Глава 192
Как только Новый год закончился, на Чжунбо обрушилась метель. Внезапно выпал такой сильный и быстрый снег, что в различных префектурах были случаи обрушения домов. К счастью, ремонт уздечных путей был ускорен до нового года, поэтому сообщение от Чачжоу и Дуньчжоу до Цычжоу не было прервано. Луо Му и Тантай Ху своевременно доложили о жертвах и разобрались с ситуацией до рассвета, удерживая ущерб, причиненный катастрофой, под управляемым контролем.
Консультанты в исследовании не спали всю ночь. Точно так же Шэнь Цзэчуань тоже не отдыхал.
«Сильный снегопад в прошлом году был катастрофой в нашем Цычжоу, поэтому, прежде чем выпал снег, ямен неоднократно подтверждал инвентаризацию амбарных запасов». Чжоу Гуй пролистал книгу на столе. «Между тем, усиление жилых домов – это действительно проблема. Нам не терпится найти решение только тогда, когда каждый год дома рушатся».
«Но, — Конг Линг сел напротив него, — откуда возьмутся эти дополнительные расходы? Из-за войны в этом году денег не осталось».
Шэнь Цзечуань щипал свои брови, пока они не стали немного красными. У него кружилась голова, когда он сидел на главном сиденье. Щелкающие звуки счетов, щелкающих в разделенной области, никогда не прекращались ни разу; все люди там были помощниками, которых специально перевели из магазинов в Хэчжоу и Цзюэси, чтобы помочь со счетами. В кабинете были установлены угольные жаровни, так как последние несколько дней было холодно, но после нескольких часов, когда в комнате было так много людей, в кабинете стало невыносимо душно.
«Война имеет решающее значение, — сказал Шэнь Цзэчуань, — так что давайте не будем сокращать военные расходы различных префектур. Выделите его из налогов и пошлин, уплаченных купцами за прошлый год».
«Период перед весной — это препятствие, которое мы должны преодолеть. Если мы сможем продержаться эти три месяца, все, естественно, изменится к лучшему, как только растает снег». Яо Вэньюй сделал небольшую попытку успокоить его. «Чай, полученный торговцами на взаимном рынке, также хорошо продается в порту Йонъи, поэтому в этом году мы можем увеличить торговый налог на соответствующую сумму».
«Если мы собираемся сохранить медные рудники в Цзюэси, мы должны иметь дело с Комиссией администрации провинции Цзюэси». Шэнь Цзэчуань повернул свой складной веер и отодвинул остывший чай рядом с рукой. «Сможет ли все работать гладко после весны этого года, будет зависеть от того, как Куду решит сыграть свою роль».
Цзян Циншань лично принял на себя командование Цзюэси, поэтому он был хорошо знаком с деловыми отношениями на территории. Если бы Куду приказал ему перекрыть этот путь торговли чаем, пролегавший через северо-запад, это действительно стало бы ударом по Цичжоу.
«С другой стороны, — Конг Линг потер колени, — своевременный снег предвещает хороший урожай».
«Это действительно так для наших трех префектур, но простолюдины Фаньчжоу и Дэнчжоу пострадают». В эти дни Шэнь Цзечуань думал о Фаньчжоу. «Король Йи захватил амбары двух префектур для себя еще до начала года, и многие люди умерли от голода еще до того, как выпал снег. У меня были бессонные ночи, я ворочался и метался над этим вопросом».
«Мы собираемся направить наши войска против Дуаньчжоу во втором месяце», — сказал Чжоу Гуй. «Поэтому было бы лучше решить вопрос с Фаньчжоу и Дэнчжоу сейчас».
Войска гарнизона Цичжоу насчитывали всего 20 000 солдат. Включая Дуньчжоу, у них было 30 000 человек. Им пришлось столкнуться с кавалерией Бяньша из Дуаньчжоу во втором месяце, а также разделить свою энергию и внимание на борьбу с королем И. Таким образом, в обороне Цичжоу образовалась пустота. Если восемь великих учебных дивизий проберутся из Даньчэна в этот период времени, они будут по-настоящему разбиты.
«Сейчас также подходящий момент, чтобы уничтожить Фаньчжоу». Яо Вэнью отмахнулась от чайной пены. «Король И настолько ненасытно жаден, что простолюдины в Фаньчжоу уже давно выражают свое недовольство. Он не может длиться долго. Почему бы нам не сделать первый шаг и не опубликовать официальную денонсацию и объявление войны?»
«Это отличается от ситуации «подавления бандитов» год назад, когда Цичжоу достиг соглашения с северными и южными полями сражений. Если предположить, что мы сделаем первый шаг, чтобы издать официальное заявление, а король Йи откажется сдаться и будет настаивать на сражении, это даст Куду повод развернуть свои войска. Конг Линг, который всегда отдавал предпочтение «стабильности», не поддерживал эту идею.
«Мистер Чэнфэн прав, но глава префектуры уже назначен до нового года, поэтому нет никакой пользы в том, чтобы внешне демонстрировать мир с Куду». Яо Вэньюй не стал пить чай. Он посмотрел на Шэнь Цзечуаня. «По моему мнению, Куду не осмелится отправить свои войска сейчас, даже если у них есть причина».
Конг Лин по-прежнему придерживался мнения, что это неуместно. «Если преступление восстания против государства будет доказано в этот момент, это обязательно повлияет на бизнес в Цзюэси в этом году. Помимо всего прочего, если Цзян Циншань воспользуется этой возможностью, чтобы запечатать медный рудник клана Си, разве наши потери не перевесят прибыль? Ваша светлость, по моему скромному мнению, лучшей тактикой будет отправка войск в Фаньчжоу втихаря.
«Занятие Его Светлостью Чжунбо уже предрешено. Даже без этого провозглашения Цзян Циншань все равно придумает, как запечатать медные рудники клана Си». — сказал Яо Вэньюй.
Оба мужчины расходились во взглядах и твердо придерживались своих аргументов.
Шэнь Цзэчуань постучал складным веером по кончикам пальцев и через мгновение сказал: «Шэньвэй, набросай воззвание».
Они обсуждали всю ночь в кабинете. Увидев, что все приготовления были более или менее сделаны, Фэй Шэн позвал слуг, чтобы подать завтрак. Все наелись и поспешили обратно на отдых, считая, что собираются продолжить углубленное обсуждение планов развертывания войск ночью.
Когда Конг Лин поднялся на ноги и увидел, что Яо Вэньюй собирается выйти, он отвернулся, чтобы поднять для него занавеску. Яо Вэньюй поклонился ему, и Цяо Тянья вошла, чтобы оттолкнуть его. После того, как все ушли, Чжоу Гуй побежал по коридору, тяжело дыша, догнав Конг Линга.
— О боже! Чжоу Гуй потер грудь одной рукой, а другой протянул руку и закричал: «Чэнфэн, Чэнфэн!»
Конг Лин остановился как вкопанный, чтобы дождаться его. — Тебе следовало позвать меня раньше, если тебе есть что сказать. Эта дорожка очень скользкая. Если бы вы упали в момент неосторожности, вам потребовалось бы много времени, чтобы исцелиться!»
Затаив дыхание, Чжоу Гуй пожаловался, взмахнув рукой: «В позапрошлом году я еще мог пробежать несколько ли по полям, но в этом году я действительно больше не могу. Это действительно так, время летит, и старость уже манит».
«Посмотрите, в какой спешке вы находитесь». Конг Лин затянул вокруг себя меховой воротник, чтобы защититься от пронизывающего холодного ветра. — Ты здесь по поводу того, что случилось раньше?
«Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз наслаждался снегом с тобой». Чжоу Гуй пытался скрыть это только для того, чтобы сделать свои намерения еще более заметными. «Моя жена внимательно следит за мной в эти дни, а я целый день присматриваю за внуком в резиденции. Сегодня просто идеально».
Конг Лин вздохнул и с сожалением сказал: «Тебе лучше не учиться быть таким скрытным, как другие». Он отдернул руки и укрылся от ветра, прежде чем продолжить: «Меня не нужно уговаривать. Я не изменю своего мнения».
Чжоу Гуй мог только сказать: «Тем не менее, не держите зла на Юаньчжо из-за этого».
— Ты принимаешь меня за ребенка? Конг Линг шел рядом с ним. «Тот факт, что Юаньчжо может говорить откровенно без оговорок, показывает, что у него чистая совесть. Разница в политических взглядах лишь неизбежна; это бездумная игра, это табу. Я понимаю это, как и Юаньчжо, и это позиция главы префектуры по всему этому вопросу, учитывая, что он не искал нас для частной беседы».
Чжоу Гуй корил себя из-за инцидента с Гао Чжунсюном. Он больше не брал принятие решений в свои руки и всегда должен был спрашивать Шэнь Цзечуаня, прежде чем действовать. Во время недавних обсуждений официальных дел он также сказал своим советникам не успокаиваться, опасаясь, что они снова столкнутся с Яо Вэньюй.
Чжоу Гуй увидел, как во дворе сломалась ветка увядшей ивы, и ветер швырнул ее в снег к углу стены. Отдышавшись, он уныло сказал: «Я только боюсь, что это сделает нас еще более отчужденными друг от друга...»
«В слишком чистой воде рыбы не бывает». Конг Линг поднял руку, чтобы стряхнуть снег с белых висков. Он выровнял выражение лица и сказал со всей серьезностью: «Какой ямен в мире действительно безупречен? Вы столько лет были префектом префектуры в Цычжоу и знаете, что это одинаково сложно как в верхних, так и в нижних эшелонах. Нет конца таким порокам, как коррупция и взяточничество, и их невозможно полностью искоренить. Вы проделали хорошую работу по управлению им в предыдущие годы, и глава префектуры тоже это понимает. От начала и до конца он никогда не обвинял вас и не срывался на вас. Убийство этих двух советников было просто напоминанием, а не предупреждением. Ваша осторожность в последнее время только напомнит ему об этом.
Жестким было управление подчиненными, как и уважение к начальству.
Чжоу Гуй сделал несколько шагов и уныло сказал: «...Мой тесть не хотел рекомендовать меня на официальную должность в столице еще и потому, что, по его мнению, я для этого не создан. У меня нет чувства приличия, когда дело доходит до определенных вопросов, и мне приходится полагаться на пробы и ошибки, чтобы определить, усилить ли мой контроль или ослабить мой подход. Это слишком сложно для меня».
«Если ты ничего не сделал против своей совести, почему ты должен быть в таком ужасе?» Конг Линг слегка покачал головой. «Больше не предпринимайте сознательных усилий, чтобы уступить место Юаньчжо. Он умен и сообразителен, так как же эта маленькая мысль может ускользнуть от его глаз? В конечном итоге вы создадите настоящий раскол только со временем».
◈ ◈ ◈
Когда Шэнь Цзечуань возвращался домой, было ветрено. Фэй Шэн протянул руку, чтобы поднять зонт, чтобы защитить Шэнь Цзэчуаня от ветра, но ветер был настолько сильным, что пальто Шэнь Цзэчуаня развевалось на всем протяжении.
Стоя спиной к ветру, Фэй Шэн сказал: «Мастер, давайте пересядем на седан».
Шэнь Цзэчуань едва мог открыть глаза из-за сильного ветра, и ему было так холодно, что кончики его ушей покраснели. «Это всего несколько шагов; зачем нам для этого седан?»
Но холодно!
Фэй Шэн беспокоился, что Шэнь Цзэчуань снова простудится, сделав всего несколько шагов. Последние несколько дней он был чрезвычайно осторожен как снаружи, так и внутри резиденции. Даже в коридорах во дворе висели толстые, тяжелые портьеры, нижняя часть которых прислуживала, когда они входили и выходили, чтобы защитить от холода. Из соображений осторожности система обогрева пола внутри также постоянно работала.
С большим трудом они прошли через главный вход. Дин Тао, который ждал в боковой комнате по бокам от главной комнаты, немедленно выпрыгнул. Вместе с Ли Сюном он стоял перед Шэнь Цзечуанем, как стена.
Пока они медленно брели, Шэнь Цзычуань сказал с головной болью: «Вы можете перестать защищать меня от ветра. Уходим быстро. Все, что мы здесь стоим, это сквозняк. Скоро один из нас рухнет».
За это время Дин Тао снова стал выше. «Хозяин приказал защитить тебя, чтобы ветер не проходил сквозь тебя, иначе он меня хлестнет». Он похлопал Ли Сюн и закричал против ветра: «Дасюн, двигайся быстрее!»
К тому времени, когда Шэнь Цзечуань наконец добрался до веранды, его плащ уже был насквозь пропитан снегом. Было некомфортно, когда она закрывала его шею, вся мокрая, поэтому он поднял руки, чтобы расстегнуть ее. Фэй Шэн взволнованно взяла его и позвала служанку высушить его. Он тоже собирался накинуть новый плащ на Шэнь Цзычуаня, но тот просто пошел вперед, даже не оглядываясь назад.
Фэй Шэн был в таком восторге после того, как получил задание набрать новых членов обратно в Дуньчжоу, что даже нашел Цяо Тянья приятной для глаз, когда увидел последнего по возвращении. В то время, когда Шэнь Цзэчуань был в Либэе, он оставался дома с Цзи Ганем, размышляя над боксерским стилем клана Цзи, слушая последнего. Теперь, когда Шэнь Цзечуань вернулся, он был как наседка, изо всех сил пытающаяся заботиться о Шэнь Цзечуань всеми возможными способами.
Теперь Маркиз должен бегать по полям сражений, смотрите!
Подумал Фэй Шэн, следуя за Шэнь Цзечуанем.
Пока лорд префектуры не заболел, маркиз был бы счастлив и не стал бы бросать в его сторону грязные взгляды. Все собирались стать семьей в будущем. Он не мог всегда оставаться занозой в теле Сяо Чие.
Шэнь Цзечуань вошел в главный зал и, вздохнув, сел на свое место. Фэй Шэн спросил: «Учитель, вы сейчас будете пить лекарственный отвар, кипящий над плитой?»
Шэнь Цзечуань не хотел его пить. Последние несколько дней он не болел и боялся, что у него может пойти кровь из носа от переедания, если он продолжит принимать все эти тонизирующие средства и лекарства. Более того, дома не было никого, кроме Дин Тао, у которого были конфеты. Поэтому он сделал вид, что не слышит, и продолжил листать документы на своем столе.
Заметив, что выражение лица Шэнь Цзечуаня не изменилось, Фэй Шэн подождал в стороне. Через мгновение он снова заговорил, как по маслу. «Мастер, лекарство...»
Шэнь Цзечуань терпеливо поднял голову и посмотрел на него.
Фэй Шэн притворился, что не понимает выражение глаз Шэнь Цзечуаня. Не только Сяо Чие, но и Цзи Ган поддерживали его в этом вопросе, и они оба были людьми, которых Шэнь Цзэчуань не мог позволить себе обидеть.
Шэнь Цзечуань мог только смириться. — Иди, принеси.
Фэй Шэн быстро ушел за лекарством, но мгновение спустя именно Цяо Тянья подняла шторы, чтобы войти.
«Ян Херу здесь». Цяо Тянья не опустила шторы и обернулась, чтобы снова посмотреть. «Этот болтливый мальчишка побежал в Юаньчжо, чтобы поднять шум. Я привел его.
Шэнь Цзечуань обмакнул кисть в чернила и сказал: «Он здесь, чтобы доставить серебро. Относитесь к нему немного вежливее».
Прежде чем они успели закончить разговор, из-под портьеры вышел человек. Ян Херу был весь с ног до головы одет в новенький, ярко-красный с золотыми нитками парчовый халат с вышивкой, что неудивительно, золотыми слитками. На его шее была веревка, с которой свисали новенькие счеты. Она была так туго затянута, что на его затылке образовалась красная отметина, но даже так он не мог ее снять.
Глаза на светлом лице этого парня изогнулись в полумесяцы, когда он весело воскликнул: «Я пришел поздравить вашу светлость с новым годом! С Праздником Весны! Я хотел зайти и засвидетельствовать свое почтение Вашей Светлости некоторое время назад, но, увы, Вы были в Либэе! Видишь ли, как только ты вернулся, я тут же примчался. Я не только приготовил для маркиза драгоценные камни и нефриты, но и отобрал для вашей светлости несколько красивых...
Фэй Шэн, несший чашу с лекарством позади, встретился взглядом с Цяо Тяньей. Подняв руку, Цяо Тянья удерживал Янь Херу.
Либэй был в трауре, и Цычжоу в этом году тоже не украсил улицы к празднику. Сами Шэнь Цзэчуань и Сяо Чие были одеты в простую траурную одежду, а Шэнь Цзэчуань в это время даже снял свою нефритовую серьгу. Кто бы знал, что Ян Херу будет таким невыносимым в тот момент, когда он откроет рот? Он просто просил избиения.
Шэнь Цзечуань написал на бумаге «ОТКЛОНЕН» и даже не удостоил Яна Херу единым взглядом.