Глава пятая.
(Флешбек: Венере 17 лет)
Дождь стучал по крыше маленького гаража, заливая улицы в серую пелену. Венера сидела на холодном бетонном полу, прижав колени к груди, и сжимала в руках потрёпанную фотографию.
На ней — он.
Её отец. В потёртой кожаной куртке, с безбашенной ухмылкой, обнимающий её восьмилетнюю версию на фоне гоночного трека.
«Победим в следующем сезоне, малышка!»
Но «следующего сезона» не будет.
Гонка. Скользкий трек. Столкновение на полной скорости.
Его не стало три дня назад.
А сегодня…
Дверь гаража с скрипом открылась, впуская резкий свет из дома и холодный голос матери:
— Венера! Хватит ныть! Ты даже помочь не можешь — только сидишь тут, как бесполезная груда костей!
Девочка не ответила. Она лишь крепче сжала фото, чувствуя, как края бумаги впиваются в ладонь.
— Ты слышала меня?! — мать резко шагнула вперёд, её тень накрыла Венеру.
— Оставь меня…— прошептала та, но голос предательски дрогнул.
— Ах, вот как? — женщина схватила её за плечо, резко развернув к себе. — Твой отец сам виноват! Он знал, на что шёл! И если ты хочешь быть такой же безрассудной..
Хлоп!
Фотография выпала из рук, упав в лужу моторного масла.
Венера застыла.
Её мать тоже.
На полу, среди грязи и пятен бензина, улыбка отца медленно расплывалась, чернила превращаясь в фиолетовые разводы.
— …Вот и хорошо, — пробормотала женщина, отпуская её. — Пора перестать жить прошлым.
Она ушла, хлопнув дверью.
А Венера осталась на коленях, безуспешно вытирая грязь с фотографии.
Капли дождя стекали по её лицу, но она не плакала.
Она больше не плакала никогда.
(Сейчас)
Она не хочет этого чувства.
Но однажды ночью, когда база погружается в тишину, она берёт старую фотографию (ту самую, которую всё же смогла сохранить) и осторожно кладёт её рядом с контейнером спарклинга.
— …Он бы тебе понравился, малыш, — шепчет она, гладя стекло.
И впервые за пять лет — слёзы всё же прорываются.
***
Венера ворвалась на базу, как ураган. Дверь ангара с грохотом захлопнулась за её спиной, эхом раскатившись по пустым коридорам. Она шла жёстким, резким шагом, будто пыталась проломить пол.
— Где он? — её голос звучал как лезвие, острое и холодное.
Бамблби, чинивший мотоцикл в углу, вздрогнул и пискнул что-то вопросительное.
— Нокаут. Где. Он.
Робот-разведчик неуверенно ткнул пальцем в сторону медотсека.
Она рванула туда, не сбавляя шага.
***
Нокаут сидел на медберти, осторожно качая контейнер со спарклингом в руках. Искра внутри мягко мерцала, издавая тихие, успокаивающие импульсы.
Когда дверь распахнулась, он даже не поднял голову.
— Если ты пришла поругаться, давай быстрее. Он только заснул.
Венера замерла на пороге, её пальцы впились в дверной косяк.
— Ты… — её голос предательски дрогнул, и она тут же стиснула зубы.
Нокаут наконец посмотрел на нее.
— Я что?
Она не ответила. Вместо этого её взгляд упал на контейнер, на эту крошечную, беззащитную искру, которая так бездумно доверяла миру вокруг.
И что-то в ней надломилось.
— Чёрт возьми! — она швырнула шлем в стену, тот отскочил с глухим стуком.
Спарклинг вздрогнул, испуская испуганный импульс.
Нокаут мгновенно прижал контейнер к грудной пластине, его оптики резко сузились.
— Что с тобой?!
— Я не знаю! — она закричала, и это прозвучало почти как признание.
Тишина.
Даже спарклинг затих, будто чувствуя напряжение.
Венера сжала кулаки, её ногти впились в ладони.
— Просто… заткнись, ладно?.— она не смотрела на него, её голос сорвался на хрип. — Просто… заткнись.
И прежде чем он успел что-то сказать, она развернулась и выбежала.
***
Нокаут долго смотрел на дверь, потом взглянул на спарклинга.
— …Что это было?
Искра тихо пискнула, будто спрашивая то же самое.
А где-то на крыше базы, Венера сидела, прижав колени к груди, и смотрела в ночное небо.
Она ненавидела это.
Ненавидела то, как это больно.
Ненавидела то, что не может просто уйти.
И больше всего ненавидела то, что где-то в глубине…
Ей хочется вернуться туда, в медотсек.
Но она не сделает этого.
Не сегодня.
Но она вернётся.
Но сначала — ей нужно разбить ещё несколько стен.