Свет и яд
После неловкого падения на Остина, после его ледяного взгляда и какого-то жуткого ощущения, будто он видел её мысли насквозь, Элис сбежала. Нет, не в прямом смысле — просто быстро ушла, не слушая толпу шепчущихся студентов. Сердце стучало так сильно, что казалось, его слышали стены.
Коридоры казались бесконечными, одинаково тёмными и пугающе красивыми. Бархатные портьеры, висящие вдоль окон, шептались от сквозняка. Статуи вдоль лестниц будто смотрели ей вслед. И во всём этом холоде — вдруг тёплый, живой голос:
— Эй! Ты новенькая? Подожди!
Элис резко обернулась. К ней бежала девушка с золотистыми волосами, сияющими глазами и такой искренней улыбкой, что она будто не принадлежала этому мрачному месту.
— Я Синди, факультет Ноктюрн. Второй курс. Тебя зовут Элис, верно? Я слышала, как ты «приземлилась» на Остина. Громко, — засмеялась она.
— Великолепно, — мрачно отозвалась Элис. — Уже известна на весь факультет. Наверное, осталась только корона «самой неуклюжей».
Синди весело хмыкнула:
— Не переживай, тебе бы всё равно не дали. Эта корона уже занята... Клэр. Девушкой Остина.
Имя прозвучало как укус.
— Выглядит как будто её вырезали из холода, а потом облили ядом.
Она замолчала, потом добавила:
— Она не любит, когда кто-то оказывается в центре внимания без её разрешения. А ты оказалась. Случайно. На Остине. В прямом смысле.
— Она меня уже окрестила «бродячей примесью», — сухо сказала Элис. — Очаровательно, правда?
— В стиле Клэр. Заносчивая, злая и страшно ревнивая. Советую держаться от неё подальше. Хотя... — Синди хитро посмотрела на Элис, — зная Клэр, она сама к тебе подойдёт. С когтями.
Элис закатила глаза.
— Ещё лучше. Я только приехала — и уже успела разозлить местную королеву и испортить день её парню.
— Ну, технически, он сам его себе испортил, — улыбнулась Синди. — Ты видела, как он смотрел на тебя? Не злись, но... это было не просто раздражение.
— Он читал мои мысли, — прошептала она. — Я это чувствовала.
Синди кивнула.
— У Остина дар — он может проникать в разум. Но только если захочет. Значит, он захотел.
— Прекрасно, — прошипела Элис. — Вторжение с первого взгляда.
Синди повела её вверх по лестнице, к жилым этажам.
— Уверяю тебя, тут почти у всех какие-нибудь странные способности. Один парень умеет дышать под водой, другая — управляет страхами. Вопрос не в том, у кого сила, а что ты с ней делаешь.
— У меня вообще нет силы, — тихо сказала Элис.
— Пока нет, — поправила Синди. — До Инициации неделя. Всё может измениться. У некоторых сила пробуждается в момент стресса. Или... боли.
Элис почувствовала, как где-то глубоко внутри что-то шевельнулось. Как будто сила услышала их разговор и открыла один глаз.
— Страшно? — спросила Синди.
— Очень, — честно ответила Элис.
— Значит, ты готова. Только те, кто боятся — становятся по-настоящему сильными.
Когда они дошли до четвёртого этажа, Синди показала дверь с резным символом факультета: чёрное крыло, окружённое алыми рунами.
— Твоя комната. Я живу напротив. Если что — просто стучи. Днём, ночью, хоть в три утра. Я буду.
Элис смотрела на неё.
— Почему ты мне помогаешь?
Синди пожала плечами.
— Потому что когда я приехала, мне никто не помог. А ты... мне кажешься хорошей. И я чувствую, что у тебя впереди тяжёлый путь. Хочу, чтобы хоть кто-то был рядом.
Элис кивнула, сжимая ремень сумки.
Она не сказала, но в тот момент почувствовала странное тепло. Как будто после долгой, холодной зимы — кто-то зажёг свечу внутри неё.
⸻
Элис вставила ключ в замок, и тихий щелчок прозвучал громче, чем должен был. Комната встретила её мягким полумраком и прохладой. Окно было приоткрыто, и сквозь него тянуло запахом дождя и чего-то терпкого, чуть металлического.
Внутри всё выглядело почти уютно: старый деревянный стол, книжная полка, кровать с тёмным покрывалом. Только на подоконнике лежала чёрная роза. Без вазы, без записки — просто так.
Элис взяла её в руки, и лепестки оказались удивительно холодными, как будто их только что достали из снега.
— Добро пожаловать в Ноктюрн, — пробормотала она себе под нос.
В коридоре, за дверью, кто-то тихо рассмеялся — лёгкий, насмешливый звук, который мог быть всего лишь её воображением. Но всё равно по коже пробежали мурашки.
Она поставила розу обратно и закрыла окно, решив, что обдумывать это будет завтра. Сегодня ей хотелось лишь одного — тишины.