Глава 1
«Гонки — это жизнь. Всё, что происходит до или после них — всего лишь ожидание»
Томас.
— Сбавляй скорость! — кричал Дэвид мне в наушник.
— Нет, так я не войду в поворот как надо мне! — отвечал я и еле держался, чтобы не отключиться от давления, что вжимает меня в кресло.
В кокпите было ужасно жарко, раскаленный воздух мешал сосредоточиться, но я изо всех сил следил за трассой и гнал на максималках.
Гоночная трасса «Харама» в Мадриде была мне уже как родной. Я знал каждое препятствие, каждый поворот, каждую мелочь и всегда здесь выигрывал.
Гонки были моей жизнью, без них я не мог существовать.
Трасса стала моим домом, кокпит — моей самой секретной комнатой. Ведь только за рулем гоночного автомобиля я мог быть собой.
Здесь я снимал маску богатенького красавчика и становился обычным Томасом Моретти, который жаждет побеждать.
Мой огонь в глазах помогал мне всегда. Вижу цель — не вижу препятствий. Но сейчас препятствия были, потому что я иду на формулу-1.
Формула-1 — это место, где команда и лучшие гонщики борются за звание лучших из лучших. Эти гонки — место, где льются огромные деньги вперемешку с чьей-то жизнью. Каждый год половина не доезжает до финиша, но я точно хочу быть в другой и побороться за звание чемпиона.
— Томас, тебя слишком заносит! Давай заканчивай! На сегодня всё. — снова раздался голос Дэвида в наушнике, встроенном в шлем.
Почти целых три года мы идем рука об руку с лучшей командой под названием «Ферарри» к заветной мечте, и чтобы попасть на главную трассу, мне нужно получить гоночную лицензию.
Для этого необходимо набрать 40 гоночных очков в течение трёхлетнего периода, и мне осталось выиграть всего лишь 5 гонок, чтобы отправиться на чемпионат.
Сбавив скорость, я уверенно подъезжал к боксу нашей команды.
Бокс — место на гоночной трассе, где находятся машины до гонки.
Это помещение, где машины готовят к заезду, настраивают и ремонтируют.
Загнав болид в гараж, я вылез из кабины и стянул с себя шлем. Капельки пота стекали с моего лица, а темные кудрявые волосы были насквозь мокрые. Тренировка прошла отлично, сегодня она была последней на этой родной трассе.
Послезавтра я покидаю Испанию и еду на гонки, чтобы добрать последние очки.
— Томас, ты слишком опасно водишь! Это выходило за рамки нормы! — кричал на меня яростно Дэвис, выходя из комнаты где были камеры, что выходят на трэк.
Дэвис Линдон был назначен компанией «Феррари» моим главным тренером, когда я подписал с ними контракт, и стал их самым молодым гонщиком в истории. Мы не ладили с ним, он никогда не понимал меня, а я его. Линдон много где выигрывал, но играл всегда грязно. Он любил подкупать людей, играл покупая победу, а я ценил в спорте честность.
Когда человек играет ради денег, он не выиграет никогда, но когда человек играет ради удовольствия, то он всегда будет на шаг ближе к победе.В этой истории я играл для удовольствия, а Дэвис — для хорошей монеты. И с таким тренером дойти до финала было нереально.
В меня не верили. Вкладывали деньги, но не верили. Команда «Феррари» будет делать всё для меня, пока я буду в игре, но их косые взгляды, недоверие и усмешки всегда отдаются где-то эхом в моей голове.
Я был нестандартным автогонщиком, всю жизнь я гонял на «Ралли» — это гонки, проходящие на открытых или закрытых трассах на модифицированных автомобилях. Такие автомобили схожи с обычными авто, просто с усилением.
Я был слишком высокий и габоритный для гонщика формулы-1, поместиться в болид было для меня испытанием, но другого выбора нет. За три года я с Дэвисом, но можно сказать, один с нуля, учился заново управлять машиной под названием болид.
— Дэвид, я вожу как чувствую. Если бы сбавил скорость перед поворотом, то после него мне было бы труднее ее набрать. — я пытался доказать ему, что прав.
— Есть норма, база, которую нужно соблюдать!
— Тебя же учили всему, ты знаешь, что скорость нужно сбрасывать! — продолжал кричать Дэвис, жестикулируя руками.
Ребята, что находились с нами в одном помещении, а именно команда, что предоставила мне компания «Феррари» тут же замолкла. Механики перевели свой интерес с машины на нас и мы все дружно выясняли отношения.
Мы были одной командой, сплоченные десять человек, всегда находились со мной рядом на трассе и были моей поддержкой.
Механики, мотористы, инженеры все они были связаны со мной как единое целое, потому что на пит-стопе никогда нельзя ошибаться.
Пит-стоп - место на гоночной трассе, где меняют колёса, подкачивают их, настраивают аэродинамику и заправляют автомобиль.
И если этот процесс нарушится, то все пойдет под откос.
«Ферарри» не дали мне хорошего тренера, как остальным кандидатам на формулу, но дали отличную команду, с которой я сразу нашел общий язык.
— Дэвис, но ты же сам знаешь, что все едут так как чувствуют.— вмешался страший механик Мехико Ройз.
— Заткнись Мехико и чини машину, здесь я решаю, что лучше!— продолжал выводить меня тренер.
— Ты просто на подсосе у «Феррари» и все, ты ничего сам не добился! Твой батя всегда всех покупал!— не сдержавшись, высказал ему я.
Всё внутри меня закипало, сжав в руке шлем, я пытался не сорваться, что бы не вмазать ему как следует.
Может я и поступал как маленький мальчишка, но я больше не мог молчать, это не по моей части.
Он не имел право, так обращаться с людьми, что так много делали для нас. Это не по человечески.
Я видел как Дэвис злится, как хочет меня размазать по стене. Может это и был мой план, что бы мне поменяли тренера, но он был провальным, потому что как только Дэвис захотел, что то сказать его перебили:
— Ну, здравствуйте, мои ребята! — в гараж зашел менеджер «Феррари» и все тут же замолкли.
Мужчину в черном смокинге, с уложенными волосами, одетого будто с иголочки, звали Рой Фальклора. Хороший мужик лет 50, всегда был рядом. На каждой гонке, на каждой пресс-конференции, на каждом собрании он всегда мне помогал и был за меня горой.
Как только Рой подошел к нам, мое напряжение спало точно так же, как и у Дэвиса. Мы сменили агрессию на приветливость и сделали вид, как будто ничего не случилось.
— Как ваши дела? Как тренировка? — поинтересовался Рой, обменявшись с нами рукопожатиями.
— Всё отлично, послезавтра выезжаем в ОАЭ. — ответил ему Девис, а я скривил брови на переносице. Черт вонючий.
— Как ты, мой мальчик? Готов побеждать? — поправив нашивку с моими именами на костюме, что был на мне, спросил меня Рой.
Он всегда относился ко мне с заботой и я знаю, что он будет верить в меня до последнего. Рой всегда защищал мои права в «Феррари» и убеждал всех, что я творю чудеса, а я же в свою очередь подтверждал это на гоночной трассе.
Мы были отличным дуэтом.
— Рой, надо поговорить. — отрицательно махая головой, обращался я к менеджеру.
— Давай поговорим. — скрестив руки перед собой, сказал мужчина.
— Наедине, Рой! — возмутился я и махнул головой в сторону.
Мы вышли на трассу из бокса. Мадрид сегодня радовал солнцем. Оно обжигало кожу лица, слепило глаза. Сегодня на стадионе для гонок было пусто. Вдохнув запах бензина и асфальта, я собирался с мыслями. Этот стадион всегда полон зрителями, а сегодня здесь наконец-то воцарилась тишина.
— Рой я не буду с ним заниматься. — решительно заявил я, снимая с рук перчатки и засовывая их в шлем.
— Но почему, Томас? Он же отличный тренер, научил тебя всему с нуля. — возмутился Рой, попровляя галстук на своей рубашке.
— Он нихера не понимает, мы не можем работать с ним вместе. Он не понимает меня, я его. Может он и выдающийся тренер, но не мой! — сказал я на одном дыхании, зачесывая свои волосы назад, потому что они дико лезли в глаза.
— Нет возможности его поменять, «Ферарри» не одобрит. — сказал Рой, пожимая плечами.
Я открыл рот от удивления. Моему возмущению не было предела. Незная, что делать я схватился за голову и отвернулся от Ройа, что бы хоть как то не показывать эмоции.
— Рой, твою мать, на кону моя победа, на кону моя мечта, твоя тоже. Разве не ты хотел взойти на пьедестал со мной? Разве не ты хотел вписать нас в историю? — возмущался я, пытаясь дать ему понять, что я не могу с Дэвисом.
— Я не знаю еще много чего, что пригодится мне на трассе. Там столько профессиональных спортсменов! Ты же знаешь как это опасно? Но тебе видимо пофиг, что я могу пострадать!— сорвался я, подойдя в плотную к Ройу.
Фольклоре молчал. Задумавшись о чем-то, он осматривал трибуны, совсем не обращая на меня внимания, будто я не стою тут над ним.
— Чего ты молчишь?
— Найдешь нового тренера, он твой. — сказал Рой ровным тоном, хлопая меня по плечу.
— В смысле просто кандидата? Или мне надо привести его к тебе? — скривив брови, переспросил я в явном недоумении от ответа.
— Приведешь его на итоговое собрание «Ферарри», если его одобрят люди сверху, он будет работать с нами. — сказал Рой и я улыбнулся от радости, но потом понял, как это сложно, сука.
— Когда собрание? — поинтересовался я, чтобы знать сроки.
— Через месяц в главном офисе в Италии. Там выберут двух кандидатов, кто поедет на формулу, тебе нужно показать лучшие результаты на пяти гонках, которые тебе предстоят.
— Я все сделаю. — уверенно ответил ему я.
— Томас, будь аккуратнее. Не забывай о разуме, не уходи вечно в азарт. В этот год очень много гонщиков хотят занять твое место, не просри все. Вылет в Дубай завтра вечером, утром следующего дня у тебя прогон, вечером гонка. Встретимся в самолете, Томас Моретти. — похлопав меня по плечу, Рой пошел вдоль трассы, оставляя меня одного осмысливать его слова.
«Не просри всё» — эта фраза действительно пугала.
Быстро переодевшись, я накинул на себя кепку, очки, что бы лишний раз меня не узнавали и направился на парковку к своему автомобилю.
Черный тонированный БМВ, никакой роскоши. Я не хочу выделяться из массы, потому что моя жизнь и так сплошная книга для всех фанатов.
— Мистер Моретти, можно автограф! — кричала кучка девушек, подбегая ко мне.
— Конечно. — томно вздохнув я отстраненно ответил, выводя на постере со своей фотографией автограф.
— Спасибо вам! Мы так переживаем за вас на каждом заезде! — кричала блондинка с пухлыми губами. Красивая, худая. Отличный вариант, чтобы провести ночь.
— Да, надеемся увидеть вас на Формуле-1! — крикнул кто-то из толпы, но мне было уже без разницы, поблагодарив их за похвалу, я сел в машину и поехал туда, где мне всегда было хорошо.
Ехать было около 3 часов по картам. Но моя манера вождения позволяла долететь за полтора. Мадрид был столицей Испании, вечно суетным и дорогим городом. Аликанте же было сердцем мегаполиса.
Мать очень обожала море, поэтому этот город был отличным местом, где мы выросли. Конечно, уезжать было трудно, но в Мадриде было мое будущее, там были гонки.
Семейный особняк Моретти был на окраине города, ближе к пляжу.
Огромные ворота отворились, и я въехал на территорию особняка, красивого, но не такого вычурного, как все остальные особняки в этом округе.
Заглушив мотор, я тяжело вздохнул. Нужно было настроиться на семейный ужин. Сбросить все напряжение, чтобы родные не переживали.
Проблем с родителями у меня никогда не было. Они меня понимали точно так же, как и я их, хоть я и был им не родным по крови.
В детстве я сильно переживал по этому поводу, но сейчас уверен в том, что мать и отец — это не тот, кто родил, а тот, кто достойно воспитал.
Они давали мне всё: любовь, заботу, возможности развиваться. Мне всегда всего хватало. Мама всегда вселяла в меня уверенность, папа эту уверенность доказывал, обучая меня жизни.
Семейный ужин всегда проходил спокойно. Все собирались за столом, разговаривали, улыбались. Сегодня не было исключения.
— Ну что, как жизнь, племянник? — спрашивал меня дядя Винни, что прилетел сюда из Италии.
Спокойный и состоявшийся мужчина, не был больше сорвансом, как рассказывали мне о нем раньше.
— Всё хорошо, тренировки, гонки, да и всё. — задумчиво ответил ему я, копаясь в тарелке.
— Ну да! Еще девчонки, алкоголь, наркотики! — заводила меня мелкая.
— Я видела статьи братец! «Холостяк года», «Бабник гонщик, снова на вершине»— она перечисляла заголовки из местного журнала, заливаясь смехом.
Сестра была красивой девушкой, с достоинством, элегантной, дорогой, вся в мать.
Но если рассказать о другой ее стороне, то она была вечно недовольная коза, что постоянно меня выводила из себя.
У нас были отличные отношения, такие, как у брата и сестры. Я готов был убить любого, кто ее обидит, она помочь мне в трудную минуту. Но больше всего в жизни мы были готовы поржать друг над другом, оказавшись в нелепой ситуации.
— Закройся, Элеонора! — пихнув ее под локоть, злостно сказал я, слегка улыбаясь, видя то, как она точно так же ловит смешинку от наших перепалок.
Нам давно уже не 10. Мне уже 22, Эле 18, но всегда так тепло на душе, когда понимаешь, что время еще не отдалило вас навсегда.
— Ну-ка, хватит! Лучше расскажите что-нибудь интересное. — сказала мама, и мы тут же затихли.
Мама была безумно сильной женщиной,
красивой, легкой, но со стальным стержнем внутри.
Я знал о ее прошлом, знал о прошлом отца, и то, что они прошли, заставляло ими восхищаться. Мои родители очень сильные, они прошли очень много, чтобы сейчас вот так спокойно сидеть тут. Их любовь прошла мафию, и это очень достойно. Сейчас в нашем мире такого уже не встретишь, все ведутся на деньги, каждый раз ища выгоду перед тем, как под кого-то ложиться.
— Я побывала в Бразилии, пожила в фавеле, честно, это было прекрасно! — рассказывала восхищенно сестра.
Я задумался, делая глоток яблочного сока.
Сейчас я бы тоже хотел где-нибудь пожить, параллельно путешествуя и не думая о завтра.
— А ты, сын? Как с гонками? — спросил меня отец, и я взглянул на него.
С каждым годом все сильнее видна морщина на его лбу, и, честно, это заставляет задуматься. Отец играл большую роль в моей жизни. Он дал мне почувствовать, что такое скорость, помогал, учил всем азам и всегда верил в меня, говоря, что я добьюсь всего, если действительно захочу.
«Будь сильным и верь в себя» — эта была фраза большого масштаба, ее говорили мне родители, и сейчас, когда я сомневаюсь в чем-то, я вспоминаю о ней.
Когда то наша семья потеряла моего деда и его лучшего друга. Эта фраза пренадлежала им и их
дружбе. По рассказам они были очень хорошими людьми, с чувством вечного достоинства, поэтому память о них никогда исчезнет из стен нашего дома.
— Все хорошо, пап, осталось пять гонок, а потом объявят, кто поедет представлять «Феррари» на формуле. — ответил я отцу, улыбаясь краешком губ, потому что знал как отец переживает за меня.
— Я верю в тебя, сын. — сказал папа, и я кивнул в знак благодарности.
Эти слова многое значили для меня.
— Все мои подруги уже обзавидовались! Моего племянника каждый день показывают по телеку, и все соцсети тоже в нем! — запищала Бьянка. Она была радостью нашей семьи, вечно улыбчивая, несносная женщина так и не поменялась с тех пор. Только разве обручальное кольцо на ее пальце сияло все ярче. Винсент был ее мужем. Детей у них не было, они жили для себя. Возможно, это было из-за мафии, но о ней было запрещено говорить в этом доме.
Лишь Эля не знала, что скрывает Италия, и так было лучше для нее. Мы с ней два наследника этого престола, и если я откажусь от него, то все перейдет ей.
А мать не хочет втягивать ее в этот хаос, поэтому документы о том, что она не может войти в синдикат, уже лежат в сейфе этого дома.
Но это был большой секрет.
— Хватит, Барби! Мой сын рискует жизнью каждый день, а тебе нравится! — утихомирила ее мама, подмигивая мне.
— Я хотел посоветовать, пап. — обратился я к отцу, потому что знал что он всегда даст совет.
— Конечно, сын.— отложив столовые приборы, ответил мне отец.
— Мне нужен новый главный тренер, я не знаю, кого выбрать. Есть множество заслуженных чемпионов, что сейчас в отставке, но мне нужен тот, кто поймет меня безоговорочно.
— Надо подумать, Томас. А что не так с Дэвисом?
— Мы с ним не ладим...
— Слушай, я читала про одну историю. — начала мама и я обратил на нее внимание.
— Забей в интернете имя «Логан Смит», может тебя это заинтересует.
— сказала мама, пожимая плечами, и я, поблагодарив ее, крутил в своей голове это имя, чтобы не забыть.
К вечеру я поехал обратно в Мадрид, после семейного ужина на душе становилось спокойно. Никакого хауса, журналистов, фанатов, только я и семья.
Я ехал в свою квартиру, холодную и угрюмую, безжизненную, что ли, но ночь с какой-нибудь моделью точно даст почувствовать, что то на подобии любви.