Штрихкоды

Бедность не порок, да и не в деньгах счастье... Наверное.

Я был поражен услышанному и не мог ничего сказать. Неужели в Блекфорде мы выглядим как товар, как какая-то вещь, которую можно купить, а затем выбросить от ненадобности?

Мы вернулись к дому, где сидела пожилая женщина.

– Пошли со мной. Покажу где живу и занесу хлеб.

Маркус странный и загадочный тип. Говорит мало, а за дорогу до дома выкурил целых три сигареты без остановки.

Мы зашли в подъезд и поднялись по бетонным ступеням на второй этаж. Стены дома были изрисованы всякими непристойностями.

Парень открыл дверь, и мы попали в квартиру. Я почувствовал неприятный запах чего-то горелого и старого.

– Бабуль, я хлеб купил. – Крикнул очень громко Маркус и прошел дальше, не разуваясь.

Я продолжил стоять в коридоре лишь изредка заглядывая вовнутрь. Это была однокомнатная квартирка с маленькой кухней. В помещении стояла раскладушка и диван, на столе лежало несколько книг и стакан с водой. Был небольшой шкаф с разными статуэтками и фотографиями.

– А ты чего тут стоишь? – Сказала резко Джули, выходившая из кухни.

– Жду Маркуса. – Ответил и отошел на несколько шагов назад.

Эта женщина немного пугала меня. Наверное, потому что была слишком стара. Я впервые разговариваю с человеком старше шестидесяти лет.

– Он, наверное, в туалет ушел. Хочешь конфетку?

– Нет, спасибо.

Она стояла, облокотившись на трость, и пристально смотрела на меня, а я в это время не находил себе места, мысленно ругая Маркуса за его медлительность.

– Что же за люди пошли, звери какие-то. Слышал, мою соседку обокрали? Все вынесли ценное, что только можно. – Она тянула каждое слово, не привычно слушать такой медленный ритм речи.

В Блекфорде всегда все торопятся. Хотят успеть сделать все до смерти. Сами идут на эти правила, а затем жалуются, что они слишком жестоки.

– Бабуль, – из-за угла вышел Маркус и тронул ее за плечо, – мы пошли. Ночью не жди меня и закройся пожалуйста на все замки.

– Маркус, ну ты ведь устал. Тебе бы отдохнуть.

– Хлеб в холодильнике. Я ушел. – Ничего не ответив на переживания Джули, Маркус вышел из квартиры, а я следом за ним.

– Заботливая она. – Сказал я и проследил, как Маркус закуривает очередную сигарету и хмурится.

– Давай дойдем до одного места. Там я на все и отвечу, поэтому сейчас помолчи пожалуйста.

Я кивнул. Мне стало не по себе от его слов. Я не люблю навязываться людям и если чувствую, что мне не рады, стараюсь уйти, чтобы никого не раздражать и смущать. Но тут идти некуда. Ему придется терпеть мое присутствие. А я успокоил себя тем, что больше не увижу этого человека.

Мы вышли из дворов и пошли в пустоту. Этот городок находится словно в пустыне, где больше ничего нет. Солнце уже село. Мы шли по темноте. Ноги жутко гудели. Хотелось просто лечь на землю и уснуть. Этот день измотал меня как никогда. Маркус летал в своих мыслях и не проронил ни слова.

Но что мне спросить у этого парня? Он не бывал в Париже или в Лондоне. Маркус также, как и я не знает, что такое свободная и счастливая жизнь. Неужели в мире, к которому я так стремлюсь счастье строится на материальном благополучии?

– Мы пришли. – Сказал Маркус и сел на бетонную плитку.

Мы проделали такой путь ради того, чтобы сесть на какую-то плитку? Так или иначе я рад, что мы наконец-таки остановились. Я сел рядом. И посмотрел в небо, усыпанное тысячами звездами. Оно было невероятно красивым.

– Маркус, ты счастлив?

– Ты шутишь? – Он громко засмеялся, смотря вдаль. – Как можно быть счастливым, находясь в этой дыре без капли денег?

– А почему не уедешь? – Я посмотрел на его профиль, который освещали звезды и луна.

– Куда? В такие же дыры как тут? – Он проговорил это иронично, после поднес сигарету к губам и затянулся.

– Например, в Лондон, или Нью-Йорк.

Он повернулся ко мне и с недоумением посмотрел в мои глаза.

– Ты придурок что ли? От них ничего не осталось. Много лет назад была ужаснейшая война, а через время начались стихийные бедствия по всему миру. От красивых стран ничего не осталось. Теперь только это. – Он обернулся и указал рукой на городок.

– Не правда. Этого не может быть! – Я с ужасом схватился за голову.

Все года я представлял, как разъезжаю по миру с фотоаппаратом и гитарой. Делаю снимки прохожих и всего прекрасного, что только встречу. Пою по вечерам в метро или подземных переходах.

– Не хочешь – не верь. Твое право.

– А вы тут свободно общаетесь с противоположными полами?

– О боже, ты с луны свалился что ли?

– Просто там, где живу я – запрещено общаться до двадцати одного года с девушками, ну а им с парнями.

– Вау. – Он задумался и посмотрел на меня. – Но мне бы от этого хуже не было. Такая угроза для меня не в счет.

– В каком смысле? – Я достал с кармана монетку и принялся разглядывать ее.

– Я по мальчикам. – Он улыбнулся и подмигнул.

Он увидел мой недоуменный взгляд и принял серьезный вид.

– Я гей, то есть мне нравятся мальчики.

– Оо, ну тогда тебе вдвойне не повезло. В Блекфорде плевать на твои предпочтения. В двадцать один год тебе подберут пару. Отвертеться не сможешь.

Маркус нахмурился и кинул камень вдаль.

– И все же это лучше бедности. – Он лег на землю, подложив руки под голову.

– Что лучше? Вечное рабство и поклонение тупым правилам? Да я бы предпочел жизнь без денег, чем жизнь, которую имею сейчас.

– Давай не надо. – Его голос был спокойным, а веки сомкнуты. – Это ты сейчас так говоришь. Потому что не познал бедность. Ты и недели не проживешь в моей шкуре. Здесь люди убить готовы ради нескольких копеек денег. По ночам не выйдешь в одиночку погулять, так как встретят за углом, изобьют и вытащат все из карманов.

Не было слов, чтобы выразить сочувствие к этому парню. В темноте я нашел его ладонь и слегка сжал ее.

– Мне жаль.

– Не нужно, – грубо сказал он и выдернул свою руку из моей.

– Ты боишься тут жить?

И снова он громко засмеялся. Мурашки пошли от этого смеха, и я невольно съежился.

– Нет, глупый. Как бы это мерзко не звучало, но я вхожу в разряд тех, кто пойдет на все, ради небольших денег.

Не знаю, что и думать. Но мне не показалось это отвратительным или мерзким. Да, это неправильно, но ему нужно обеспечивать бабушку.

– Я работаю еще и на заводе. Но денег не хватает. Потому что я стараюсь помогать тем, кто не может сделать этого сам. Например, детям из моего двора. Я никого не убиваю. Только немного забираю у тех, у кого и так всего достаточно. Но они слишком скупы и жадны, чтобы кому-то помогать. Вот и соседку о которой моя старушка не прекращает болтать – обокрал я с приятелями. Она слишком зла и невыносима.

– Что-то мне подсказывает, – я поджал колени к груди и положил на них голову, – что ты планируешь попасть в Блекфорд.

– Как пойдет. – Пожал он плечами.

– Не знаю, что и сказать. Судить тебя не могу, но и принять твои намерения тоже.

– Да мне и плевать на твои мысли.

Я слегка улыбнулся и посмотрел на звезды.

– Знаешь, а звезды там не менее красивы. Хоть это меня и обрадовало. Может, не стоит проситься в Блекфорд? А попытаться узнать этот мир? Не хочешь изучить его?

– Нет. Сказал же. От него ничего не осталось. – Прошептал он.

– Больше всего в жизни я ценю свободу. Ее у меня нет, это меня и терзает. Может, если бы я не был помешан на ней, то жизнь не казалась такой ужасающей. Еще и отец пьяница и тиран. Он ненавидит меня, и это взаимно. Не знаю, чего ждать дальше. Каждый день я просыпаюсь с мыслью, что возможно это последний мой день.

– А я ценю деньги. Это звучит тупо. Но, наверное, человек так устроен. Он ценит то, что не может иметь и рвется к тому, что ему не посильно.

– Не знаю. – Сил разговаривать больше не было. Я лег на холодную землю и уставился на небо.

– Алан, – впервые за время он назвал меня по имени. – Я готов сейчас бежать в Блекфорд, но из-за старушки не могу этого сделать. Я должен обеспечивать ее, иначе она пропадет. А я люблю Джули. Она мой единственный близкий человек. Поэтому я пообещал себе, что пробуду с ней до самой смерти. Когда ее не станет – исчезну и я. Либо в Блекфорд, либо уйду за ней.

Он достал с рюкзака фонарик, ручку и блокнот. И принялся что-то писать. Я наблюдал за ним и еле сдерживал слезы. У Маркуса ужасная жизнь. Мы с ним чем-то похожи. Думаю, оба несчастны и желаем большего от жизни.

– Я надеюсь тебе можно доверять, да и других вариантов у меня нет. – Сейчас он выглядел как брошенный котенок, не знающий, куда ему деться и как защититься от этого мира. – Я знаю о Блекфорде одно – при заезде стирают память и не разрешают иметь вещи с собой.

Я кивнул.

– Я не глупец. Понимаю на что иду. Но не хочу забывать эту тяжкую жизнь, которую имею сейчас. Можешь пожалуйста сохранить эту тетрадь и отдать ее мне, когда посчитаешь нужным? – Он грустно смотрел мне в глаза и в них я увидел страх и безысходность.

– Да, конечно. – Я протянул руку чтобы забрать тетрадь, а он перехватил ее и сжал мое запястье.

– Спасибо. И знаешь, я ненавижу одиночество. Оно сводит меня с ума. Я не могу справляться с проблемами один. Поэтому, если можешь, не бросай меня там.

– Хорошо.

Он высвободил мое запястье и протянул тетрадь.

Больше мы не разговаривали. Немного подумав, глаза начали смыкаться, и я уснул под открытым небом.

* * *

– Алан, черт тебя дери, – шипел Маркус, – просыпайся.

Я открыл глаза. Чувство было, словно я пил всю ночь, хоть я не переношу алкоголь.

– У тебя есть вода? – Хрипло сказал я.

Он порылся в рюкзаке и достал небольшую бутылку воды. Я сделал небольшой глоток и поморщился. Вкус был ржавчины.

– Вот такая у нас грязная вода.

Пить хотелось жутко, поэтому пришлось довольствоваться тем, что есть.

– Уже два часа дня. Тебя не разбудит даже танк. Нам сейчас идти где-то два часа обратно, а там уже и Кристиан вернется. Так что поднимай свою задницу и идем.

Я кивнул и поднялся.

Обратный путь показался быстрым и легким. Мы больше не разговаривали. Его тетрадь я спрятал под кофтой, а монетку убрал в карман. Я узнал совсем не то, чего ожидал. Правда оказалась жестокой и больной.

Вертолет уже был на месте. Рядом с ним стоял отец, скрестив руки у груди и смотря на нас.

– Слушай, насчет остального мира. Это всего лишь слухи. Точно никто не может сказать, были ли стихийный бедствия, или война. – Он говорил тихо, чтобы не расслышал отец, к которому мы так стремительно подходили. – Некоторые ушли на поиски, но так и не вернулись.

– Почему тогда ты не ушел? – Еле шевеля губами спросил я.

– Мне легче верить в то, что весь мир разрушен, чем в то, что я, сдавшись, опустил руки.

- Добрый день, мужчины. – Солидно произнес Кристиан и пожал руку Маркусу. – Нам пора. – Обратился он ко мне.

Я сел в вертолет и на последок посмотрел в безжизненные, пустые и холодные глаза парня. Он улыбнулся, закурил сигарету и подмигнул, разворачиваясь спиной и уходя в бездну. Отец ничего не спрашивал, но он видел мой подавленный взгляд. Этого ему хватило, чтобы победно улыбнуться.

С Е Й Ч А С

Друзья передавали друг дружке монету, которую я забрал с собой.

Я некоторые вещи утаил от них, то что хочу сохранить лишь в своем сердце. Также, как и имя того парня – М А Р К У С.

Друзьям я рассказал о том, что там люди умирают от старости, а не по договору. Общаются с кем хотят. О деньгах, которыми они за все расплачиваются, о бедности жителей того городка и о том, что они не знают о другой стороне мира, но она все же есть. Так я им сказал. Не хочу лишать их надежды. Ведь меня она не покинула, даже после этого путешествия.

Не стал говорить о штрихкодах на товарах, о детях с песочницы, о парне, который вечно курит.

– Скучная поездка. Почти ничего путного. Отец твой козел. Мог бы свозить и в столицу какую-нибудь. – Сказал Элой, протягивая монету.

Я улыбнулся. Забрал круглую железку и вышел из дома.

Мог, но не свозил. Возможно, эта поездка намного важнее, чем та, где я мог почувствовать счастье, а затем лишиться его вновь.

Теперь я знаю. Когда погаснет твой свет, когда разорвется единственная ниточка, не дававшая тебе упасть – придешь ты.

И все изменится.