7
Ева.
Я шокировано смотрела на Влада, подавляя свое желание по-настоящему впиться в его губы. Если он не хотел сделать это — это сделала бы я.
— Нет, Ева, — Влад сразу заметил мое движение к нему. Я нахмурилась его отказу. Какой был смысл тогда приближаться ко мне, если ты не хотел целоваться со мной? Или я чего-то не понимала?
— Ты выставляешь меня дурочкой перед собой, которая только и хочет целоваться с тобой, — буркнула я, недовольная своим порывом и его отказом. Мы все еще сидели очень близко. Очень. Я чувствовала его дыхание на себе, а еще наши колени соприкасались.
— Никто не выставляет тебя дурочкой, Ева, ни в коем случае, — по-доброму ответил он. Я не могла рассмотреть желания в его глазах. Он действительно не хотел целовать меня?
— Ты не хочешь целовать меня? — выдала я свои мысли, заставив Влада усмехнуться. Когда я нервничала, то начинала говорить все, что только приходило в голову, но лучше бы сидела и молчала, чтобы не сгорать от стыда перед Владом.
— Ты не хотела спешить, — возразил Влад, немного нахмурившись. В такие моменты он ставал таким... Грозным, но я откуда-то знала, что он не злился на меня. Может, Влад злился на мои слова, но он никогда не скажет мне этого — это я уже поняла.
— Мы знакомы уже месяц, — не отставала я, смотря в его темные, почти черные глаза. Никогда не думала, что увижу бездну своими глазами.
— Две с половиной недели, — я закатила глаза на его слова. Влад забрал мой пустой стаканчик от кофе и выкинул его вместе со своим. Вдруг его рука оказалась передо мной, предлагая взять его за руку. И я взяла.
Я не могла понять о чем он думал, часто не могла разгадать его взгляд. Мне хотелось знать все про него. Как проходил его день на работе, что он делал на выходных до того, как мы познакомились.
Последние несколько недель мы проводили выходные вместе — это было для меня хорошим знаком.
В голову пришло осознание, что я влюбилась. Влюбилась так, что даже не знала, как дальше реагировать на его присутствие в его жизни. Как нужно было вести себя рядом с ним? Испытывал ли он такие же чувства ко мне, как и я к нему?
— Все хорошо? — вдруг спросил Влад. Наверное, заметил, что я молчала и не смотрела на него.
— Не знаю, — тихо ответила я и Влад остановился. До того как он спросил меня, я чувствовала себя лучше.
— О чем ты так задумалась? — я молчала. — Ева?
— Может, пойдем дальше? — спросила я, подняв на него взгляд. Я заметила, как лицо Влада смягчилось, а в глазах, кажется, промелькнул намек на понимание.
— Ты не хочешь мне говорить? — ласково спросил он, и в этот момент мне хотелось рассказать ему все. Хотелось, но я не стала, от чего в носу начало предательски щипать.
Нет, сейчас не был подходящий момент показать мою эмоциональность. Нет, я не буду рыдать в который раз перед Владом. Не буду показывать, что я слабая, что я плачу, от одного лишь понимания, что влюбилась в него по уши.
Горячие слезы скатились по щекам, и я закрыла глаза в поражении.
— Иди сюда, — он притянул меня к себе так, что я уткнулась ему в грудь лицом. Я была сильно прижата к его телу, которое согревало меня, а руки Влада нежно гладили меня по спине так, что пробирало до дрожи.
Мне не хотелось никак прерывать этот момент. Я хотела, чтобы его руки и дальше обнимали меня, чтобы моя щека и дальше была прижата к его твердой груди, чтобы я и дальше вдыхала его аромат.
— Я не плакала так много, пока ты не появился в моей жизни. — всхлипнула я, вдыхая его аромат. Я вдыхала так, чтобы в груди не осталось места — и был только он.
— Плачь, а я вытру твои слезы, — шептал он, целуя меня в макушку. Сердце стучало так быстро, что я не нашла решения лучше, чем прижаться ухом к его сердцу и послушать, быстро ли стучало оно.
Нет, из нас двоих только я так реагировала на наши объятия.
Я вцепилась за его пальто, обнимая Влада за талию в ответ. Я уловила ритм его дыхания и старалась дышать вместе с ним, постепенно успокаиваясь.
Прошло какое-то время, прежде чем Влад мягко отстранился от меня, но по-прежнему держа свои руки на моей талии. Я встретилась с его как всегда непроницаемыми глазами, а еще заметила небольшую горбинку на носу, которую вряд ли можно было заметить сразу. Кожа была у него немного темнее, чем у меня, наверное, от загара. У меня была бледная, вечно холодная кожа, а у него всегда была теплая. Почти горячая. Влад вообще был горячим мужчиной.
Я опустила глаза ниже и увидела кадык, который почему-то делал Влада брутальнее и добавлял ему мужественности. Хотя он так вел меня с собой, что это казалось иллюзией.
Интересно, относился ли Влад так когда-то к кому-то другому?
— Ты точно сегодня задумчивая, — подметил Влад и его тепло покинуло меня окончательно.
Я попросила его сфотографировать меня в нескольких местах, которые показались мне очень красивыми. Пусть сакур и не было, парк был наполнен разными украшениями в японском стиле, что придавало особую атмосферу.
Такие места хорошо вдохновляли меня на рисование.
Влад сфотографировал меня, но на свой телефон, а я даже не попросила его переслать эти фотографии мне. Мне показалось приятным то, что где-то в его галерее будут мои фото.
— А ты знаешь, что уже на следующей неделе обещают снег? — улыбнулась я, когда мы ехали назад.
— Значит, мы погуляем с тобой еще и на следующей неделе. Открой бардачок, там есть что-то для тебя.
— Ты уже подарил мне цветы, — заметила я, но с энтузиазмом открыла бардачок. Интересно, что там можно было найти.
— Ой, — я увидела милый брелок в виде медведя и сразу влюбилась в него. — Это мне?
— Тебе.
— Спасибо большое... И за цветы, и за брелок, и за кофе, и за прогулку, — перечислила я, рассматривая брелок. — Ты поможешь мне его прицепить к ключам?
— Помогу, когда приедем, — пообещал Влад, пока я смотрела на его руки, которые вели машину.
Сильные, мускулистые, даже сквозь белую рубашку можно было заметить вены. Я сглотнула, когда увидела, как он набивал указательным пальцем какой-то ритм. У Влада даже руки были красивыми...
Влад помог мне прицепить брелок к ключам, а я забрала цветы и убежала домой. Из окна на кухне я наблюдала за Владом. Не садясь в машину, он достал пачку сигарет и закурил, что-то печатая в телефоне. Вдруг он поднял голову и посмотрел прямо на меня. Сигарета вмиг полетела в мусорку, мне показалось, что Влад не хотел, чтобы я видела, как он курил.
Я помахала ему рукой — Влад помахал мне в ответ, и я отошла от окна. Теперь нужно было найти большую вазу, ведь букет был действительно огромным. Пионы были очень пышными и я хотела, чтобы они пробыли со мной как можно дольше.
На кухне я увидела альбом с фотографиями мамы. Обычно он лежал у папы в комнате, но, наверное, он просматривал и забыл его здесь. Я рассматривала фото мамы, когда она еще не родила меня. Она была очень красивой.
Среди ее фото с подругами я нашла фото с каким-то мужчиной. Меня удивило, что фотография была не в лучшем состоянии — вся помятая, правый нижний угол оторвался, хотя остальные фото были в хорошем состоянии. В руках мамы был букет роз, а рука мужчины лежала на ее беременном животе.
Из меня вырывался истерический смешок. Неужели у мамы до папы уже был ребенок? Что с ним случилось?
На обратной стороне фото я увидела короткое, но полное любви послания, выведенное аккуратным почерком.
«Пусть это фото всегда будет с тобой. Всегда помни, как я люблю тебя и нашего ребенка. Никто и никогда он не сможет встать между нами, кем бы он ни был и сколько власти не было бы в его руках, ты всегда будешь моей.
Твой Рома».
Еще раз осмотрев фото, я нашла еще одну очень важную деталь. Это была дата. Из моей груди вырвался стон, когда я поняла, что снимок был сделан, когда мама была беременна мной.
Это точно был бывший мужчина моей мамы, но в этот момент она должна была быть знакома с папой. Может, это просто ошибка? Моя мама была очень хорошим человеком, я даже не могла допустить мысли, что она бы изменила папе, будучи беременной.
И почему она хранила эти фото? Любила ли она этого мужчину? Любила ли она папу?
* * *
— Мама? Почему папа так кричит? — испуганно спросила я, посмотрев на маму. Она нежно погладила меня по голове, но я залезла к ней на колени, желая быть еще ближе.
— Мама, ты плачешь? — недоумевала я, дотронувшись до ее щеки, по которой только что стекла слеза. Я редко видела, чтобы моя мама плакала и когда я видела ее слезы, это расстраивало меня еще сильнее. Я могла заплакать рядом с ней.
— Нет, Евочка, все хорошо, — вымученно улыбнулась она, прижав меня к себе.
— Я слышала, как ты вчера кричала на папу. Почему? — пробормотала я, рассматривая синяки под ее глазами. Она выглядела почему-то замученной и уставшей.
— Это дела взрослых, доченька. Когда-нибудь я тебе расскажу, обещаю, — тихо ответила она, сглотнув, пока из коридора снова прозвучал крик и я вздрогнула.
— Когда я вырасту? — не унималась я, обняв маму за шею в ответ. В ее объятиях я чувствовала себя спокойно, не так, как в папиных.
— Да, когда ты вырастешь, — она ласково улыбнулась мне. — Ты мое единственное счастье.
— И ты мое, мамочка, — я обняла ее за шею, крепко-крепко, как только могла.
— Когда папа снова будет кричать, не пугайся. Я от всего тебя защищу.
— И защитишь меня от папы? — почему-то спросила я.
— Даже от него.
— Но он же мой папа. Я должна его бояться? — спросила я, но мама не ответила.