И сделать шаг

В салоне самолёта было непривычно и неспокойно. Страха и паники не было. Я не боялась полетов, и, к тому же, у меня отсутствовал страх высоты, несмотря на то, что сегодняшний полёт был первым за все мои шестнадцать лет. Был лишь страх неизвестного, того, что ждёт меня, когда я сойду с трапа и войду в чужую новую жизнь, к совершенно незнакомым людям.

— Мисс, будьте добры, пристегните ремень безопасности. Скоро будет посадка, – любезно произнесла стюардесса, довольно усиленно улыбаясь мне. Я с неохотой вновь пристегнула ремень, который до этого отстёгивала раз за разом. Он буквально давил на меня, хотя я прекрасно осознавала, что давит на меня совсем не ремень, а тот самый страх перед неизвестностью.

Спустя полчаса я уже была в объятиях тёти Эмилии, прекрасной высокой шатенки с вьющимися волосами до плеч, которая приехала на два часа раньше моей посадки в аэропорт города Малидена. Тетя отличалась крайней пунктуальностью, которая зачастую переходила границы.

— Эстер, дорогая, как ты долетела? – расспрашивала она, ловко петляя между машинами на шоссе. Водила она очень хорошо, но имела ривычку поглядывать на свои дорогие часы каждые пять минут, словно проверяя, успеет ли она доехать вовремя. А торопиться было совершенно ни к чему, ведь сегодня стоял субботний погожий денёк.

— Да, все было отлично. Я проспала почти весь полёт, – бессовестно лгала я. К чему говорить ей, что весь рейс я не сомкнула глаз и нервно раздумывала о последующих месяцах? Нет, это совершенно ни к чему. Тетя бы сразу разволновалась, спросила бы меня, не передумала ли я и не хочу ли отказаться от их затеи.

А от их затеи можно было отказаться, причём сразу же. Я бы и сама сделала это, если бы не определенные обстоятельства.

Неделю назад, вернувшись из химчистки с парой пакетов свежих школьных вещей, я как обычно поднялась к себе спальню. До прихода мамы оставалась всего пара часов, за это время я успевала расставить в шкаф принесённую поклажу, переодеться и приготовить ужин. Я быстро расправилась со всеми делами и уже доставала курицу с запеченным картофелем из духовки, когда вернулась мама. Спустя полчаса мы уже сидели на нашей простенькой светлой кухне, поедая наш нехитрый ужин, который мама не преминула похвалить. Её слова одобрения действовали на меня мгновенно.

— Отличная курица получилась, милая, только картофель чуть пресноват. Но это ничего, так даже лучше, чем пересоленная, – проговорила мама, взяв со стола солонку. Я улыбнулась про себя, мысленно отметив, что в следующий раз точно сделаю все, как нужно.

— Как дела на работе? – поинтересовалась я спустя время, убирая в раковину посуду.

— Довольно неплохо.

Моя мама работала адвокатом в юридической конторе вот уже десять лет.

— А как насчёт твоей конференции? Они ещё не сообщили, пригласят ли они тебя? – тараторила я и мимоходом выдавила моющее средство на губку. Я так была увлечена процессом мытья и уборки, что не заметила  тишины, повисшей в комнате. Прошло несколько минут, когда я, закончив уборку, вдруг обернулась, чтобы проверить присутствие мамы. Оказалось, что она все еще была за столом, только сидела как-то ссутулившись. В руках смятая салфетка, которую она нервно перебирала пальцами.

— Маам? – протянула я, нахмурившись. Тут же вспомнила, как месяц назад мама высказывала надежду на то, что ее компания наконец обратит внимание на такого ценного (я не преувеличиваю!) сотрудника и решит отправить в командировку в Калифорнию, что довольно выгодно для нашей семьи.

В ответ мама прокашлялась и снова разгладила салфетку. В ожидании я простояла ещё минуту, но в итоге моему терпению пришел конец:

— Мам?

Она подняла голову.

— В общем... Меня, гхм... То есть...

— Мам, если ты не перестанешь тянуть, то, клянусь, я позвоню твоему начальнику и выскажу ему все, что о нем думаю. Он что, отказал тебе? Как он может, после всего того, что ты сделала для компании, после твоего упорного труда в...

— Меня отправляют в командировку, – слишком тихо произнесла мама, тем самым оборвав мою гневную тираду на полуслове.

Я застыла, как громом поражённая. Мама подняла на меня взгляд, полный нетерпения, радости и...еще чего-то, что я не смогла уловить. В этот момент я со всех ног бросилась к маме на шею, радостно восклицая:

— Я так и знала, знала, знала, что он не посмеет тебе отказать! – заголосила я и осеклась. Не я ли только что усомнилась в благоприятном исходе ситуации и грозилась позвонить начальнику мамы? Номера начальника я, конечно же, не знала.

Но мама, к счастью, со смехом поцеловала меня в макушку и усадила меня рядом на стул. Я проворно села и стала ждать, что она скажет ещё. Но она, видимо, все еще собиралась духом, поэтому я отрывисто произнесла:

— Мам, я ужасно за тебя рада! Я в жизни не хотела чего-то так сильно, как этой новости.

— Спасибо, дорогая, – она вытерла мне слезу с щеки. Неужели я плакала? Хотя, удивляться тут нечему, ведь я сильно ждала этого события.

— Ты права, когда сказала, что он мог бы мне отказать...– начала мама и тут же  продолжила, увидев мой нахмуренный лоб – я хотела сказать, что он мог  бы мне отказать. Он ведь все время не замечал меня, помнишь? Но все оказалось куда лучше, чем я думала. Видишь ли, в компании работал бывший заместитель, который пытался все эти годы меня дискредитировать, так как знал мой потенциал и думал, что я претендую на его место. Все это время он старался выставлять меня в невыгодном свете перед мистером Скоттом, чтобы заранее настроить босса против такого «заурядного» адвоката как я. Но я уже упомянула, что он уже бывший заместитель. Он сильно напортачил, и босс его уволил. А в последствии решил плотнее заняться моей историей и лично убедиться, что я на самом деле так плоха, как ему меня описывали. Вероятно, он хотел меня уволить, – мама криво улыбнулась. 

— И что потом?

— В итоге он увидел многое и убедился, что я достойный и хороший адвокат, который подвергся клевете, – сказала она с улыбкой. – Он позвал меня к себе на пару слов и извинился, объяснив ситуацию. Признаться, я сначала опешила, услышав его извинения и слова о том, что все эти годы он не давал мне продвижения по карьере. Но чтобы загладить свою вину, он решил отправить меня на конференцию, где, как он выразился, необходимы исключительно талантливые и надежные юристы.

— Ты заслуживаешь самого лучшего, мам, – заявила я и чмокнула её в щечку. —Уже известно, когда будешь отъезжать?

— Да, уезжаю через четыре дня, перед первым днём начала твоих школьных занятий.

— А как долго ты там пробудешь, неизвестно?

— Пока нет, но думаю, что недолго.

— Понятно...Ну, хотя бы проводить успеешь меня в школу? – вздохнула я.

Мама невольно сжала в руке салфетку.

— В этом году ты не пойдёшь в школу, милая. 

Я часто заморгала. Что?

— Как это понимать?

— Неделю назад звонила твоя тетя Эмилия, просила о помощи. Я пыталась объяснить ей, что мы не можем помочь ей, но она так просила, так переживала... Я всю неделю обговаривала с ней все детали, нужные документы и...

— Погоди, какие документы? Какую помощь? Что-то связанное с юридической помощью?

— Нет-нет, совсем не это. Тут была нужна помощь не моя, а...твоя.

— Моя? Как именно я могу помочь? Тем более ей? – я попыталась вспомнить хоть что-то о наших отношениях с тетей и не смогла. В последний раз я ее видела пять лет назад, когда мне было одиннадцать и когда я гостила у неё. Помню, как дружила с двоюродной сестрой Бруклин, дочерью моей тёти. С ней было очень весело, она всегда казалась мне более раскрепощённой и взбалмошной, чем я. Однако именно из-за этих качеств Бруклин частенько попадала в разные передряги, за что тетушка нередко её ругала. Перестали мы общаться с сестрой и с тетей в тот же год по непонятным мне причинам: вроде и семья, но общаемся редко.

Пока я вспоминала в голове все это, мама продолжила:

— Понимаешь... В том году Эйлин едва ли дотянула школьный год. Оценки внезапно испортились, сама она, кажется, стала ещё большей бунтаркой, чем была в детстве. Конечно, в детстве мы не придавали этому особого внимания, думали, что это, скорее, гиперактивность. Или переходный возраст. Но теперь все иначе: она вышла из под контроля родителей. Так вот, твоя тетя Эмилия просила, даже умоляла меня позволить тебе проучиться предпоследний год в школе, где учится Брук. Эмилия надеется, что ты сможешь приглядывать за ней и усмирять её нрав, сможешь где-то подтянуть её в предметах. Тетя помнит, что ты с детстве была разумной и примерной девочкой. Только ты могла находить подход к двоюродной сестре, – закончила мама.

Я хотела было что-то сказать, но передумала. Мысли смешались. В голове было столько вопросов. Покинуть школу? А как же дом, учителя, мои предметы? Я могла бы добавить фразу «А как же мои друзья, в конце концов?», но не стала, ведь за все эти годы у меня так и не появилось друзей. Хорошие знакомые, да, появились, но не более того. И проблема была не в школе и не в одноклассниках, конечно. Проблема была во мне: я слишком плохо схожусь с людьми, да и не особо доверяю им. Нет, я не назвала бы себя интровертом. Скорее, человеком, предпочитающим надежное одиночество. 

Но, несмотря на все это, мне нравилось положение дел. Спокойная, размеренная жизнь - это по мне. Но жизнь среди богатых родственников, с которыми и поговорить не о чем? Нет, это меня не устраивало. К тому же, это мой предпоследний год в школе. Я настолько привыкла к нынешнему окружению, что менять его совсем не входило в мои планы. Да и, честно говоря, особых планов на будущее у меня не было, я просто плыла по течению, но хотя бы точно знала, что никаких изменений в будущие два года не предвидится.

Все эти мысли теснились в моей голове. Однако решение я приняла сразу же.

— Я никуда не поеду. 

Мама разочарованно глянула на меня.

— Боюсь, ты не можешь отказать. По сути, я уже дала согласие твоей тете.

— Как это: дала согласие? Даже не поговорив со мной? – внутри моментально вспыхнуло негодование. 

— Я предвидела твой ответ. Но это пойдет только тебе на пользу, – мама увидела выражение моего лица и не дала мне сказать, – поверь, на пользу. Программа обучения в частной школе, где учится Брук, в разы лучше, чем я могу дать тебе в нашем городе. Не говоря уже о том, что благодаря этой частной школе у тебя появится возможность поступить в один из университетов Лиги Плюща. Ты же так хотела этого, дорогая! Неужели и это тебя не убедит? – хмурилась мама.

Престижная частная школа. Доступ к одному из лучших университетов. Да уж, как же. Неудивительно, что мама дала согласие за меня наперед. Родителей прежде всего интересует будущее, будущее и еще раз будущее. Перед такими плюсами трудно устоять. 

Однако я знала, что ждет меня еще. Новые люди. Все окружение поменяется разом. Не говоря уже о том, что я буду жить с родственниками, которых не видела много лет. Что же я буду делать, если не приживусь в новой среде? Ну, по крайней мере, смогу после недели проживания там придумать вескую причину (скорее, отмазку), чтобы вернуться обратно домой. Не забыть бы мне придумать хороший план отступления.

— Я так поняла, выбора у меня нет? Что, если я включу режим упрямого подростка и никуда не поеду?

Мама улыбнулась, потрепав меня по щеке.

— Я знаю, что ты этого не сделаешь, – мама встала из-за стола и взяла телефон, набирая чей-то номер. – И да, выбора у тебя нет, – подмигнула она и ушла, по пути прикладывая телефон к уху.

Пока я была в своих воспоминаниях, солнце уже клонилось к закату. Машина тети катила прочь от аэропорта Малидены; за окном проплывали красивые пейзажи. Я открыла окно машины и протянула ладонь навстречу ветру, который приятно холодил кожу. Тут же я стала вглядываться в детали города. По левую сторону открывался вид на небольшие простенькие домики, которые тянулись нескончаемой лентой. По правую сторону, а именно с моего пассажирского места, тянулся пляж и виднелась темнеющая гладь океана, волны которого разбивались о скалы. Не верится, что это происходило наяву. Я хотела увидеть океан с малых лет, но никогда не подумала бы, что у меня перехватит дыхание от столь величественного вида. В салон потянуло соленым свежим воздухом, который я жадно вдохнула. 

На небе уже во всю разгорался багряный закат. Все вокруг будто погрузилось в пожар, казалось, полыхает весь город. Ярко-алое небо притягивало взор. Я невольно прикрыла глаза и потянулась к окну. Странные чувства наполнили меня. Где-то в груди сладко заныло от одних только пейзажей городка, в который я так не хотела приезжать. Надо же, какое противоречие.

 В голове сразу же возникла мысль: после школы обязательно приду сюда на пляж! Такую красоту невозможно пропустить. Обязательно захвачу с собой свой старенький пленочный фотоаппарат, чтобы сделать снимки и отправить маме. Уверена, ей понравится.

Пока я наслаждалась умиротворением и убаюкивающей тишиной наступающей ночи, время незаметно пролетело. Я открыла глаза в тот момент, когда машина плавно свернула в незнакомый район. Мне понадобилось пару секунд, чтобы уловить значительные изменения в местности. Дорога поднималась под гору; машину с двух сторон обступили высокие дома с изящными фасадами. Перед каждым домом высились точеные заборы с пиками. Узнать, что за ними, казалось невозможным. 

Через пару минут мы повернули на аллею, в конце которой нависал большой, нет, огромный трехэтажный дом. Перед ним точно так же, как и в увиденных мною до этого домах, стоял забор из камня. Мы обогнули дом и въехали в гараж, который в сумерках казался необычайно мрачным. Фонари в гараже моментально загорелись, освещая большую площадь. Пока тетя вкатила машину в помещение, я успела насчитать около четырех машин, но толком разглядеть их я не успела- меня охватила внезапная усталость и сонливость. Глаза словно окутало пеленой.

Как мы покинули гараж и зашли в дом, я уже не помнила. Помнила только, что все время рядом со мной была тетя Эмилия, которая вела меня за руку по темным этажам и которая отнесла мой чемодан в гардеробную. Она примыкала к комнате, которую выделили специально для меня. Я особо не разглядывала никаких деталей и убранств дома; все было в сплошном тумане. Не помню, когда я в последний раз так уставала. Вот мы зашли в комнату, в которой горел один лишь ночник. Вот я легла в кровать и накрылась одеялом с головой, пытаясь отрешиться от мысли, которая была последней в моей голове прежде, чем я погрузилась в сон: завтра я проснусь уже в другом мире. В мире, где мне точно не место.