-то имеет? - Сталкер поинтересовался про ранение.
- Да. Имеет. - От слов врача Липферту стало как-то не по себе. На вылазки ходить не получится, мастерство сталкера страдать начнет... Понятно, что он останется на станции, и будет выполнять рутинную легкую работу, потому что люди, которые ее выполнять должны, сваливают ее на останавливающихся раненых....
- И сколько мне с этим делом ходить? - Сталкер решил узнать, сколько времени ему еще придется страдать от тянущей боли в плече, и от надоедающих даже безработным, вечно орущих бригадиров.
- Недельки две, может три. Зависит от вас. - Доктор вернулся с одной таблеткой, и стаканом воды.
- Выпей сталкер, легче станет. - После обещания доктора, а обещанием это можно было считать благодаря стажу, Липферт взял таблетку и принял ее, запив водой из данного доктором стакана.
Липферта покинуло все напряжение, что было с ним до его прихода к доктору и все проблемы как-то уходили на второй план. Пока Липферт смотрел в стену. вокруг него суетился Валерий постоянно что-то тихо бурча под нос, иногда напевал мотивы довоенных песен. Через семь минут Липферт покинул лазарет, и теперь весь пах мятой. Доктор намазал рану каким-то кремом, и тот еще пах мятой... старый наверняка, или самоделка. Доктор знал свое дело хорошо. После процедур рука Липферта не болела, а напряжение, оставшееся с вылазки, стало улетучиваться. Сталкер решил подойти к постовым на станции, и узнать, долго ли еще до подъема, и стоит ли ему идти ложится спать. Подойдя, Липферт увидел картину, которая бы заставила командира внутренней безопасности кричать, рвать и метать, а Липферта вызвала смех. Оба постовых спали. Естественно сталкер их разбудил, пошутив над сонными караульными притворяясь командиром. Сперва смешно было только Липферту, постовые были в ужасе, растерянности и не знали, как будут оправдываться. Через двадцать секунд к ним пришло осознание, что над ними пошутили, и начали смеяться. Смех прошел и Липферт решил узнать то, зачем сюда пришел.
- Хорошо-хорошо... - Невысокий бородатый мужчина скрылся в коморке, второй караульный закурил, опиравшись на постовую будку.
-Ты эт... Между нами. Хорошо? - Второй постовой видимо волновался, что ему устроят взбучку за то, что он спал на посту. Этой ночью никто на станцию не приходил, потому ничего страшного не произошло. Быстро обдумав ситуацию, Липферт ответил на просьбу постового:
- Ладно, но чтобы впредь...
- Да понял я, понял... товарищ командир СВБ - Постовой рассмеялся еще раз, затянулся, и продолжил смеяться.
- Я прямо представил, как это комично со стороны смотрелось... – Вдохнув, он рассмеялся еще раз. Липферт тоже представил - Не смешно ни разу. Тогда со служащими СВБ (СВБ - Служба Внутренней Безопасности) Липферт посмеялся так, за компанию. Все на станции этой ночью было не так. Доктор-болтун немногословен, серьёзные постовые спали... что-то не так, но Липферта это не особо волновало, лекарства доктора... приложили к этому свою функцию - отвлечение от боли. Завязался разговор. Постовой который пошел смотреть время, похоже, потерялся.
- Я время узнаю или нет? - Липферт отвлекся от беседы, и напомнил. что он ждет.
- Сейчас 5:33. - Ленивый низкий голос первого постового прозвучал, а потом стих. Надолго. По ступенькам послышались шаги. Липферт заметил, что кто-то приближается, и надеялся, что заметит и постовой... но нет, тот просто продолжал ностальгировать о том, насколько власть станции состоит из "Плохих личностей". Договоря пламенную речь, Постовой стрельнул окурком в сторону шагов, которых не слышал. Красная точка быстро удалялась по направлению вверх по ступенькам, но потом внезапно остановилась. Голос из темноты проговорил:
- А вы в курсе, что курение убивает? - Тут же в сторону голоса ударил свет фонаря.
Перед людьми на посту в свете фонаря стоял человек славянской внешности и зелеными глазами. В двух пальцах этот человек держал бычок от сигареты, брошенной постовым. На груди у пришедшего красовался сталкерский жетон. Весь пост стоял в сильном удивлении. Сталкер посмеялся, и отбросил бычок на пол. Как оказалось, он поймал его прямо перед лицом. Сталкер подошел к постовому, похлопал по плечу.
- Слушай, у меня к тебе просьба. - Сталкер обратился вежливо, без всякой ругани, которую мог закатить Лемберг к примеру. Сталкер наоборот, улыбался и выглядел дружелюбно. В голове Липферта пронеслась мысль "А он не выпивший?". Тут же эта теория была опровергнута им самим. "Пьяный человек никогда не поймает окурок от сигареты, которым в него выстрелили пальцами ".
- Убери, пожалуйста, мусор с входа на станцию, а то я как не наступлю твои и может быть, чужие окурки валяются. Я по ним могу марки изучать. Уже знаю, что ты куришь "Лихте". - Говорил сталкер спокойно, все так же улыбаясь. Постовой же побледнел. Стрельнуть окурком в сталкера... это может плохо кончиться и кончиться довольно быстро. Но не в случае со славянином.
- Т-т-так точно...- У человека на посту зуб н зуб не попадал от сложившийся ситуации.
- Вот и хорошо. - Сталкер отстранился и пошел в сторону Липферта, узнавая обозначение на шинели, что сейчас была одета на сталкере.
- Я знаю, что с вашего последнего выхода один из сталкеров не вернулся. - Теперь Липферт уже не знал, в какую сторону недоумевать. Выходить ему из этого состояния или оставаться в нем.
- Да. Есть такое.
- Так вот, он сейчас у меня дома. - Славянин хотел дальше пройти на станцию, но остановился.
- И он в полном порядке, можете хоть сейчас его забирать, хотя я бы не посоветовал, ему надо денек хотя бы отлежаться. Пусть у меня побудет, а вы его в 12 часов дня заберете. Я сказал, что мне надо было, пойду то же самое скажу и вашему командованию. Надеюсь, что тебя не огорчило, что твой товарищ жив?
- Нет... я просто немного в шоковом состоянии, визит резкий, нео...
- Да-да, я более предпочитаю рутинный приход и уход со станции, но как видишь, неординарная ситуация. У всех случается.
- Хорошо. Теперь как камень с плеч.
- Рад быть полезным. - Славянин удалился на станцию, оставив постовых в недоуменном состоянии, из которого они не выходили примерно уже минуту. Липферт же, полностью успокоившись, направился в сторону комнаты. Он уже узнал, что до подъема еще есть два часа, для кого-то полчаса... но для отдыхающей группы продлевали время отдыха, и не беспокоили до 7:30.
- Вот и хорошо... - Сталкер зашел в комнату и как пушинка улегся на место Генриха, не забывая о рокировке, которую произвел Генрих в состоянии пустоты внутри. Зайдя в комнату, Липферт наступил Ульбе на хвост, та лишь скульнула негромко, но поняв, что перед ней извинились, не стала поднимать гиволт. Сталкер вновь оказался на кровати, удовольствие не из доступных, но сейчас как никогда приятное. Наконец тело Липферта полностью расслабилось и мысли больше его не тревожили. На станции слышался оживленный разговор. По голосу разговаривал пришедший сталкер, и Люден. Первый был недоволен высокомерием при разговоре второго, а второй был недоволен касательно неуважения первого, при том, что тема у них была такая: "Когда можно отдать вам вашего сталкера?".
Разговор вскоре громкий разговор стих,. Липферт отдыхал, Марк же ругался на Громко разговаривающих. Видимо быть тихим у Липферта не до конца получилось... или Марк не спал. Тишина вернулась на станцию. Через полчаса вышли некоторые люди, а потом уже и все работники станции покинули свои палатки и приступили к выполнению обязанностей. Послышался громкий свисток, оповещающий о том, что на станции начался день...
Через час после подъема, сталкеры уже проснулись, и приведя себя в порядок начали привыкать к быту на станции, столь отличающемуся от быта поверхности. Сделав дела, сталкеры отправились на рабочку. До 12 часов дня все сталкеры наводили уборку в мастерских "Ярославской" и подготавливали их для работы. Липферт рассказал новость о Фегелейне, сталкерам еще во время подъема, теперь все работали не покладая веников тряпок и швабр. Даже вялый после вылазки Генрих не отставал, и работал, отдавая все силы... которых на такую работу требовалось не так много. На рабочке время пролетело быстро. В 12 часов, дабы удостовериться в новости, сталкеры перешли на "Площадь". Все оказалось верным. Со станции уходил отряд медиков. Дальше сталкеры работали на кухне, помогая старушке Герде Изельдрих, которая приготовила им пайки на вылазку. Марк стоял у плиты в женском фартуке, так как мужские были заняты. Генрих примерял поварской колпак разбивал куриные Яйца привезенные с "В.Г.К." собираясь отдать их поварихе, которая уже сама разберется. Часть яиц отошла Липферту, на тесто, которое он усердно раскатывал по столику. Тем временем, пока на кухне трудились сталкеры, сама Герда Изельдрих отдыхала у себя в комнате. Пока работа шла, сталкеры переговаривались, шутили, устраивали возможный непорядок, а потом так же шутя его убирали.
- Вот Марк ты мне скажи, вот зачем нас сюда послали? - Липферт возмущенно продолжал раскатывать тесто по столу.
- Чтобы бабушка могла отдохнуть. Мы молодые, нам работать. -Марк творил странные вещи при готовке обычного казалось супа из консерв.
- Говорит человек, которому за 50...- Генрих вмешался в разговор.
- Вякает человек, у которого пушок на губах. - Марк не хотел обижать Генриха, но... сам по себе просто не любил, когда на его возрасте акцентируют внимание. Про пушок на губах не то сказал, и сказал без смысла и неподходяще но все-равно обидно. Генрих замолчал.
- Эй, ты чего? Оптимист! На позитив!!! - Липферт безуспешно подбадривал Генриха, который развернулся и тыкнул пальцем Липферту в щеку.
- А ты иди, готовь кушать, позитив и без тебя придет. - Генрих продолжил. Он разбил еще два яйца в неглубокую кастрюлю и стал размешивать их венчиком. Результатом их работы стала порция супа с клёцками на несколько человек. Из яиц разбитых Генрихом получился кляр для больших блюд, которые готовить будут уже не неопытные сталкеры, а мастер-повар старуха Герда.
После этого, сталкеров отправили в мастерские на «Ярославскую». Полчаса приготовлений, а потом все уже работают у станков. Заряжают пули, и чинят поломанное оружие, и многое другое. С починкой дела ладились не всегда, сталкерам помогали опытные мастера станции, но и сталкеры просто так не стояли, ведь у них-то есть опыт использования этого оружия, своя голова на плечах, и руки, которые растут не из... неприличного места. Некоторые мастера станции так говорили про своих помощников-малолеток, которым война просто обломала настрой что-либо делать. Конечно среди молодых помощников попадались и толковые пареньки, но это скорее являлось исключением, нежели правилом. Дел на станциях было много, а подпускать детей к работе многие боялись. Боялись травм и несчастных случаев как и родственники молодого рабочего, так и начальство. Несмотря на боязнь, молодые работали. Не всегда эффективно, но они работали, и перенимали опыт мастеров и знающих людей. В мастерских сталкеров разбросали по задачам. Все они близко, но разговаривать между собой тяжелее. Марк переносил детали, Липферт помогал чинить поврежденное оружие, или модифицировать уже целое, Генрих же заряжал порох в капсюли идеал прочую работу с этим связанную.
Так текла работа до первого свистка, оповещающего о конце рабочей смены, и призыву на ужин. Обедали работники во время работы, им выделялось немного времени на себя. Мест рядом друг с другом сталкерам не выпало, потому каждый разошлись кто куда. Генрих сидел среди незнакомых ему людей, но по сталкерскому обыкновению они знали его. Липферту досталось место с Хейном, какое-то время они сидели и просто ели, а после уже завели разговор, расправившись с рыбным супом. На "Площади", был приготовлен суп с клёцками и много еще чего, но это было на площади. Ужинать же сталкерам приходилось на "Ярославской". Марку досталось место среди сталкеров, и они скорее разговаривали и смеялись, нежели ели.
Расправившись со своей порцией рыбного супа, Хейн заговорил:
- Ну что сталкер, как после столь тяжелой вылазки?
- Пойдет... устал. надо будет ополоснуться, смыть с себя пыль мастерских.- Генрих ответил.
- Это точно. Надо бы душ принять, какой-никакой. Воду переводим...
-Ничего, мы заслужили -это во-первых, а во-вторых вода еще натечет.
- Ладно, закрыли разговор. Липферт рассказывал, что Фег вернулся?
- Говорил что вернется.
- Так Фегелейн сейчас на станции. В лазарете.
- Это хорошо. Пусть поправляется.
- Да. Могли бы после ужина сходить группой, проведать, да вот только пустит ли врач тревожить раненого...- Хейн засомневался.
- Попытка не пытка, подожду, пока наши с едой закончат.
- А я один опять. Не везет мне с группами, даже привыкнуть не успеваю, то гибнут на глазах, то косят от вылазок, то еще что-то с ними происходит. Хоть одному на вылазки ходить. - Хейн и вправду часто менял группы, и был словно кот по клички "Черный Джонни". Черный Джонни выживал в крушениях кораблей, а Хейн выживал даже в самых плохих и неудачных вылазках. Недаром он имел произвище "Горелый", среди «высоких» сталкеров. Получил он это произвище потому, что только он носил обгоревшую шинель, и не менял ее. Мыл чистил, и приводил в красивый по его вкусу вид он ее сам, не отдавая в станционную прачечную.
- Ходить поодиночке... Тоже неплохая затея. С этим надо осторожно, ведь у всего есть свои плюсы и минусы. - Липферт знал, что такое одиночная вылазка по последнему выходу наверх. Даже тогда, было тяжело, и тогда была ответственность за Ганса. Огневая мощь была такой себе из-за вооружения, один с автоматом и один с пистолетом - не такая большая сила.
- Да. Когда ты один, тебе не за кого беспокоиться. Ответственность ты несешь только за себя, паек берешь меньший и на вылазку выходишь ненадолго. Но и минусы, что например, если ты влип в передрягу - ты один, и тебе помочь некому. Еще к минусам можно отнести пониженную огневую мощь, а вот мобильность... мобильность лучше когда один. - Хейн поднялся из за стола, взял пустую тарелку.
- Группы это не панацея, и одиночками можно много принести. Вон, как Лемберг на вылазки ходит, в гордом одиночестве. - Липферт сделал тоже самое.
- А Кюно? - Хейн заискивающе зыркнул
- Кюно с Йоном ездит. Тоже, какая-никакая группа. - Хейн рассказывал много о поездках в броневике Йона Липферту, потому Липферт знал, что такая группа, как у Йона может быть намного мобильнее любой другой сталкерской группы.
- Вот так вот. Но как ты и говорил плюсы и минусы. Йон со своим экипажем шумный, могут наведаться с Фаустом, или чем потяжелее. - Все знали, что Йон человек любящий пойти на риск, но когда он выезжал на своем броневике, он учитывал то, что можно легко поймать противотанковую гранату, или бутылку с зажигательной смесью. С этим риском Йон мирился, потому имел такой опыт в работе с машиной, а так же в бою на такой машине. Прецедент был, один раз на машину Йона напал отряд Густавцев, и у них был Фаустпатрон, и несколько гранат. Неудивительно, но атака в лоб на броневик не завершилась успехом, а на некоторое количество припасов у Легионеров стало больше, а Йон получил опыт сражения против противника, который имеет средства противотанковой обороны и прочее.
Через полчаса столовая была уже полностью пустой. Марка позвали его друзья сталкеры, и быть сейчас со своей группой он не мог. Липферт отправился в слесарскую, чтобы дочинить винтовку, которую не успел починить со слесарем во время рабочки. Без дела остался только Генрих, который усердно работал, и не имел хвостов. Долго не раздумывая, свободный от дел сталкер направился в станционный лазарет, где должен был быть Фегелейн. По дороге, Генрих посмотрел на станционные часы. Часы были вывешены на стене, рядом с названием станции, которое было выведено красными мраморными буквами. Сейчас часы показывали 20:02. Скоро Генрих уже подходил к лазарету, перестукивая по красному, мраморному полу. Пол был таким не везде. Например, возле жилых комнат пол был бетонным. Жители города оборудовали пустые технические ответвления и их помещения под себя. В ответвлениях от станции, с декором не заморачивались еще при строительстве, это попросту было бы расточительством и глупостью, потому получалось, что станция вся в красном мраморе заставляет чувствовать эстетическое удовольствие, а технические ответвления и помещения вселяют уныние своими бетонными стенами и полом.
Дверь лазарета открылась. У Генриха перед глазами предстала привычная картина: Полупустой лазарет с лишь одной занятой койкой, у стола сидел надоедавший всем доктор, а комнату освещала только его лампа, что стояла на столе, освещая врачу бумаги.
- Здравствуйте. Пришли навестить пациента?
- Да.
- Он сейчас спит, и спит очень крепко.- Доктор приподнялся со стула, и закрыл книгу, которую сейчас читал.
- Вы его прооперировали? - Генрих оперся на внутреннюю сторону двери.
-Да, еще... несколько часов назад. Вместе с отрядом медиков. Могу гарантировать, что жить он будет. В лазарете он пролежит у меня примерно недельки две, если состояние улучшится, в чем я уверен. На вылазки сможет ходить только к концу сентября.
- Благодарю за информацию. Извините что побеспокоил.- Генрих собрался покидать комнату лазарета, но был остановлен словами доктора:
-На что-то жалуетесь? У вас лицо порезано, хотите, обработаю? Пластырь наложить?
Генриху стало неприятно от "заботы" доктора, но все же о пластыре он попросил. Доктор помазал влажной, пропитанной какой-то резкопахнующей жидкостью, ватой по месту, где осколок поцарапал Генриху лицо, и наклеил еще как не странно хороший пластырь.
- Благодарю. - Генрих сказал это сухо и безразлично уже собираясь покинуть комнату.
- На здоровье - Врач улыбнулся, и спросил:
- А вы, гер сталкер, не соизволите ли посидеть со мной немного? Просто врачу скучно, а в лазарет пациенты попадают редко, и не всегда получается с ними побеседовать, а те кто приходят как вы, просто пластырь взять не такая большая, но все же редкость. - От слов врача Генрих немного поежился, но из за вежливого и тихого тона целителя, да и просто из вежливости согласился. Врач освободил стол от бумаг, аккуратно сложив их в стопку, поставил на тумбу рядом с пустой койкой. Словно из воздуха на столе врача появился чайник, чашки, ложки и даже небольшое блюдце с рафинадом. (Сахар в кубиках)
Доктор порхал по комнате, извлекая и ложа на стол все более удивляющие сталкера вещи. Спустя меньше чем минуту стол был накрыт очень богато, по меркам ситуации. На нем стоял уже упомянутый чай, сахар, чашки ложечки, салфетки, печенье и конфеты. Наконец доктор сел за стол. Генрих остался стоять. Врач жестами извинился и как пушинка, словно летя пошел в дальнюю часть большой комнаты. Обратно он шел уже не так крылато, он нес с собой массивный стул из красного дерева. Донеся стул, доктор вздохнул, протер стул тряпочкой и показал рукой. В его жесте была просьба сесть, что Генрих и сделал. Доктор разлил чай по двум кружкам, которые были расписаны гжелью (синим цветом), и были расписаны, судя по всему им же. Доктор взял в пинцетик три кусочка сахара и по одному перенес их к чашке сталкера, потом положил и себе. Генрих давно не пил такого вкусного чая, который был идеален во всем.
- Тебя Генрих зовут? - Врач отпил немного чая.
- Вы что, всех людей на станции знаете? - Генрих тоже отпил немного.
- Суть в том, что в лазарете были многие, и память у меня хорошая, вот и от нечего делать, запоминаю имена и внешность.
- Вправду хорошая память. - Генрих почтительно кивнул.
- Хорошая память одно из самых полезных качеств человека, если не самое.
- А вот вы мою фамилию знаете? - Генрих решил проверить память Доктора на фамилии.
- Остер. (Ударение на "О")
- Как вы...
- В лазарете все бывают – Валерий подтолкнул пальцем небольшую глубокую тарелку с конфетами.
- Удивляюсь вам. - Генрих взял конфету, развернул.
- Шоколадная. Помню вроде группа Бормана носила нам такие.
- Группа Бормана?
- Да, группа Бормана. - Доктор ухмыльнулся. Борман - это фамилия того сталкера. Сам по себе он являлся знаменитостью среди легионеров. Он начинал карьеру сталкера с рядового штурмовика-сталкера, а сейчас уже был готов к переведению в третий ранг сталкеров. Борман был великаном. Его рост был 215 сантиметров, и это было большой редкостью. Таким ростом обладали баскетболисты в США, и других англоязычных странах. Еще Борман обладал огромной силой, и соревноваться в ней с ним... было безнадежной затеей.
- Много у вас разностей. Сталкеры ведь приносят.
- Нечему удивляться. Сталкеры мои самые частые клиенты, потому у меня и много различных вещей, что они приносят сверху.
- Хорошо дружить со сталкерами, довольно выгодно.
- В дружбе не стоит искать выгоду. По крайней мере материальную. Если ты общаешься с человеком который хочет наживиться на тебе, то он никак не может быть другом, скорее... временным знакомым.
- И то верно. Последнее время как с пациентами?
- С пациентами как... - Небольшая пауза. - С пациентами не может быть хорошо, это люди которым нужна помощь. Но я понял твою мысль. Пациентов не так много, но больше чем в прошлые недели.
- А мы на "ты" или на вы?
- Как хотите. - Доктор отпил немного чая, закусил печеньем из тарелки рядом. Генрих тоже отпил чая, положив за щеку шоколадную круглую конфету, так вкуснее.
- Вот, такой у многих вопрос: "а как все началось?" - Генрих съев конфету посмотрел на доктора, тот уже ждал вопроса, и наконец, его получив, искал в своем огромном хранилище ответ на него.
- Вы про гражданскую войну? - Доктор поправил воротник халата.
- Да. Как все началось?
- Началось все с того, что умер наш Кайзер. Умер он по загадочным причинам. Говорят, что его убил собственный сын, Карл Виинерхейм, который уже не мог видеть страдания умирающего отца. Возможно, что наш правитель умер от тромбоэмболии легочной артерии еще до этого. Потом поднялись гарнизоны, чтобы подавить восстания разбушевавшихся после смерти Кайзера сепаратистов. Не успел Ландвер подавить восстания Сепаратистов, как начались конфликты между Легионом и Густавцами, которых удерживали бойцы Ландвера, еще до войны. Тогда они уже сорвались с цепи, и их уже не могли удержать те формирования. Два сына Кайзера, Отто и Карл оказались по разные стороны баррикад, что было недолго, и было лишь своеобразной аферой провернутой отрядами Густавцев. Так сложилась картина, что Густавцы и прочие группировки из них вытекающие, против Отто и за Карла, но как оказалось, в первые дни Карл уже заметил, что Густавцы не те, кто приведут его страну к рассвету, и попытался покинуть их территорию вместе с отрядом охраны. Ему это удалось, и тогда для Густавцев и он стал врагом, правда, врагом №2. Виктория Виинерхейм, находившаяся в это время в резиденции Кайзера в Дюссельдорфе руководила гарнизонами. Не одна, но у нее это получалось, и через неделю Ландвер выбил остатки сил коммунистов оттуда. Что происходит в Дюссельдорфе сейчас мне неизвестно, как и неизвестно никому, кроме тех. кто там находится. После ряда этих событий война уже окончательно превратилась в сборный суп, в котором уже ничего нельзя было понять.
- Я слышал, что Карлу тогда пришлось пробиваться с боем. Ведь Густавцы та еще силища, а такое безнаказанным не могло оставаться.
- Естественно, что с боем. Добавлю один факт, в достоверности которого я не уверен. Отряд Карла сопровождался некоторыми людьми Легиона, возможно, что даже несколькими другими отрядами.
- Об этом мы узнаем после войны.
- Если доживем - Доктор был реалистом, но хотел верить в лучшее.
Дальше разговор ушел в анекдоты, потом еще невесть куда. Генрих увлекся, и не заметил, как на часах приблизился отбой.
- Ладно, хорошо посидели, сейчас отбой будет, да и мне надо журнал заполнить, удачно тебе провести ночь. - После слов доктора прозвучал сигнал отбоя, на станции стало шумно, но все возня и разговоры стихли быстро.
- Благодарю за уделенное время. - Генрих улыбнулся и покинул стол.
- И я вас. До свидания.
- До свидания. - Генрих вышел. Станция вновь пустовала, так же, как и всегда по пилону ходили патрульные, при входе на станцию стояли постовые, возле жилых кабинок сновала еще пара патрульных, которые наблюдали уже за порядком возле жилищ. Люди на станции жили по-разному. Кто-то жил вшестером в одной отдельной комнате, а кто-то жил в линиях из жилых кабин, выполненных из дерева и частично ПВХ. На некоторых станциях люди жили в палатках.
Генрих вернулся в комнату группы. Марк читал книгу, Липферт зашивал дыру от осколка в шинели, и приводил в порядок шевроны и знаки различия на форме. Пришедший сталкер посмотрел, и увидел то, что Ульба как оказывается, весь день была без еды. Генриху стало обидно. Никто из сталкеров не побеспокоился о собаке, брате их меньшем. Генрих бы пошел в столовую, попросил какие-нибудь отходы косточки... но столовая была закрыта, а будить кого-то из поваров было плохой идеей. Генрих Глянул в рюкзак, проверяя его на наличие съестного. Генрих вытащил оттуда пару галет, протянул собаке. Ульба принюхалась, и вытянула две галетки, что были у Генриха в руках, после чего съела их. Съев галеты, Ульба посмотрела на Генриха, прося добавки. Генрих только развел руками, и раздевшись лег на кровать. Через пять минут Марк погасил свет, и сталкеры улеглись спать. Обычно когда тушили свет в комнате, сталкеры рассказывали какое-нибудь интересное событие из жизни. Не всегда оно было интересно всем, но порой слушать было достаточно интересно. Сейчас же, все сталкеры молчали. Без Фегелейна, самого активного участника и самого частого рассказчика, что-либо рассказывать не хотелось. Наконец сталкеры вернулись с той вылазки, и уже привыкли к быту станции, из которого они довольно часто выпадали. Скоро, примерно через неделю почти всю группу поднимут на поверхность опять. За продуктами, или за чем-то еще. Сейчас для сталкеров это было не важно, сейчас им было отведено время на то, чтобы они отдохнули и развеялись, чтобы потом с новыми силами пойти на еще одну вылазку и столкнуться с еще одним валом событий, вновь покинув привычный уже мир подземелий.
Тишина вновь воцарилась на станции, день завершен. По завершению дня, один человек делал запись в блокноте. Были энтузиасты, которые вели дневники и записывали туда каждый свой день коротко, почти не расписывая. Если дневник заканчивался, просто заводили новый. Такие люди были редкостью, ведь среди всех была проблема с недостатком бумаги, а те у кого она все-таки была, не всегда хотели тратить столь большое ее количество на записи своих дней, а может просто не обладали такими навыками. Все люди, по всей стране верили, что война скоро кончится, и они снова начнут жить как прежде, как всегда, вернутся на свою работу, заведут семью.
В прочем, их желание близилось к исполнению с каждым днем, ведь война не может быть бесконечной...
- День прошел с момента частичного возвращения группы 14... Надеюсь, они появятся еще раз, интересно, кем же заменят убитого. - Эрих был уже в примерном расстоянии в сто шагов от места, где был аванпост садовников. Его заметили двое, один из них даже вскинул оружие. Эрих шутливо поднял руки, и приближался. Огня не открыли. Эрих знал, что не выстрелят, мирные они, просто параноики. Хотя они если и параноики, то могли выстрелить... не суть. Эриху удалось подойти ближе.
- У вас тут, где можно яблоки прикупить? Ваши, Алиски. - Эрих спросил у охранников. Те переглянулись, и пустили его в сам аванпост. Это было небольшое укрепление, построенное из кирпича, шлакоблока местами древесины. Вход внутрь аванпоста был окружен полукругом из мешков с песком, на которых было два пулемета.
- Хорошо вы тут устроились. - Эрих не волновался как кто-либо другой, перед вооруженными людьми.
- Кто такой? Понятно что за яблоками пришел, ноу тебя больно лицо знакомое. - Студент приподнял автомат, явно узнавая в Эрихе кого-то из врагов садовников. Да и выглядел Эрих подозрительно. Руки Эриха были в крови, частично была в крови и шинель, в которую был облачен пришедший на аванпост.
- Эрих Юлиус Лотарих. - Лотар поважничал, но подумал, что никто не поймет кто он, а если поймут, то он с этим как-то разберется.
- Лотарих? А не Эрих Лотар ты часом, а? Уж больно имя похожее...- Садовник опустил оружие. Странно, Эрих ожидал другой реакции.
- Он самый. - Эрих улыбнулся.
- Надеюсь ты к нам с добрыми целями и намерениями?
- Да. Переночевать, и купить яблок. - Эрих немного отступил. Все-таки, кому будет приятно находится в такой близости к вооруженному человеку. Отступая, Лотар задел спиной проходящего рядом второго охранника аванпоста. Тот немного нервничал, понятное дело. Садовники знали, кто он такой, и что из себя представляет. Какая-то слава у Эриха все-таки была. К примеру, на станциях, в туннелях, на поверхности... Эриха искали все, кроме Садовников. Один раз Эрих "потолковал" с капитаном Центурий, еще в начале войны, и какое-то время после разговора Садовники не опасались рейдов нацистов, за что были благодарны Лотару. Время бежит очень быстро, и о доброте Эриха стали забывать, да и сам Лотар сменил место жительства. Как ни странно, до сих пор о его поступке тогда, многие еще помнят, а значит, Эриху есть на что надеяться.
- Сможешь еще с Центуриями поговорить? - Студент с автоматом с надеждой посмотрел в глаза Эриха. Лотар потянул с ответом, но сказал:
- Точно не скажу. Но постараюсь.
- Отлично - Студент повел Эриха через аванпост. Дальше они шли по аллее. На их пути попадались и другие люди, Эрих почувствовал такую ностальгирующую атмосферу, словно оказался дома. По факту, Эрих и жил недалеко от места, где Садовники ополчились против Бандитов, краснознаменцев и прочих, жил он на улице Хоракова, по адресу 158. Сейчас Лотар не знал, как дела обстоят с его жилищем, но предполагал, что оно разрушено, как и многие другие здания в том районе. Община садовников раскинулась на большое пространство города, даже контролировала переход нескольких мостов через Влтаву.
- А тебя как звать, Студент?
- Меня... Марин. Меня можно Марином называть - Тот неловко рассмеялся.
- Слушай Марин, у меня вопрос.
- Если знаю отвечу. - Марин перебил Эриха, и тот сразу немного переменился в лице.
- Не перебивал бы ты меня...
- Извините, больше не повторится. - Марин попытался загладить свою вину перед Эрихом, за то, что выказал неуважение, хоть и случайно к такому гостю.
- Дом на пересечении улиц Хоракова и Овенецкого стоит? - Эрих знал, что Марин неоднократно там бывал, и не должен был соврать. Волей не волей, скорее по привычке Эрих заглянул в его мысли.
- Вроде целый. Точно не скажу, давно был....
- Хорошо Марин, благодарю за информацию. - Эрих ускорил шаг, впереди показался мост через Влтаву. У самого входа Марин остановился, сменил положение автомата, и повесил его на грудь.
- Эрих, можете ли вы идти впереди меня? - Марин задал вопрос и рукой прилизал непослушные волосы на голове назад.
- По какой причине? - Эрих тоже остановился. Недовольным взглядом начал всматриваться в мысли Марина. Тем, что двигало его, был страх.
С ответом он медлил, и спустя пять секунд молчания мотнул автоматом в сторону моста. Эрих посмотрел в его растерянные глаза еще раз. Там он увидел причину: -"Не хочу поворачиваться к нему спиной". Тут у Эриха пробило улыбку, и он даже прыснул от смеха. Марин недовольно посмотрел на него. В свете Луны, которая выступила из за уходящих на юг туч, Марина стало видно. Выбритый, носит обычные немного треснутые очки, выглядит довольно аккуратно, словно пять минут назад вышел из класса на перемену. Выглядел он симпатично, немного поднятые наверх губы, которые он часто складывал бантиком, аккуратный ровный нос, глаза составляли смесь желтого и коричного цвета. Марин всю дорогу хмурился, а сейчас его глаза бегали.
- Серьезно? Ты испугался? - От слов Эриха Марина передернуло. На вопрос Эриха он промолчал.
- А ты не подумал, что мы можем идти боком друг к другу? - Марин поднял взгляд, которым секунду назад словно копал землю, на Эриха.
- Об этом я как-то не подумал - Марин растеряно заулыбался, а Эрих потерял всякий позитивный настрой.
- Эрих, а можете рассказать что-нибудь про себя? - Марин заговорил только тогда, когда они перешли половину моста.
- Хорошо, только тогда расскажешь и ты. - Эрих и так мог взять и узнать про него все, даже то, чего сам Марин не помнил, н сейчас на это настроения не было. На просьбу Эриха, Марин кивнул.
- Эрих, какого числа у вас день рождения?
- Интересный вопрос. Зачем тебе это?
- Ну... у меня спросили на спор. Сказали, узнай какого числа родился Эрих Лотар.
- А ты не мог просто сказать случайный месяц и число? - Эрих приподнял бровь.
- Об этом я как-то не подумал... а вдруг они знают? - Марин остановился, сложил губки бантиком и посмотрел на Эриха. Поскольку Марин был намного ниже Эриха, смотрелось это комично, тем более в холодном свете луны.
- Можешь быть уверенным. Никто кроме меня не знает дату моего рождения.
- Можно я узнаю? - Марин смотрел с надеждой.
- Ладно.... 22 июня. Доволен?
- У меня.... 26 октября. Осенью. - Марин постоянно улыбался. Видно что натянуто, но неудивительно. Улыбка, возможно должна успокаивать источник страха, коим являлся Эрих для Садовника.
- Вот и обменялись - Эрих коротко оскалился. Марин внимательно смотрел на мимику всех людей. Он смотрел на мимику своего помощника на посту, сейчас он так смотрел и на Эриха. Увидев оскал на его лице, Марин шумно сглотнул.
- Да чего ты меня как огня боишься?! - Эрих задал вопрос напрямки, немного повышенным тоном. Марин от крика хоть и негромкого, довольно сильно взволновался и отступил шага на два от Эрих в сторону края моста.
- Что? От страха решил сброситься? - Марин сделал еще один осторожный шаг назад и отвел взгляд.
- Сегодня... наверное... вода теплая - Неловкая улыбка промелькнула на его лице.
- Искупаться решил? - Эрих рассмеялся. Редкость. Видимо Марин сейчас настолько волновался, что был готов спрыгнуть с моста в мертвую воду Влтавы, а смех Эриха еще раз натолкнул его на эту мысль.
- Да чего ты? - Эрих смягчился, и говорить стал тише.
- С-страшно однако, рядом с-с-с.... вами- Марин дрожал, но все-таки посмотрел на Эриха, чем тот и воспользовался, искоренив волнение из его тела.
- Чего волноваться. Не река же... - Эрих пошел дальше, а Марин шел сбоку, все так же держа автомат на груди.
К моменту, когда мост был пересечен, Эрих обернулся. Пред его глазами встал пейзаж разрушенного города. Будь у него сейчас с собой фотоаппарат, или альбом и пара часов...Эрих был бы доволен.
- А чего ты боялся? Понятно, что меня, но почему? Я что, с ножом на тебя лезу? Или топором хочу проломить твой череп? - От слов про топор Марин, немного ушедший вперед, повернулся.
- Я слышал много. Тут многие знают, что ты бывший Центурионерский ликвидатор. Плюс, еще многие знают, что ты умеешь пролазить в мысли. Один был у нас такой, может, ты его даже не помнишь, он... с Памятного парка, что возле одноименной станции.
- Слабо припоминаю. Тогда я в бегах был, и запомнить мало что получилось. Вот наверное и забыл про него, а он видимо встречу и ощущения от встречи со мной запомнил хорошо. Как я понял, он все разболтал всей общине? - Марин отвел взгляд в сторону.
- Да. Рассказал. Потому и находится рядом с таким человеком как вы страшно, сами понимать должны. - Марин продолжил путь, уже сходя с моста. Эрих сошел следом.
Силуэты домов укрывали улицу от лунного света, потому в месте где сейчас шли эти двое приходилось поднапрягать зрение, чтобы разглядеть хоть что-то. Марин шел медленно. Но как только Эрих обращал внимание на расстояние между ними, хотя Эрих шел не медленнее, то понимал, что Марин отнюдь не расслабленно прогуливается по знакомым до войны улицам.
- Меня интересует, а почему тут стрелков нет? Везде есть, идешь тихо, как мышка, а тут можно идти гордо и выпрямив спину. - Чутье Эриха подсказывало ему о каждой угрозе рядом, но сейчас оно молчало, показывая тем самым, что вблизи, да и вдалеке опасности нет.
- На счет стрелков не знаю, но их тут стало меньше, хотя не так много было. Здесь снова объявились Центурионеры. -Нацистов никто кроме их самих не любил. Раньше рядом с ними было спокойно только садовникам, но теперь Центурионеры терроризуют уже и бывших учеников Ботанического института.
- Миру все-таки конец? - Эрих приложил руку к его заключению, когда был у садовников пару месяцев назад, но как оказалось, мир был недолгим.
- Да. Теперь наши послы ищут помощи у Чехов, были даже те, кого отправили к Надзорникам. Сами уже им одну машину сожгли, и отряд перебили.
- Хорошо справляетесь пока. - Марин был польщен тем, что сам Эрих похвалил оборону садовников.
- Пока что. Да... Сейчас мы хорошо справляемся, но думаю, что это ненадолго. Центурии все-таки...
- Нам долго еще идти? - Эрих сменил тему разговора.
- Точно не скажу, но еще минут 10-20. - Марин нервно передернул затвор автомата.
- По кому стрелять собрался? - Эриха такое действие насторожило, хотя это действие насторожило бы кого угодно.
- Сейчас? Не по кому, я так, на всякий случай.
- М...- Эрих почтительно хмыкнул - Понятно все с тобой.
- Хорошо. У вас есть что-нибудь... из оружия помимо ножа и топора?
- Ты винтовку в темноте не заметил? - Эрих скинул ее с плеча, демонстрируя Марину свою сегодняшнюю находку.
- Ой... а сколько патрон? - Марин посмотрел на винтовку.
- Представляешь? Ни одного.
- Сегодня нашли? - Марин озадаченно склонил голову.
- Да. К чему спросил?
- Мы недавно слышали выстрел недалеко от нашего поста, вот и думаю, что это вы. С пистолета? - Марин предположил и предположил верно. На вопрос Марина, Эрих кивнул. Дальше они шли молча. Марин постоянно всматривался в окна и подворотни, словно хотел там найти сундук с сокровищами, но на самом деле, искал он там не легендарный сундук Сильвера из книги Андерсена "Остров Сокровищ", а возможного противника.
- Не думаю, что тут кто-то есть. - Эрих убрал винтовку назад, поняв, что его надежда на то, что Марин даст ему хоть пять патрон, для одного магазина, уже не имеет смысла.
- А меня не отпускает это ощущение. - Марин еще раз заглянул в окно дома, мимо которого они проходили. Тут же студент отшатнулся, и его чуть не вырвало. От такой реакции даже Эриху стало интересно, он подошел к окну. По ту сторону оконного проема, в дальней от окна части комнаты стоял стул. На стуле сидел труп, в военной форме, с каской на голове. Голова военного была запрокинута и по ее виду можно было сказать, что солдат на перерыве засиделся уже на долго. Глаза пустые, а у лица вид жуткий. Кожа обтянулась на черепе, рот открытый...
Эрих перелез через окно, зашел в комнату.
- Воняет тут однако. - Лотар поводил рукой перед носом. - Ну что, как там у нас со снаряжением....- Эрих замолчал, и несмотря на вид солдата и исходивший от него запах, и присел начав обыскивать его карманы. Марин посмотрел внутрь дома еще раз, дабы узнать, что там делает "гроза города". От увиденного его все-таки вырвало. Эрих тем временем занимался поиском каких-либо полезных вещей. От прикосновений Эриха, который обыскивал карманы, умерший наклонил голову. Эрих поднял взгляд на голову умершего.
- Чего уставился? - У Эриха само вырвалось. - Ну что? Жизнь была настолько хороша, что не хотелось портить ее своим присутствием? - В ответ молчание.
- Молчишь? Не удивлен. Вот и сиди молча, как маленького в школу собирать малыша тебя...- Эрих продолжал проводить обыск. Наконец в одной из разгрузок комбинезона Эрих почувствовал что-то твердое, извлек. В руках у Эриха оказался столь желанный магазин от винтовки, но где же само оружие?
Эрих продолжил обыск, положив магазин в карман шинели. Завершив обыск, который продлился еще минуту, Лотар нашел флягу со спиртом, еще один магазин к винтовке, гранату, но не нашел саму винтовку.
- Ладно, я пойду, ты тут не кашляй, а то совсем развалишься. - Эрих улыбнулся, хотя это больше напоминало оскал, мертвецу и поднялся на ноги. Решил бегло осмотреть дом. Выйдя из комнаты с телом, Эрих споткнулся об неизвестный предмет, но ухватился за дверной косяк, который с хрустом остался в его руке, но помог Эриху устоять на ногах.
- Ну-ка, ну-ка... - Эрих посмотрел в сторону упавшего предмета, о который он и споткнулся, потянулся рукой. В темноте Лотар нащупал что-то деревянное, взялся покрепче и поднял. Предметом, о который он споткнулся оказалась винтовка. Эрих глянул на наличие обоймы- Результат положительный. Лотар изъял обойму, и положил к двум другим, в тот же карман шинели. Эриха потревожил хруст бетонной крошки позади. Эрих вытащил нож и молниеносно развернулся, выставляя холодное оружие вперед.
- Твою...! - Крадущимся оказался Марин. Эрих вовремя его разглядел, иначе бы порезал подошедшего сзади.
- Вот ты и попался на невежливости студентик. На «вы» надо обращать к старшим - Эрих расплылся в довольной улыбке и убрал нож обратно в ножны. Марин глубоко дышал немного расставив руки в разные стороны.
- Сильно напугал? - Эрих решил побыть мягким. Бывает. Марин отдышавшись, сказал:
- Больше, пожалуйста, так не делайте, у меня сердце в пятки ушло.
- Хорошо, наверное, больше не буду. - Эрих наклонил голову.
- Надеюсь - Марин стиснул зубы. Эрих не обратив на это своего внимания поднялся наверх по лестнице, а Марин, который понял, что Эрих решил осмотреть дом, пошел проводить осмотр на первом этаже. Обыск дома завершился через 12 минут. Эрихом было найдено две банки консерв, купюра в 40 крон, граната осколочная, две тетради и карандаш, и отличный плед. Марин же нашел только два коробка спичек и три пачки сигарет. Два мародера встретились у лестницы, где разделились несколько минут назад. Эрих нес плед подмышкой, тетради он положил в плед, а остальное же разошлось по карманам. Вдвоем они вернулись в комнату с трупом. Эрих снял с него каску и разгрузки, каску нахлобучил на голову Марина, себе же взял разгрузки, которые сразу же нацепил на шинель, рядом со своими. Эрих заслал в винтовку полный магазин, снял его с предохранителя. Лотар обрадовался когда узнал что ему в руки попал не старая винтовка еще модели 1898 года, а винтовка образца 1918 года, самозарядная, с коробчатым магазином, даже с наворотом в виде пламегасителя, модели GhWr MK3. Правда магазины были к ней небольшие, меньше чем стандартные. В этих магазинах было по 5 патрон, а в стандартном магазине такого образца их должно было быть 15. Досадно конечно, но уже лучше чем пистолет, который давно надо было прочистить. Оружие сталкеров чистили в оружейной мастерской, что на станции, иногда этим занимались сами сталкеры, что было в большинстве случаев. Эрих же, был одиночкой, потому следить за оружием, смазывать приходилось самому. Если не следить за оружием, не прочищать его, масло в нем засохнет, начнет пылиться, и в конце концов породит субстанцию, похожую на мед. Если уже и ее не убрать оружие сильно потеряет в эффективности, будет клинить чуть ли не через выстрел.
- У вас как с оружейкой в лагере? - Эрих заинтересовался этим потому, что внезапно захотел продать свой трофей.
- С оружейкой нормально. Новые экземпляры находим, улучшаем, в общем, как-то оружия хватает. - Марин пожал плечами.
- Просто вот у меня винтовка-трофей, и еще одна тут. Можно было бы продать?
- Конечно. Оружие лишним не бывает, торговцы много отдадут за хорошее оружие, но и возьмут много, если купить что-нибудь надумаешь. - Марин перекинул ногу через оконный проем, собираясь покинуть дом.
- Отлично. - Эрих с двумя винтовками и пледом вылез вслед за Марином, едва удержав равновесие. Марин из вежливости захотел взять у Эриха плед, но тут же получил отказ с формулировкой "Сам донесу".
- Ага... вы вон как споткнулись. - Марин все-таки захотел себе плед, найденный Эрихом.
- А ты выразил бы благодарность удаче, что когда ты перелазил через окно не ушиб себе одно деликатное место, Марин. - Эрих огрызнулся, от чего Марин замолк и дальше шел молча. Эрих все-таки нарушил молчание.
- Слушай, ты говорил, что нам пройти здесь будет 10-20 минут, но мы идем уже полчаса, тебя не смущает? - Марин все так же шедший впереди обернулся, и покачал головой.
- Какой не смутительный - Эрих не знал как правильно и метко это сказать, потому сымпровизировал. От этого Марин посмеялся, прикрыл рот рукой и зашагал еще быстрее. Эрих заметив, что Марин ускорился, тоже стал идти быстрее. Марин побежал, с его экипировкой это было не совсем удобно, да и сам он вряд ли мог сойти за легкоатлета. Эрих которому было не совсем удобно нести две винтовки и плед побежал тоже, винтовки закрепил так, чтобы они были у него на спине, плед же взял в обе руки.
- Что бежишь? - Эрих устало спросил, подбегая ближе.
- Страшно же! Вы за мной быстро идете, я бегу хочу дистанцию между нами увеличить, а ты погнался. - Марин говорил искренне, а Эрих услышав это просто обхохатывался внутри с этого студента, насколько он был... смешным. Наверняка Марин был серьезным, морально сильным и властным среди своих, но рядом с Эрихом демонстрировал волнение и прочие эмоции, которые в купе с его неординарными действиями могли ввергнуть даже такого человека как Эрих, который смеялся только над своими шутками в гомерический хохот. Сейчас Эрих хоть и не засмеялся, но сделал это он из вежливости, дабы еще раз не обидеть и без того взволнованного и напуганного студента, который по характеру напоминал ребенка.
- Вот и пришли. - Марин выдохнул, а на горизонте, среди домов стала появляться все более отчетливая линия парка, который переходил в сад, и в центе которого стоял внушительных размеров ботанический институт. Еще через 6 минут, Марин и Эрих уже стояли возле поста Садовников. На посту охрана была более серьезной, несколько человек с автоматами, на мешках с песком уложенных подобным образом, что и на аванпосте, который оставил Марин. Охранники были в большем количестве, нежели чем на аванпосте. Блокпост помимо мешков с песком был укреплен несколькими постройками из кирпича и шлакоблока. Один из постовых ощетинился стволом автомата, но как узнал Марина, опустил оружие.
- С тобой кто? - Хриплый неприятный голос охранника резанул Эриха по ушам. Его уже начинало раздражать то, что все интересуются кто он такой. Благо ему самому говорить не пришлось, за него все постовому объяснил Марин. Эриха и студента пропустили, и они пошли уже вглубь жилого района парка-сада.
Здания тут были как до войны, даже сохранились стекла. Это Эрих уже видел возле первого сада, где его еще чуть не подстрелил какой-то неумелый Садовник. Обстановка была уютной, аллеи тускло освещали фонари, что было странным. Похоже, что здесь совершенно забыли, что вокруг война. Пройдя подальше, Эрих понял, что к чему. Сам парк был огорожен бетонными стенами, высотой метра в три с половиной, в них были оборудованы бойницы, а рядом возведены еще другие виды укреплений. Например, недалеко от поста, где во владения студентов вошли Эрих и Марин даже была сторожевая вышка, высотой метров в пять, и шириной метра 4. Наверху был оборудован наблюдательный пост, и огневая точка.
- Хорошо вы тут устроились. - Эрих сделал комплимент общине.
- Что верно, то верно. - Марин улыбнулся.
Сейчас Эрих и Марин проходили мимо небольшого здания, переоборудованного из ларька, где до войны продавали негабаритные вещи, типа сигарет, газет, сладостей, сухарей различных видов. Сейчас же установить, что было там раньше, до конца не было возможным. Сейчас ларек переоборудовали под оружейный магазин. Эрих заглянул туда.
У прилавка стоял мужчина немного старше Эриха, одет в рубашку, поверх накинут синий пиджак, на ногах брюки, а обувь разглядеть не удалось. Волосы у того были блондинистые, глаза желтые.
- Здравствуйте - Оружейник поздоровался первым.
- И вам не хворать. - Эрих ответил суховато. Его спутник встал рядом в дверном проеме.
- Пришли купить оружие? У нас есть много чего, и по хорошей цене.
- Нет, я пришел продать. - Эрих двинул двумя винтовками за плечами, снял их, и положил на прилавок. Продавец сразу засуетился, достал какой-то блокнотик, вытащил из тумбы стола ручку, и начал что-то записывать.
- Вас как зовут? - Оружейник задал уже довольно надоевший Эриху вопрос.
- Эрих.
- Отлично. Меня Максимом звать можно.
- Русский? - Эрих знал, что в Богемской автономии на ряду с немцами проживали еще много народов и диаспор, много было и Русских, что приехали в Прожью на ПМЖ (Постоянное Место Жительства), но решил все-таки поинтересоваться.
- Нет. Я не русский. Я из Чернигова, знаешь?
- Да, Географию я хорошо в школе знал. - Эрих коротко взглянул на винтовки, напомнив оружейнику, зачем он здесь. Тот взял винтовки, переложил их с прилавка, и положил на большой стол сбоку, где была оборудована сама оружейная мастерская.
- Вы когда придете еще раз, чтобы забрать оплату? - Максим не отрывал взгляда от книжечки, в которую что-то записывал, попутно разговаривая с пришедшим.
- Завтра часов в 17. - Эрих запланировал себе отдых у Садовников. Захотелось почувствовать себя в безопасности, а с людьми, которые столь сильно его раздражали, контактировать особо много он не планировал, хоть и постоянное одиночество ему довольно надоело. Тем более зверь, который сидел внутри Эриха и регулярно требовал жертв молчал уже довольно долго.
- Долго. Можете раньше? - Эриха из раздумий об отдыхе вывел голос оружейника.
- Могу, в 13 забрать - Лотар зевнул.
- Хорошо. - Представившийся как Максим-оружейник закрыл книжечку, и вручил кусочек бумажки, где было написано время "13:20". Эрих сунул бумажку в карман, и наткнулся пальцами на твердое.
- Магазины... - Эрих вытащил из кармана два магазина с десятью патронами и один пустой. Максим положил их рядом с винтовками.
- Что-то еще? - Максим вопросительно посмотрел на Эриха, тот покачал голой и направился к выходу.
- Спокойной ночи Эрих! - Оружейник неожиданно закричал ему вслед.
- И тебе Максим тоже спокойной ночи. - Эрих вышел из оружейной.
Марин не дождался спутника, и ушел ранее, но ушел не так далеко. Сейчас он разговаривал с каким-то мужиком, судя по всему бывшим учителем, и когда Эрих вышел, Марин отвлекся от разговора.
- Ладно, до свидания, спокойной ночи. - Марин попрощался и подошел к Эриху.
- Долго же мне вас ждать пришлось. - Студент хмыкнул.
- Да не так уж и долго. Терпения что ли не хватило?
- Я как-то и не отвечаю за вас с того момента как сюда привел, а я еще с вами по пятам ходить должен. Только отошел, то сразу "Терпения не хватило?" - Последние слова были произнесены с попыткой спародировать Эриха.
- Ладно тебе, не будь чайником, не кипятись. Тут где комнатку снять можно? - Эрих пропустил гневную речь Марина мимо ушей и продолжал говорить уже спокойным тоном, хотя он его и не повышал.
- У меня рядом с домом место свободное. Только неудобное. - Марин почесал затылок.
- В чем неудобство?
- Да рядом женщина живет. Неприязненная особа, но терпимая. Очень много разговаривает и много чего еще. - Марин стал говорить тише, и Эрих почувствовал что Марин хочет ему сказать неправду, солгать. Эриху даже стало интересно, и он решил не подавать виду, поверить Марину. Касательно слов Студента про Аду, Эрих произнес фразу из песни в одном старом мультфильме:
- Неприятность эту, мы переживем.- И бодро зашагал за Марином, который вел его к временному дому.
- Сейчас сколько времени хоть? - Эрих понимал, что сейчас уже почти полночь или близко к ней.
- Не знаю, часы в доме, а когда я с поста уходил, на часах показывало 22:50. - Марин открыл дверь одного из подъездов многоквартирного здания, которое было так же в хорошем состоянии.
- Постой тут, я пойду, договорюсь насчет тебя. - Марин сказал это Эриху, уже поднимаясь наверх по лестнице. Эрих остался ждать на входе.
- Сходил блин за яблоками. Пошел купить яблок, а в результате продал в оружейной две винтовки и хочу... - Эрих поймал себя на мысли, что был на ногах почти весь день, но ни капли не устал.
- А вот это уже интересно. - Эрих оперся на стену, хмыкнул, и произнес:
- Да, а ведь и вправду спать не хочется. - Эрих продолжал опираться на стену, и закрыл глаза.
Его состояние расслабления прервали шаги по ступенькам. Эрих открыл глаза. На удивление, перед ним стояла женщина.
- Ну что? Устал сталкер? - В лунном свете разглядеть ее удавалось не так хорошо, но было понятно, что она невысокого роста, сантиметров 170-175, не больше. Волосы были заплетены в большую шишечку.
- Я не сталкер, но отдохнуть бы не помешало бы. - Эрих все-таки почувствовал какую-то тень усталости, и решил хоть отлежаться. Девушка взяла его за руку и повела наверх.
- Я не слепой, и в поводыре не нуждаюсь. - От его слов девушка повернулась.
- А кто тебя до моей квартиры доведет? Дядя Шницель? - Она захихикала. Эрих же воспользовавшись плохим освещением, поморщился от раздражения.
Они поднялись на третий этаж, и у Эриха предательски сильно заболели ноги.
- Квартира справа... - Девушка болтала что-то всю дорогу, но Эрих ее не слушал. Неожиданный вопрос:
- Как думаешь, что я ему сказала? - Эрих был не в курсе дела, но сказал первое что пришло на ум:
- Я хочу кушать. - Эрих сказал это как будто и вправду не ел дня три. Девушка рассмеялась.
- Я представила, как говорю своему папе стоя полностью в грязи от проехавшего мимо грузового автомобиля, что хочу кушать - Слова девушки потонули в ее же смехе.
- А может не надо так громко смеяться? Соседей перебудим всех. - Эрих сказал довольно отчетливо, но девушка его не услышала. Немного скрипнув открылась дверь, и девушка завела в нее Эриха. Лотар вновь почувствовал, что его принимают за слепого или ребенка, и ведут за ручку.
- Добро пожаловать в мою обитель - Девушка улыбнулась, и зажгла лампу накаливания. Садовники даже умудрились стаскивать топливо для генераторов, и могли позволить себе жить с Электричеством.
- Электричество? Неплохо, Неплохо... в городе на станциях метро есть, а чтобы на поверхности, такое только у вас есть, нигде больше.
- Но мы и спокойно живем, ни с кем не воюем. Нам электричество обеспечивают генераторы. - Девушка ушла в соседнюю комнату. Эрих осмотрелся.
Комната в которой он находился являлась прихожей, в ней как и полагается, справа коврик для обуви, а рядом лежат вязаные тапочки. Сверху над ковриком с тапочками в стену была вбита вешалка, на которой была только одно лишь пальто и два шарфа и две шапки, одна с мехом внутри, другая без него. по другую сторону от двери была тумба с масляной лампой, все-таки значит с Электричеством экономия. Лампа накаливания была закреплена на стене в коридоре из прихожей в жилые комнаты. В прихожей были поклеены бежевые обои с узорами, у тумбы стоял стул и его брат меньший - табуретка. На тумбе лежало несколько газет, листовок и ящик инструментов. Эриха это заинтересовало, и он подошел ближе, удивляясь. Взаправду, в ящике были инструменты и множество приспособлений к ним, и множество различных крепежей. Лотар продолжил осмотр. Ближе к двери была расположена аптечка. Небольшая выкрашенная в белый цвет деревянная коробка с красным крестом. Справа, дальше вешалки была дверь, которая судя по всему вела в уборную. Убедиться в этом Эрих не решился. Сделал шаг, под ногами скрипнул линолеум.
- Вот у нее квартира однако. - Эрих обратил внимание на тапочки и на место для обуви, там стояли высокие сапоги, которые носили солдаты в армии или ландвере.
- Да за такую девушку... - Эрих прикусил себе язык за дурные мысли, и взялся за критику.
- М-да, в такой обуви особо не побегаешь...-Эрих снял свои кеды и поставил рядом со своими сапогами. Долго критиковать не получилось, настроения не было. Не смотря на внутренний протест и кучу придирок, Лотар Поколебался, но все-таки одел вязаные тапочки.
- Девушка, вас как звать? - Эрих решил продемонстрировать хорошие манеры, несмотря на внутреннюю злость
- Представьтесь вы, а потом я скажу. - Из соседней комнаты голос донесся нечетко, но Эрих опять раздражился из за того, что всем интересно как его зовут. Но все же, этому когда-то придет конец. Эрих представился по ФИО, и предпочел деликатно пройтись по квартире, развеяться, успокоится, может она нальет ему чай... нет, размечтался.
- Эх, как мне знакомо чувство, когда девушка только пригласила тебя в гости, а ты уже думаешь, как вы будете называть общих детей.- Мысль Эриха была остановлена и уничтожена. Если такая или подобная этой мысли проникали ему в голову, он старался отгораживаться от них, а по возможности, вообще так не думать. Не смотря на замкнутость в школьном возрасте, по гостям он ходил часто, так же часто их принимая. Сейчас он вспомнил, как однажды он был в гостях Амелии Вейтс, и... про то, как они играли в карты на удары тапком. Сколько карт на руках оставалось, столько раз били тапком. Место куда били, выбирали сами. Самым интересным был момент, когда у Эриха осталась почти вся колода на руках... было конечно больно, но Эрих стерпел. Игры роднят людей, или разрывают между ними отношения, смотря в какой они проводятся обстановке и с какими людьми. Обстановка, что была в гостях у Амелии, Эриху запомнилась надолго, как и лицо этой девочки. Как тогда, Эрих вспомнил, как они играли.
Амелия вытянула две карты из колоды и дала в руки Эриху. Взяла себе две, и так повторяла, пока у них обоих их не стало по шесть. Козырем в колоде вышла пика. Юный Лотарих посмотрел в карты - красный веер. Игра началась, она ходит первой. Сперва Эрих удивился, что помнил такие события настолько отчетливо, что они не стерлись рутиной дальнейшей жизни. Он даже отчетливо помнил как выглядела Амелия. Светлое аккуратное абсолютно во всем лицо, голубые глаза, ровный и красивый нос, длинные светлые волосы, заплетенные в две косички.
Игра шла разгромно, Юный Эрих набирал все больше карт, к середине колоды, у него уже было на десять карт больше, и попытки удачно отбиться не могли увенчаться успехом. Игра вышла в финальную стадию, колоды не стало, а сброс так и не пополнился даже одной картой. Лотарих сглотнул смотря на тапок, что угрожающе лежал рядом с ним, а Амелия, добрая и скромная девочка посмеялась заметив растерянность Юноши. Лотарих остался в дураках, держа на руках 42 карты, что означало быть наказанным 42 ударами тапком. Амелия улыбаясь, взяла орудие возмездия в руки, и велела Юноше повернуться к ней пятой точкой.
-"Будет бить по попе. Унизительно и больно" - Подумал Эрих, но все же повернулся - играли то они честно. Амелия размахнулась, но... удар сменился касанием. Лотарих был растерян, и удивлен. Удивление было недолгим, потому что был нанесен точный и прицельный удар. Юный Эрих тогда и не мог подумать, что хрупкая Амелия могла бить с такой силой, что искры из глаз летят. Лотарих зажмурился, еще один удар, еще... всего их было три, и больше не последовало.
- Больно? - Амелия сочувствующе спросила, видимо жалея о уже содеянном
- Конечно больно. Мне ведь еще 39 таких терпеть - Эрих вдохнул.
- Ошибаешься. Больше ни одного не придется.
- Совсем-совсем? - Надежда в голосе.
- Совсем. - Амелия вышла из за спины Юноши и села на пол.
- Ты когда уходить собираешься?
- Не знаю, как Дед скажет.
- Надеюсь, что он разрешит нам побыть у меня подольше. Грустно, девочки в свою компанию не берут. Сам знаешь, да и причин много. - Амелия легла.
- Дуры они, а ты хорошая. Любая из них бы так оторвалась на мне, если бы им выдалась такая же возможность, как и тебе. - Эрих лег тоже.
- Жалко мне тебя. У тебя в друзьях только Ганс, да и он заболел на днях, холодно у нас.
- Да, сам недавно выздоровел. - Эрих с боку перевернулся на спину.
Долго между ними было молчание, они оба смотрели в окно, за которым падал мелкий февральский снег.
- Эрих, а тебе кто в классе нравится? - Лотарих получил один из самых распространенных вопросов, и именно тот, которого он и опасался больше всего.
- Не знаю. Никто. - Эрих покосился на Амелию... погрустнела.
- А как же Альба? Ты же ей в прошлом году цветы подарил, которые я между прочим тебе принесла, на праздник.
- Да... прости за то... я... некрасиво тогда поступил. - Эрих вспомнил тот случай и ему стало очень стыдно перед ней.
- Ничего страшного. Но весь наш класс теперь, думает что ты...
- Да. Я знаю. Ганс рассказывал. Неправда это все. У нее просто день рождения был после дня Богемии... вот я и подарил ей цветы.
- Понятно, буду знать.
Тогда Эрих просто сгорал от стыда, понимая что наделал своими словами, но все было поздно. Обо всем в подробностях, он узнал на выпускном, и тогда ему оставалось только сожалеть о своих словах шестью годами ранее. Но он ни о чем не жалел, его все устраивало. После того, как он ушел со школьного двора, связь с одноклассниками потерялась, а с Эрихом остался только Ганс, которого не стало через несколько лет.
Из мыслей о прошлом его вытащила Девушка, которая показалась в коридоре. Теперь разглядеть ее удалось получше. Глаза голубые, брюнетка, волосы как и предполагалось собраны в шишечку. Нос длинный, губы немного выдвинутые вперед.
- Что застыл? Спишь стоя? - Голос приятный. Хотя... на вкус на цвет товарища нет, Эриху понравилось.
- А вот это бы я с удовольствием сделал. Вы так и не представились.
- Адаберт Баерн. Неместная, из Судетланда.
- Приятно познакомиться. Сколько сейчас времени?
- Почти час ночи, 00:54. - Девушка заглянула в комнату по ту сторону коридора, видимо смотря на часы, делала она так, когда называла точные цифры.
- Да... уже час ночи, а я еще на ногах с шести. Непорядок.
- Согласна. Я полдня провожу в горизонтальном положении, а потом иду в сад, поливом занимаюсь, и собираю, что можно.
- А я пришел как раз за яблоками. Ну и просто захотел себе приключений на...
- Не говорите, я вас поняла. - Девушка поманила его рукой на как предполагал Эрих кухню. Неуклюжими шагами Эрих подходил к Аде, напоминая фигуриста на льду, только на линолеуме а вместо коньков вязаные тапочки. Ада смеялась, видя как Эрих, убийца, маг и гипнотизер, наводящий ужас на весь город не может совладать с вязаными тапками и недавно помытым полом.
- Миссия выполнена. - Приноровившись, Эрих уже научился передвигаться на неудобных вязанках.
- Смешно. Вы повышены – От слов Ады, Эрих улыбнулся.
- А где кровать? Просто спать хочу что-то сильно. - По просьбе Эриха она отвела его в спальню. Там было все хорошо убрано. Лампа на тумбе, была рядом с односпальной кроватью, что была вдоль стены. Девушка вышла доделывать что-то по дому, а Эрих разделся. Не догола, в чужом доме это было некультурно и даже опасно. На всякий случай Эрих не стал снимать брюки, только ослабил ремень, и снял шинель, оставив свитер, и наконец, лег. Еще десять минут назад Эрих даже не думал о сне, но сейчас при соприкосновении с подушкой в него почти мгновенно вселился сон. Эрих лишь успел укрыться, и лечь на подушку возле стены. Мысли какое-то время вертелись в его голове ураганом, но примерно через еще 15 минут, они стихли полностью, и на смену бодрствованию, что провело с Эрихом больше положенного ей, пришел сон, который уже соскучатся, за уставшим разумом Эриха...
Конец Первой Части