8.2
Женева, 1816 год
- Все это знакомые нашей семьи, - с улыбкой объяснила Валентина.
Прикосновение ее ладони к его руке затуманивало разум. Юноша опьянел от радости, и ему казалось, будто он парит над паркетом.
Прием семейства Лиотар в честь его приезда был поистине великолепен. В особняке в Женеве собралось около сотни уважаемых людей города: богатые купцы, высшие военные чины и аристократия. Тут были люди, наделенные властью, которые хотели упрочить свое положение в деловых кругах, художники искали меценатов, а знатные мамаши подбирали подходящих женихов для своих дочерей.
- А вон близкий друг моего отца, граф Людвиг фон Карнштайн, - она указала на мужчину, окруженного толпой гостей, собравшихся словно для того, чтобы послушать проповедь.
Граф был высок, черная одежда подчеркивала его стройность. Это бледное лицо сложно было забыть, и Никколо сразу его узнал.
- Граф Людовико, - пробормотал он, но Валентина его не услышала.
Хотя они были в нескольких метрах от графа, фон Карнштайн обернулся. Вежливо извинившись, он отделился от толпы, приблизился к Валентине.
- Валентина! - На его губах заиграла любезная улыбка. Граф слегка поклонился. - Я очень рад видеть вас вновь. Кажется, что с момента нашей прошлой встречи прошла целая вечность, - слегка прищурившись он оглядел ее. - Очевидно, Италия пошла вам на пользу.
Никколо с раздражением отметил, что Валентина убрала ладонь из его руки, присев в реверансе. Магия момента была разрушена, сейчас он был всего лишь ее другом и спутником. Юноша почувствовал себя одиноким среди всех этих людей.
- Дорогой граф, позвольте представить вам Никколо Вивиани, шевалье д'Отранто, сына графа Ареццо. Он сопровождал меня сюда из Тосканы и был очаровательным и отважным спутником. Он даже защитил меня от грабителей, напавших на нас по дороге в Шамони.
Граф еще мгновение смотрел на Валентину, а затем повернулся к Никколо. Юноша слегка поклонился.
- Граф, - кивнул он. - Вы совершенно не изменились.
- Чего нельзя сказать о тебе, Никколо. Ты стал настоящим мужчиной, как я погляжу. Грабители, говоришь?
- Ах, так вы знакомы? - вмешалась Валентина и, к восторгу Никколо, вновь взяла его под руку.
Но при этом она смотрела на графа. Людовико провел ладонью по ухоженной бородке и улыбнулся.
- Да, это так, дорогая. Раньше я вел дела с семьей Вивиани и временами бывал в роскошном доме отца Никколо.
- К сожалению, вдруг вы куда-то пропали.
Когда это произошло, Никколо был еще совсем маленьким и интересовался делами семьи значительно меньше, чем сейчас, но он прекрасно помнил, как волновался отец из-за неожиданного исчезновения своего дорогого партнера.
- Тамашний климат был мне не по нутру и к тому же вредил моему здоровью, - ответил граф.
Прежде чем Никколо успел что-то сказать, к ним подошла стареющая дама в пышном темно-зеленом платье, которое шло бы ей намного больше, если бы вырез был не так глубок.
- Дорогой граф, - воскликнула она издали. Ее движения были неудержимыми, как ход светил. - Я непременно должна вас кое-кому представить!
- Прошу прощения, - поклонился граф.
Дама в зеленом, не церемонясь, схватила Людовико под руку и потащила прочь, не удостоив собеседников графа даже взглядом.
- Какая невоспитанность, - заметил Никколо.
- Это мадам Боссени, - рассмеявшись, отмахнулась Валентина. - Она по-прежнему ищет подходящего супруга для своей дочери.
- Мне она показалась скорее почтенной бабушкой, чем матерью с дочерьми на выданье.
- Именно.
- Вот оно что, - догадался Никколо.
- Лучше расскажи мне о графе. Что у вас произошло? И не пытайся убедить меня, что я выдумываю.
Они медленно двинулись по салону, кивая другим гостям, но не присоединяясь ни к одной из групп. Никколо наслаждался прикосновением ее руки, таким легким, но таким важным для него.
- Граф был деловым партнером моего отца. Он вращался в высших кругах общества.
- И?.. - продолжала допытываться Валентина.
- Как тебе известно, времена Наполеона были трудными для всех нас. Повсюду войска, война в разгаре, в битвах полегло столько солдат... Но граф Людовико, прости, граф фон Карнштайн, казалось, не имел к этому никакого отношения. А потом однажды просто исчез. Отец боялся, что его схватили представители тайной полиции, а может быть, даже убили без суда и следствия. Мы не могли его найти. В то время пропадали и другие именитые люди. Плохое было время.
- Так французы взяли его в плен?
- Я не знаю этого наверняка. Возможно, он прятался от преследователей. Мама тогда очень испугалась. Я увидел, что у нее просто слезы наворачивались на глаза. По-моему, она боялась, что нас может постичь та же судьба.
Валентина оглянулась в поисках графа. Ее глаза заблестели, и Никколо это совсем не понравилось. Вокруг Людовико вновь собрались все гости, но сам граф словно находился в центре циклона: все вокруг говорили и смеялись, а он молчал и лишь загадочно улыбался.
- Прошлое графа фон Карнштайна исполнено тайн, - заметила Валентина. - Как интересно...
Никколо заметил, что Людовико смотрит на него. В темных глазах графа не отражались никакие чувства, но юному итальянцу показалось, что Людовико улыбается какой-то шутке, смысл которой оставался недоступным для всех остальных.
- А может быть, ему просто не нравилось, что в Италии так солнечно, - равнодушно заметил он.
Наконец Валентина отвлеклась от этого мрачного графа и вновь рассмеялась. Ее обворожительный смех заставил Никколо позабыть обо всех своих мнимых бедах.
- Вы тоже член блистательного круга? - Какой-то юноша, подойдя к ним, одарил Валентину похабной улыбкой.
- Не понимаю... - начал Никколо, но незнакомец грубо перебил его.
- Я имею в виду гулянку сегодня вечером. Мы бросим вызов судьбе, как и надлежит добрым христианам. Перекинемся в картишки, - отхлебнув вина, парень посмотрел на Никколо. - Или вы не игрок в фаро?
- Должно быть, вы меня с кем-то путаете, мсье...
- Жан-Батист Рауль де Базерат, - он поклонился. - С кем имею честь?
- Никколо Вивиани, шевалье д'Отранто. Боюсь, я действительно не игрок, как вы выразились.
- Тогда простите за беспокойство. Я видел, что вы беседовали с Людвигом, и подумал, что он договорился с вами о сегодняшней игре после приема.
- Так граф играет? - вмешалась Валентина.
- Да, дитя мое, - Базерат вновь улыбнулся, пригладив усы. - Но, конечно, только с друзьями, людьми чести. Все в разумных пределах, - он вновь повернулся к Никколо. - Прошу меня простить, я должен встретиться с моей дамой.
Никколо кивнул, и Базерат, подойдя к какой-то девушке, повел ее по салону.
- Ну и грубиян, - пробормотал Никколо.
- А по-моему, он смешной, - улыбнулась Валентина. - Знаешь, его род очень древний. Говорят, они могут проследить свое генеалогическое древо до времен крестовых походов в Палестину. Но постой-ка, я хочу тебя кое с кем познакомить.
Она подвела Никколо к пожилому мужчине с большой лысиной, обрамленной пучками седых волос. Ему было лет шестьдесят, и по его лицу было видно, что он прожил полную и интересную жизнь.
- Никколо, позволь представить тебе Марка Августа Пикте. Мсье Пикте, это Никколо Вивиани, шевалье д'Отранто. Мсье Пикте очень известен в научных кругах, и его слава разносится далеко за пределы женевского кантона. Он основал журнал "Британская библиотека".
- Я лишь посодействовал этому, Валентина. Этим занимались и мой брат Шарль, а также Фредерик Морис, - старик мягко улыбнулся.
- Для меня честь познакомиться с вами, мсье, - Никколо поклонился. - Слава прекрасного города Женевы, как центра знаний и учености, дошла и до Тосканы.
- Вы очень любезны, шевалье.
Они разошлись.
У Никколо уже голова гудела от всех этих имен, а ведь его представили не всем гостям. Но Валентина весь вечер не отходила от него, знакомила с присутствующими, рассказывала обо всем, что Никколо следует знать, и умело вела разговоры с гостями. Прием пролетел очень быстро.