Юлия Набокова. Вампир высшего класса

Ты нуждаешься во мне, а я в тебе, и во всем мире только мы с тобой действительно стоим друг друга. Неужели ты даже этого не можешь понять?

Энн Райс. Вампир Лестат

Втайне я мечтаю об обручальном кольце размером с целую планету, но вряд ли кому-то захочется в этом признаться.

Плам Сайкс. Блондинки от Bergdorf

Платье было волшебным: молочно-кремовое, прямого силуэта, без бретелек, с вырезом декольте сердечком, со шлейфом и корсетной шнуровкой. Перехваченное по талии узкой лентой, оно было двухслойным: верх сделан из тонкого кружева, украшенного бисером. Ничего лишнего и вызывающего. Очень нежно и романтично. Модельер-вампир Роман Дворцов превзошел самого себя, создавая свадебный наряд.

Костюм жениха, вопреки традициям, был тоже белым, делая его похожим на сказочного принца.

— Какие же они красивые! — растроганно шепнула я Вацлаву, глядя на Сашу и Ирвинга, поднявшихся со своих мест во главе праздничного стола.

— Горько! Горько! — скандировали уже успевшие захмелеть гости.

Ирвинг нежно привлек к себе невесту, Саша обвила тоненькими руками его могучую шею. Губы молодоженов встретились, а у меня на глаза навернулись слезы от радости за подругу. Какое чудо, что Ирвинг смог поправиться после того страшного ранения! Ведь тогда, когда его срочно госпитализировали в парижскую клинику, никто не мог дать утешительного прогноза...

«Готовьтесь к худшему», — скорбно говорили врачи. Для вампира ранения были бы не существенными, но для человека, которым стал Ирвинг за мгновение до выстрелов, они были очень опасны. Над Ирвингом колдовали лучшие специалисты, но и они не могли ничего обещать. «Его может спасти только чудо», — услышала я из разговора Вацлава с врачом. И тогда я поняла, что надо лететь в Москву за Сашей.

Приземлившись в Шереметьеве, я сразу набрала номер подруги. Она долго не отвечала.

— Привет! — Фоном ее прерывистому от волнения голосу служила какая-то романтическая мелодия и женские голоса. «Принести на размер больше?» — услышала я любезный вопрос.

— Ты где? — быстро спросила я.

Саша на миг замялась:

— В свадебном салоне.

— Где? — У меня упало сердце.

— Жан, — напряженно сказала Саша, — я знаю, ты против Ирвинга. Но все решено. Я люблю его и выйду за него замуж. Ирвинг вчера звонил мне. Он в командировке в Париже, и он купил обручальные кольца. А я выбираю свадебное платье. Жан, — ее голос смягчился и стал умоляющим, — приезжай, а? Они все такие невозможно красивые, что у меня голова кругом. А ты так хорошо в этом разбираешься. Поможешь мне, как подруга.

— Говори адрес.

Я повторила адрес салона Аристарху, который меня встретил, и отрешенно откинулась на сиденье, невидящим взглядом уставясь в окно. Сказать девушке, влюбленной до потери пульса, что ее жених опасно ранен и находится в коме, — это непомерно тяжелая задача. Привезти эту скорбную новость в свадебный салон, где она примеряет платье невесты, — это самая невыносимая и горестная обязанность из всех, какие мне приходилось выполнять в жизни. Если добавить к этому, что Саша — не какая-то посторонняя мне девушка, а лучшая подруга, за которую я переживаю, как за саму себя, вы поймете, в каком полуобморочном состоянии я тогда находилась.

Я сжимала в руке мобильный телефон и больше всего боялась, что мне позвонит Вацлав и скажет, что Ирвинга больше нет. Так, с мобильным в руке, я и ворвалась в свадебный салон. Все консультанты столпились в примерочной, а когда я пробилась между ними, то у меня перехватило дух при виде Саши. Она стояла в корсетном белом платье с многослойной юбкой, похожая на невесту из сказки, и какая-то девушка примеряла к ее волосам воздушную фату. Саша обернулась ко мне с сияющей улыбкой, и мне стало так больно, что я чуть не рухнула к ее ногам. Наверное, моя улыбка получилась каменной. Наверное, консультанты что-то почувствовали, потому что оставили нас наедине. И только Саша еще была слишком увлечена своим счастьем, не подозревая о том, что оно может разрушиться в любой миг со звонком моего мобильного.

— Как тебе платье? Нравится? — Она весело крутилась у зеркала в полный рост. — Я перемерила штук десять, остановилась на трех и никак не решу, какое из них взять. Поможешь?

— Обязательно, Саш. Только давай ты сначала сделаешь паузу. Посидим в кафе напротив, расскажешь, каким ты представляешь платье своей мечты, а потом вернемся, и ты еще раз покажешь мне их. — Я сочиняла на ходу. Главное — увести отсюда подругу. Новости, которые я привезла, нельзя сообщать здесь.

— Хорошо! — Саша охотно ухватилась за мою идею. — А то у меня уже голова кругом.

Консультанты не хотели нас отпускать. Как знали, что Саша уже не вернется. Но я так глянула на особо назойливую сотрудницу, что она тут же умолкла и помогла Саше снять платье.

— Так что? Куда идем? — Выйдя на улицу, подруга закрутила головой и радостно указала на вывеску «Иль Патио». — Я бы не только кофе выпила, я бы еще и поужинала.

Аристарх, припарковавшийся у входа в салон, вышел из «феррари» и открыл дверь. Мы договорились, что я поговорю с Сашей наедине в салоне, а потом он отвезет нас в аэропорт.

— Идем со мной. — Я потянула Сашу к машине.

И в этот миг она поняла, зачем я приехала. Она разом побледнела и тихо спросила:

— Что с Ирвингом?

Я ненавидела себя за то, что мне предстояло ей сказать. И, когда я договорила, прежде светящееся счастьем лицо Саши сделалось совсем мертвым.

— Я должна быть рядом с ним, — сдавленно проговорила она.

— За этим я здесь.

Следующие полдня показались мне вечностью в аду. Сначала мы заехали к Саше домой за загранпаспортом, потом в посольство, где Аристарх каким-то непостижимым образом сделал Саше необходимую визу за полчаса, а затем в аэропорт. За все время Саша не проронила ни звука. Как будто рядом со мной находилась только ее телесная оболочка, а душа уже была рядом с Ирвингом и пыталась вернуть его к жизни.

В самолете Саша отказалась от горячего обеда и всю дорогу отрешенно смотрела в окно, за которым плыла беспросветная ночь.

В Париже нас встретил Вацлав.

— Как он? — Саша впервые за несколько часов нарушила молчание.

— Без изменений, — хмуро сообщил Вацлав.

Я увидела, как окаменели Сашины плечи. Это было хуже, чем «Он вышел из комы», но намного лучше, чем «Его больше нет». Пока оставался шанс на чудо.

Саша вошла в отдельную палату Ирвинга в реанимации незадолго до полуночи, а с рассветом в палату примчались врачи. Не знаю, что она говорила жениху и говорила ли она что-то вообще, но он пришел в сознание. Дождавшись ответа от врачей, что состояние Ирвинга стабильное и показатели улучшились, она упала в обморок. Вацлав успел подхватить ее, доктора захлопотали вокруг. «Упадок сил», — прозвучал диагноз. Сашку положили в палату под капельницу. Но уже через несколько часов она, вопреки предостережениям врачей, покинула палату, чтобы быть рядом с Ирвингом и держать его за руку.

«Какая любовь», — шептались в коридоре санитарки, утирая невольные слезы.

А я вспоминала слова Насти о том, что Саша и Ирвинг созданы друг для друга и если их разлучить, то они могут погибнуть. Тогда я не поверила ей, но теперь понимала: если Ирвинга не станет, Саша тихо угаснет.

К счастью, с каждым новым днем прогнозы врачей становились все оптимистичней. То самое чудо, о котором они твердили не так давно, случилось. И теперь Ирвинг поправлялся вопреки всему. Ведь ему было ради кого задержаться на этом свете.

Через неделю после приезда Саши Ирвинга перевели из реанимации в обычную палату. Угроза жизни миновала, здоровье шло на поправку. Дела звали Вацлава и его ребят в Москву. Кроме того, Саша не отходила от постели жениха ни днем ни ночью, так что за него можно было быть спокойными.

Я улетела домой вместе с Гончими. Саша и Ирвинг вернулись через месяц. А в начале лета мы с Вацлавом получили приглашения на свадьбу...

— Двадцать один! Двадцать два! — продолжали вялый отсчет гости, устав подсчитывать мгновения поцелуя молодоженов.

— Тридцать! Сорок! — выкрикнул какой-то веселый парень лет двадцати, сидевший рядом с Сашиной сестрой Аленой. — Ну хорош уже, голубки!

Жених и невеста с неохотой оторвались друг от друга и вернулись за стол. А я с любопытством взглянула на незнакомого балагура. Он напомнил мне Глеба — такой же обаятельный и смазливый, с располагающей улыбкой и искоркой в глазах. Даже типаж похожий — светло-русые волосы, серые глаза. И юное, еще не тронутое щетиной, приятное лицо. Парень наклонился к Алене, что-то интимно прошептал ей на ухо, и девушка взволнованно зарделась. Да они же вместе, осенило меня, и я с подозрением уставилась на юнца. Сейчас выяснится, что ему на самом деле лет двести и он самый что ни на есть вампир! Алена-то увлекалась «Сумерками» и мечтала о встрече со своим Эдвардом Каленом. Но уж слишком румян и загорел парень для вампира, да и взгляд у него такой лучистый и безмятежный, какой бывает только в двадцать лет.

Мы с Вацлавом появились в ресторане, где проходило торжество, уже под вечер. Саша просила меня стать свидетельницей и взять на себя организацию выкупа, но мне пришлось отказаться. Как знала, что день свадьбы будет на редкость солнечным и знойным. Утренний марафон с выкупом, поездку в загс и последующую прогулку по Москве я бы просто не выдержала. Поэтому сейчас за столом рядом с Сашей сидела ее одноклассница с перекинутой через плечо лентой свидетельницы, а мы с Вацлавом, пришедшие последними, заняли свободные места с самого края, где уже расположились ненадолго опередившие нас Шон, Джаспер и Уильям. Подруги со стороны невесты с интересом поглядывали на видных парней, не подозревая о том, кем те на самом деле являются.

Это была странная свадьба: все гости в основном были со стороны невесты. В зале собрались Сашины родственники, друзья, я увидела некоторых коллег по «Милому дому». Ирвинг пригласил только бывших напарников.

С нас с Вацлавом, как с припозднившихся гостей, тамада сразу же затребовал тост и подарок. Я взяла микрофон первой, выразила восхищение красивой парой, коротко напомнила жениху, какое сокровище ему досталось в Сашином лице, и наказала строго-настрого ее беречь, защищать, холить и лелеять. Впрочем, это было лишнее — и так было понятно, что Ирвинг души не чает в своей молодой жене и сделает все возможное, чтобы сделать ее счастливой. Напоследок я пожелала молодоженам неземной любви и медового месяца длиной в целую жизнь.

Вацлав был немногословен: от лица всех коллег жениха пожелал ему семейного счастья и заверил родню Саши, что невеста теперь в надежных руках. А в качестве подарка «от коллег» преподнес путевки на Мальдивы — по согласованию с молодоженами, с вылетом на завтра. Перелет бизнес-классом, пятизвездочный отель — я сама выбирала путевки, в душе завидуя Саше и Ирвингу, которые теперь могут вместе наслаждаться солнечными деньками на берегу моря. Нам с Вацлавом доступны только лунные ночи. К путевке я приложила подарок и лично от себя: три красивых купальника и парео к ним известной элитной марки, чтобы на Мальдивах Саша чувствовала себя на высоте.

Еще один подарок молодоженам остался тайной от гостей: служебная квартира на Коломенской, которую занимал Ирвинг, была подарена ему Клубом. После того как Ирвинг вернулся в Москву, в Клубе состоялось чрезвычайное заседание с участием старейшин и Гончих. Решался вопрос, как быть с Ирвингом, ставшим человеком, и его знаниями о Клубе и вампирах. Пятнадцать лет жизни в Клубе невозможно было стереть из памяти. После долгих обсуждений и выступления самого Ирвинга, который поклялся держать втайне сведения о вампирах, решили оставить все как есть, а бывшему Гончему в обмен на молчание передать в собственность служебную квартиру. Кроме того, Ирвинг согласился принять участие в исследованиях вампирских ученых как единственный вампир, ставший человеком. Эрика уже прилетела из своей Швеции и обосновалась в бывшей лаборатории Виктории Виноградовой, изучая итоги ее работы и готовясь к новым исследованиям.

Продолжать работу в команде Гончих Ирвинг больше не мог, но Вацлав добился согласия старейшин на то, что Ирвинг будет считаться консультантом и «дневным» помощником команды. Сам же Ирвинг планировал открыть частное детективное агентство, чтобы применить опыт, полученный в команде Гончих.

А вот над Сашиной памятью поработали. После того как на Совете старейшин и Гончих было решено, что Саше помнить о вампирском прошлом своего жениха вовсе не обязательно, мы с Вацлавом и Ирвингом наведались к ней гости. В нашем присутствии Вацлав подретушировал Сашины воспоминания, и теперь исповедь Ирвинга она считала страшным сном, Гончих — сотрудниками спецназа, а ранение в Париже — результатом секретной операции спецназовцев. Она даже настоящее имя Ирвинга забыла и звала его тем именем, каким он ей представился — Иван. Мои откровения она тоже стала воспринимать как ночной кошмар, о чем мне с застенчивой улыбкой и поведала перед свадьбой, присовокупив, что это все Аленкино увлечение вампирами сыграло свою роль в ее снах. Уверена, для Саши так даже лучше. Пусть считает своего мужа обычным мужчиной и проживет нормальную человеческую жизнь.

После того как наши тосты были произнесены, а шампанское выпито, ко мне подошел тамада и заговорщическим тоном попросил следовать за ним. Начиналась традиционная свадебная забава «похищение невесты», и массовик-затейник отвел меня к Саше, сидевшей в подсобке, чтобы я скрасила ее ожидание, пока жених и его друзья будут выполнять каверзные задания. Хотела бы я видеть Вацлава и остальных Гончих, отплясывающих польку-бабочку или изображающих танец живота! Надеюсь, потом удастся хотя бы на видео посмотреть.

А пока я попала в объятия Саши, которая крепко расцеловала меня:

— Жан, как я рада, что ты все-таки пришла! Как твоя командировка? Как Нью-Йорк?

Я испытала укол совести: чтобы объяснить свое дневное отсутствие на свадьбе, мне пришлось придумать срочную командировку, в которую меня якобы заслал Аристарх как сотрудницу его журнала. Зато про Нью-Йорк врать не пришлось: я коротко поделилась своими впечатлениями от Бродвея и Таймс-сквер.

— Рада за тебя, ты всегда мечтала о том, чтобы связать свою жизнь с модой, — тепло улыбнулась подруга.

— А я рада за тебя! — Я поспешила перевести разговор на свадьбу и на жениха.

— Жанка, я такая счастливая! Даже самой не верится! — Саша порывисто сжала мои ладони и удивилась: — А ты чего такая холодная?

Я осторожно высвободила руки, неловко отговорившись:

— Да они у меня всегда такие.

Температура тела у вампира — примерно тридцать четыре градуса, и сердцебиение замедленное, как у человека в коме. Наши ученые говорят, что именно благодаря этому мы «законсервированы» в своем возрасте и не стареем, а живая кровь помогает нам поддерживать жизнеспособность. Но Сашке это знать ни к чему — к счастью, ее угроза вампирского существования миновала, и я поторопилась сменить тему. Похвалила ее свадебное платье, ресторан и праздничный стол, который ломился от деликатесов.

Саша радостно улыбнулась, даже не подозревая о том, что милейший модельер Роман Дворцов, который шил платье на заказ, на самом деле вампир, что шеф-поваром пиршества выступает тоже вампир — считающийся одним из лучших в своем ремесле. И что все торжество оплачено на деньги Клуба — в качестве еще одного подарка за молчание бывшему Гончему.

— Ты тоже прекрасно выглядишь, — вернула она мне комплимент. — Дай-ка на тебя поглядеть! — Она отстранилась, а я покрутилась перед ней, демонстрируя свое воздушное вечернее платье из шифона, тоже работы Дворцова. Осенью, когда мы ужинали в «Подземелье» с Глебом, а потом к нам присоединилась Инесса, Дворцов подходил поздороваться со старейшиной. Тогда я могла только мечтать о том, чтобы именитый дизайнер смастерил для меня наряд. И вот, узнав о том, что я подруга невесты, Роман сам предложил сшить платье. Нежно-кораллового цвета, в стиле ампир, с завышенной талией и без бретелек, оно делало меня хрупкой и очень женственной. Особенно на фоне Вацлава, ради свадьбы друга надевшего строгий темно-синий костюм.

Счастье просто фонтаном изливалось из Сашкиных глаз, окутывало меня заразительной радостью, наполняло эйфорией пространство небольшой кладовой, где хранились чистые скатерти и посуда, отражалось от хрустальной поверхности бокалов. Это было не просто счастье невесты, соединившей жизнь с любимым человеком. Это было какое-то еще более глобальное счастье, которое мне было недоступно.

— Жан! — Саша порывисто сжала мои ледяные ладони, уже не замечая их холода, и заговорщически взглянула мне в глаза: — Я беременна!

«Они просто созданы друг для друга, — услышала я как наяву голос Насти. — От таких союзов рождаются очень одаренные дети».

На глаза навернулись слезы радости. Я крепко обняла Сашку, вдохнув свежий цветочный аромат ее духов, и прошептала:

— Я за тебя очень, очень рада, подружка.

— Надеюсь, хотя бы быть крестной моего малыша ты не откажешься?

Ответить я не успела: на пороге возник тамада и весело объявил:

— Пора возвращаться!

Еще в коридоре нас настигли звуки караоке — Ирвинг исполнял песню о любви из кинофильма «Гардемарины, вперед!». И притом неплохо исполнял!

Как жизнь без весны,
Весна без листвы,
Листва без грозы
И гроза без молний,
Так годы скучны
Без права любви
Лететь на призыв
Или стон безмолвный твой.

Ему вторил нестройный хор мужских голосов. Неужели там и Вацлав подпевает? Представить его поющим было невозможно. Мне вспомнилось, как однажды в вампирском ресторане был вечер караоке, и Глеб тогда спел для меня песню Александра Серова «Я люблю тебя до слез», трогательно заламывая при этом руки и падая на колени. Было бы странно ждать от Вацлава чего-то подобного. Это уже будет не Вацлав. Не тот Вацлав, которого я люблю.

— Постойте пока здесь, — распорядился тамада и нырнул в зал.

Навстречу нам вышли, держась за руки, Алена и ее парень. Увидев нас, они смутились и быстро направились к крыльцу — подышать воздухом, а может, украдкой поцеловаться.

— Видела? — заговорщически спросила Саша, кивнув на младшую сестру. — Влюбилась вон!

— Надеюсь, он не вампир? — опасливо уточнила я. — Этот, как его там, Эдвард Каллен?

Саша рассмеялась хрустальным безмятежным смехом, какой я никогда не слышала у вампиров. Теперь я начинаю понимать, почему в книгах вампиры все время зловеще и демонически хохочут. Когда ведешь такой ненормальный образ жизни, как наш, разучиться смеяться по-человечески проще простого. И я в который раз порадовалась, что Саше удалось избежать этой участи и тех перемен, которые она бы неизбежно повлекла за собой. Подруга останется такой, какой я ее знаю и люблю: милой, доброй, нежной, светлой.

— Это наш новый сосед, недавно к нам в дом переехал, — объяснила она. — Алена, как его увидела, сразу про своих вампиров забыла. К счастью, и Алешка на нее внимание обратил, так что сестренка теперь летает на крыльях от счастья.

Это и немудрено, что обратил. Алена — та же Саша. Стройная, высокая, светловолосая, голубоглазая. Только более юная, наивная и легкомысленная.

— Значит, Алена и Алешка, говоришь? — улыбнулась я.

— Главное, чтобы глупостей не наделала, — посерьезнела подруга. — Ей ведь только восемнадцать исполнилось, а Алешка на два года старше.

Но тут вернулся тамада с Ирвингом, вручил ему похищенную невесту, и молодожены прошли в зал, где уже включили романтический хит на все времена — «Love story» Энди Уильямса.

Войдя в зал, где вокруг жениха с невестой уже кружились другие пары, я сразу угодила в объятия Вацлава.

— Потанцуем? — предложил он.

— А ты умеешь? — удивилась я.

— Обижаешь. Я в девятнадцатом был завсегдатаем балов. — Он взял мою руку в свою, а другой обхватил меня за талию.

— С тех пор музыка и танцы существенно изменились, — со смешком заметила я, позволяя увлечь себя в круг танцующих.

— Но вальс остался прежним. Открою тебе страшный секрет: это я давал Александре и Ирвингу уроки вальса перед свадьбой. — Он с улыбкой указал на танцующих жениха и невесту и удовлетворенно произнес: — Моя школа!

— Странно, Саша мне ничего не говорила!

— Это потому, что я запретил им это упоминать под страхом смерти! — Вацлав зловеще сверкнул глазами, а затем закружил в танце, демонстрируя свое мастерство.

— Не надо, — засмеялась я. — В вальсе я не мастерица.

Он замедлил темп, и теперь мы просто двигались под музыку — вампиры в толпе людей, не замеченные ими.

She fills my heart
With very special things,
With angel songs,
With wild imaginings.
She fills my soul
With so much love
That anywhere I go
Im never lonely.
With her along
Who could be lonely?
I reach for her hand,
It's always there, 

—лилось из динамиков. И мое сердце забилось от этих волнующих слов. Как бы мне хотелось, чтобы Вацлав испытывал нечто подобное по отношению ко мне. Признание в любви от него так и не прозвучало. И сейчас по его привычно невозмутимому лицу по-прежнему было невозможно догадаться, что там у Гончего на сердце.

Рядом с нами Уильям вел в танце стройную рыжеволосую девушку в лавандовом платье — Сашину свидетельницу. В другом конце зала Джаспер танцевал с высокой блондинкой в декольтированном голубом платье, ее не тронутые загаром плечи контрастировали с шоколадной кожей Гончего. Шон, стоя у стены, рассказывал что-то веселое миниатюрной смуглой брюнетке Карине, работавшей в «Милом доме». У меня тревожно кольнуло сердце: только бы эти девушки не повторили Сашкиной ошибки и не влюбились в вампира. То, что Сашина лав стори получила счастливое продолжение, — это редчайшее исключение. Ни одной девушке в мире так еще не везло, чтобы возлюбленный из вампира стал человеком. Пока вампиры-ученые не раскрыли секрет вакцины Жана, у возлюбленных вампиров есть только один выход — вступить в Клуб. С правом Гончих на обращение человека, которым едва не воспользовался Ирвинг, это проще простого. Вот только пути назад уже не будет...

— Не ожидал, что среди приглашенных окажется маг, — вдруг произнес Вацлав, глядя на кого-то за моей спиной.

— Где? — изумилась я, оборачиваясь.

Рядом с нами танцевали Сашины родители, какая-то из Сашиных подруг со своим парнем и Алена с Алешей.

— Да вон же. — Вацлав кивком указал на юную парочку.

— Ты уверен? — ошеломленно уточнила я.

— Молодой, пока неопытный, но вполне одаренный, — дал свою оценку Алеше Вацлав.

Я потрясенным взглядом проводила ребят. Кто бы мог подумать! Одна из сестер вышла замуж за бывшего вампира. Другая мечтала о вампире, а влюбилась в мага.

Вскоре настало время бросать букет невесты. Сашка коварно настояла на том, чтобы я встала в первом ряду, и умышленно кинула букет в мою сторону. В последний момент я увернулась, и букет с радостным ревом поймала Алена. Подруга укоризненно взглянула на меня. А ее младшая сестра была совершенно счастлива и со значением показывала букет озадачившемуся магу Алеше, в планы которого женитьба в ближайшие лет десять явно не входила.

Потом пришла очередь Ирвинга бросать неженатым друзьям подвязку с ноги невесты. К моему изумлению, Вацлав не стал уклоняться от участия в забаве. А уж когда он поймал брошенную в его сторону подвязку, я и вовсе испытала ошеломление. Вацлав с невозмутимым видом вернулся ко мне. Покрутив в руке кружевную подвязку с бантиком и стразами, он наклонился ко мне и вогнал в краску словами:

— Красивая вещица. Очень уж хочется посмотреть, как она будет смотреться на тебе. — И без паузы добавил: — Еще шампанского?

— Что? — ошарашенно переспросила я.

— За счастье молодых! — И Вацлав потянулся за бутылкой розового «Моэт Шандон».

Для свадьбы Саши я сделала исключение и выпила немного игристого вина. Хотя после того, как я увидела толпу зеленых чертей в пражской пивной, от алкоголя меня совершенно отвратило. К счастью, в банкетном зале представителей зеленокожих не наблюдалось. То ли на них подействовало присутствие юного мага, то ли на свадебных банкетах им не поживиться и они предпочитают пивные бары.

Вскоре жених с невестой разрезали свадебный торт и сбежали с торжества. Гости налегали на десерт — клубничный чизкейк в исполнении вампирского шеф-повара был великолепен, а молодежь продолжила танцы, которые становились все более откровенными с каждым бокалом, выпитым за счастье молодоженов.

— Хочешь посмотреть на стриптиз, — Вацлав насмешливо кивнул в сторону блондинки с декольте, которая так страстно извивалась в восточном танце под песню Шакиры, что бюст не меньше четвертого размера был готов вывалиться наружу, на радость не отходящему от блондинки Джасперу, — или уже сбежим?

— Сбежим! — Я проглотила последнюю ложечку восхитительного чизкейка и поднялась из-за стола.

Мы вышли на крыльцо и на миг застыли: прямо за козырьком начиналась стена дождя. Прогнозы синоптиков о грозе все-таки сбылись к ночи. По ступеням лестницы барабанили тугие капли, а на асфальте уже растекались лужи.

— У меня нет зонта, — предупредил Вацлав.

— У меня тоже, — ответила я, не отрывая взгляда от льющихся с неба струй воды и мечтая ощутить их свежесть на своей коже.

— Возвращаемся? — Вацлав лукаво взглянул на меня. — Или?..

— Или! — радостно воскликнула я и, схватив его за руку, вытащила под ливень.

Мы сбежали по ступеням и тут же промокли до нитки.

— Куда же вы? — донесся нам вслед крик Сашиной мамы, вышедшей на крыльцо. — Зонтик возьмите!

Она помахала нам сложенным зонтом, но мы покачали головами.

— Спасибо, теть Полин! — крикнула я. — Не надо.

— Простудитесь же! — с недовольством проворчала она. — Сумасшедшие! — донеслись до нас ее приглушенные слова, когда она уже входила обратно в ресторан.

Мы расхохотались, и от смеха Вацлава, подобного громовым раскатам, мое сердце забилось чаще. Я впервые видела его смеющимся и торопилась запечатлеть в памяти узор морщинок в уголках его прищуренных глаз, лучики в уголках рта — как же они ему шли! Вацлав притянул меня к себе, целуя мокрыми губами.

Внезапно рядом с нами сверкнула молния — но почему-то не с неба, а сбоку. Мы одновременно отпрянули друг от друга и повернулись на вспышку: на крыльце стоял свадебный фотограф и с широкой улыбкой показывал нам большой палец. Затем он поймал нас в объектив и сделал еще несколько кадров.

— Похоже, «Нью-йоркский поцелуй» на стене спальни скоро дополнит «Поцелуй под дождем», — усмехнулся Вацлав.

— «Самый мокрый поцелуй», — предложила я свой вариант и, поднявшись на цыпочки, коснулась губами его губ, стирая с них дождевые капли.

Благодарный фотограф защелкал вспышкой.

— Люблю тебя, — выдохнул Вацлав.

И от этого внезапного признания мне сделалось так жарко, как будто мы стояли не под прохладным московским дождем, а под тропическим ливнем где-нибудь на Шри-Ланке.

— А как это будет по-чешски? — взволнованно пробормотала я.

— Милую те. — Он с силой сжал меня в объятиях.

— Милую те, — с восторгом подхватила я, запрокинув голову к небу и подставляя лицо дождевым каплям.

— Так это значит, ты согласна? — порывисто спросил Вацлав.

Я так и не дала ему ответа на предложение переехать к нему, высказанное почти три месяца назад. Все сомневалась. Но теперь сомнений не осталось.

— Да!

Вацлав обхватил меня за талию, приподнял над землей и закружил. Со стороны крыльца вылетела еще одна молния.

...Забегая вперед,скажу, что именно эта фотография впоследствии заняла почетное место в нашейспальне рядом с «Нью-йоркским поцелуем». Вацлав окрестил ее как «Скажи мне да».А фотограф, передавая нам снимки, выразил готовность поработать на нашейсвадьбе. Вацлав в тот же вечер сделал мне предложение, преподнеся обручальноекольцо с бриллиантом. Кольцо я с тех пор не снимаю, а ответа пока не дала. Кудаторопиться? Ведь впереди у нас вся вечность. По крайней мере, лет сто нараздумья у меня есть.