Глава 13. Я полюбил ее
— Ты правда думаешь, что Лилит тебя простит, если со мной что-то случится?.. — Его голос дрожал, но он не отводил взгляда. — А Роуз?.. Прости меня, но я прошу — отпусти. Мне нужно быть на свадьбе… Я должен… должен спасти её. Ты ведь хочешь, чтобы твоя сестра была счастлива… Не так ли?..
Эти слова вонзились в меня, как нож. Я замер. Что-то внутри сжалось. Глубоко, болезненно. Но…
Если я отпущу его сейчас — Она всё равно будет в опасности.
Я не могу. Не имею права. Я не могу жертвовать ею ради надежды.
Не могу жертвовать Роуз…
Она моя сестра. Единственный родной человек в этом проклятом мире. Я слишком много раз терял. Больше не хочу.
— Почему ты думаешь, что я отпущу тебя, Лукас? — прошептал я, глядя на него в полумраке. — Она выходит за другого. Всё между вами… давно окончено.
Он не ответил. А я отвернулся — и ушёл.
Шаг за шагом. Каждый словно гремел эхом в груди.
А сердце… сердце будто бы предательски замерло на миг. Но я не оглянулся.
***
Роуз сидела в своей комнате. Ни тени прежней жизни, ни лица. Она была сломлена. Весь замок кипел в предсвадебной суете, в залах развешивали ленты, готовили вино, звучали смех и музыка… А она — просто пыль в углу чужого праздника. Её мир рушился, а никто, казалось, этого не замечал.
Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла Лилит. Без лишних слов она села рядом, неожиданно даже для самой себя положив ладонь на плечо Роуз.
— Эй… ты как?
Роуз медленно повернула голову. Глаза покраснели от слёз, щеки были мокрыми, губы дрожали. Её взгляд был полон боли, но она ничего не сказала. И не нужно было. Лилит поняла всё без слов.
— Я знаю, что случилось, — тихо сказала она. — И, может, я не смогу всё исправить… Но я здесь. И если ты позволишь — я постараюсь быть рядом. Хоть немного.
— Лилит… — прошептала Роуз с надломом в голосе.
Она обняла её — резко, будто боялась, что если не сделает это сейчас, то не успеет никогда. Лилит не отстранилась. Просто сидела и позволяла ей уткнуться в плечо, плакать, дрожать — быть живой, быть разбитой.
В этой тишине между двумя сломанными мирами было что-то по-настоящему настоящее.
Роуз спала. Я это знал — она не могла не уснуть после такого. А Лилит вышла из её комнаты почти бесшумно, как тень. Но когда её взгляд упал на меня — всё её спокойствие исчезло. Её глаза вспыхнули, как пламя, и она пошла прямо на меня, будто собиралась разорвать.
— Ты серьёзно?! — сорвалось с её губ. — Твоя сестра выходит замуж против своей воли, а ты стоишь тут и делаешь вид, что ничего не происходит?! Ты что, тряпка? Или настолько боишься собственного отца?
— Воу, воу… — Я вскинул брови, пытаясь удержаться от улыбки. — Малышка, полегче.
Она была как буря. Горячая, дикая, неуправляемая. И чертовски красивая. Я не мог оторвать от неё взгляда, даже когда она, почти уткнувшись в мою грудь, продолжала кричать.
— Ты хоть видел её глаза, Деймон?! Видел, что с ней?! Она не просто разбита — она раздавлена. И ты... ты просто стоишь тут, как будто это не твоя грёбаная сестра!
— Это был приказ моего отца, — отрезал я, но в глубине сам ненавидел, как это звучит. Слабость. Оправдание.
— Если Лукасу причинят боль — хоть каплю, хоть царапину! — она прижалась ближе, почти зарычала, — я приду за тобой первой. И ты будешь молить, чтобы я остановилась!
Я сделал шаг. Один. Второй. И теперь между нами не было пространства вообще.
— Успокойся, — прошептал я, чувствуя, как бешено колотится кровь.
Но она не слушала. Она горела. И я уже не знал, кого из нас это сжигает сильнее.
Я не выдержал.
Схватил её — грубо, резко. Вцепился в её лицо, в её злость, в её дыхание. И поцеловал.
Нет. Я врезался в неё, как удар молнии. Наши рты столкнулись, не ища нежности — только власть, только огонь. Она сначала хотела вырваться, я чувствовал это — но потом вцепилась в меня с той же яростью. Нас тянуло друг к другу, как двух зверей на запах крови. Руки её скользнули по моей груди, сжались в кулаки на моей рубашке. Мои пальцы вцепились в её бёдра. Я хотел прижать её к стене. Почувствовать, как дрожит от злости и от желания.
Это был не поцелуй. Это была война.
И я не собирался проигрывать.
— Придурок, — выдохнула она, снова прижимаясь ко мне, — ты сводишь меня с ума.
Её голос был хриплым, в нём дрожала ярость, но не только. Там была жажда. Боль. Что-то глубокое, дикое, будто она устала бороться — и с ним, и с собой. Её лоб прижался к моему, дыхание обжигало мне кожу, руки сжимали мою рубашку так, будто она держалась за последнюю грань, чтобы не рухнуть.
— Я тебя ненавижу, Деймон… — прошептала она, и губы её коснулись моих снова, уже не в порыве гнева, а как признание.
— Тогда поцелуй меня так, будто хочешь убить, — прошептал я в ответ.
И она сделала именно это. Без остатка, без тормозов, без пощады. Как будто именно в этом поцелуе — всё, чего ей не разрешали чувствовать.
Её губы скользнули к моей шее, как заклятие, сладкое и холодное. Один поцелуй — будто метка. Укус — острый, внезапный. Первый глоток — боль, переплетённая с восторгом. Второй — уже безжалостная жажда, как будто она пила мою душу.
Мои пальцы, потеряв волю, скользнули к её талии, сжали её, вжимая в себя, в этот миг между жизнью и чем-то большим. Она прильнула ближе, почти нежно… почти.
— Клянусь… — прошептала она, её голос был не голосом, а ядом, обёрнутым в шелк, — я убью тебя… когда-нибудь…
И я знал: она не лжёт. Но чёрт возьми, как же я хотел, чтобы это "когда-нибудь" никогда не наступило. Или наступило слишком сладко.
— Малышка… — прошипел я сквозь стиснутые зубы, когда её губы снова коснулись моей кожи. — Если ты не перестанешь… я просто не смогу сдержаться. И тогда…
Мои руки вжались в её тело, будто пытались вобрать её всю, до последней дрожи, до последнего вздоха. Я сжимал её, как будто она могла исчезнуть, как будто мне было мало — безумно, мучительно мало.
— Я просто возьму тебя. Здесь. Сейчас.
И в этот момент между нами не осталось ничего — ни воздуха, ни слов, ни времени. Только жар. Только голод. Только она.
***
С тех пор прошла уже целая неделя. Всё это время Роуз словно жила в чужом теле — бледная, с потухшим взглядом, она почти не разговаривала и часто плакала, прячась от всех. Я — Лилит — поклялась себе, что не позволю этому кошмару случиться, пообещала, что сделаю хоть что-то… Но чем ближе подступал день свадьбы, тем сильнее во мне росло сомнение: смогу ли я действительно вмешаться? Смогу ли пойти до конца?
***
Наступил день свадьбы. Моя сестра стояла в подвенечном платье, безупречно красивом, но её лицо… оно не лгало. Она не была счастлива. Губы дрожали, глаза смотрели куда-то сквозь толпу, словно душа её уже покинула тело.
Рядом с ней — жених. Светловолосый, голубоглазый аристократ с вечной маской надменности. Сейчас он улыбался так широко, что, казалось, кожа на щеках треснет. Он сжимал её руку — крепко, собственнически.
Я не выдержал. Прошептал что-то о делах и вышел… вернулся в темницу.
— Выпусти меня, прошу, Деймон! Я должен вернуться к Роуз, должен ей помочь!
— Тише! — прошипел я. — Если охрана услышит, мы оба окажемся в цепях.
Подошёл к серебряным наручникам, щёлкнул замок. Он рухнул на каменный пол, почти без сил, но в глазах — пламя.
— Я должен к ней. Срочно. Мы должны успеть...
— Седлаем коней, — сказал я хладнокровно, но внутри всё горело.
Мы выбрались через чёрный ход, не привлекая внимания. Скачем, ветер хлестал по лицу, сердце грохотало в груди. Я ни разу не оглянулся. Времени не было.
У врат замка я обернулся:
— Жди. Последнее крыло. Не двигайся, пока не скажу.
Он кивнул.
Я ворвался в тронный зал, в тот самый миг, когда священник поднял руки над головами пары. Его голос громко и отчётливо звучал под куполом зала
Нет. Не сейчас. Не сегодня. Не так.
Священник открыл молитвенник, голос его был ровен, будто он не замечал, как дрожит воздух вокруг.
— Согласен ли ты, Саймон Йохан, взять в жёны Роуз Блэквут?..
— Да, — твёрдо произнёс светловолосый аристократ, выпрямившись как по команде. Его голос звучал уверенно. Слишком уверенно.
Лукас стоял, прячась в тени последнего крыла, и сердце его будто сжалось в кулак. Он сжал зубы, кровь стучала в висках.
— Согласна ли ты, Роуз Блэквут, взять Саймона Йохана в мужья?..
Молчание. Вечность.
Но не Роуз ответила.
В зал ворвался Лукас. Как пламя. Как буря.
Стража вздрогнула, выхватывая оружие. Он отбивался, нёсся сквозь мечи, удары, к ней — только к ней. Деймон хотел остановить его, крикнул — но не смог.
— Стража, остановите его! — взревел король.
— Отец, НЕТ! — закричала Роуз.
Она выхватила кинжал. Холодное лезвие к своей шее. Её глаза были полны ужаса и решимости.
— Если кто-то подойдёт… я… — голос сорвался.
— Роуз, не надо, прошу… — прошептал Лукас, вытягивая к ней руку. Он не бежал уже — он молил.
— Защитите принцессу! Убейте этого поганца! — не унимался король.
Стража начала сближаться, и вдруг — как вихрь — появилась Лилит. В её глазах сверкнула безумная отвага. Деймон тут же оказался рядом, его лицо потемнело от страха.
— Какого хрена, Лилит… ты подвергаешь себя опасности… — прошептал он ей на ухо, почти дрожащим голосом.
— Меня когда-то волновала опасность… — ответила она, не отводя глаз от врагов.
— Делай своё дело. Делай вид, что сопротивляешься. И начни решать, кто сядет на трон, — прошептала она мне. Я кивнул.
Секунда — и Лилит уже в бою. Всё вокруг превратилось в хаос.
Король, увидев её, замер. Его взгляд впился в меня, как кинжал. И это было хуже любой боли. Но я не отвёл глаз.
— Хватит! — наконец произнёс он. — Если вы сможете убежать до полуночи — я отпущу вас. Но если нет… ты, Роуз, выйдешь за него.
Он подал знак — стража отступила. Все замерли.
Может, это была ловушка. А может — отчаянная попытка сломать нас окончательно.
Лукас не ждал ответа.
Он схватил руку Роуз — и они побежали.
Босиком по мрамору, сквозь зал, где только что решалась судьба. Роуз не обернулась. Она сжимала его ладонь, будто боялась, что если отпустит — утонет. Навсегда.
И в тот миг, когда они выскочили в коридор и двери захлопнулись за ними — весь мир будто перестал дышать.
***
Тёмная ночь окутывала лес мягким покрывалом, и даже луна, будто понимая серьёзность момента, спряталась за тучи. Возле старого замка, где ветер шептал древние тайны, Лукас и Роуз стояли рядом, их силуэты растворялись в темноте, готовые к отъезду.
Лилит крепко обняла Лукаса, задержав дыхание, будто хотела запомнить каждый миг.
— Не вздумай геройствовать, — прошептала она ему на ухо, едва слышно. — Вернись живым... Или я найду тебя даже в аду.
— Мне нравится твой оптимизм, — грустно усмехнулся Лукас. — Но ты же знаешь... я вернусь. Ради тебя.
Он отстранился, взглянув ей в глаза. В них плескалась боль, такая же, как и в его. Они не сказали «прощай», потому что оба ненавидели это слово.
Роуз подошла ближе и, не сдержавшись, обняла Лилит. Тихо, крепко — как будто прощалась с сестрой.
— Спасибо, — прошептала она, пряча лицо на её плече. — Просто... спасибо, за всё.
Лилит, обычно холодная, обняла Роуз в ответ, прижимая её к себе, будто хотела защитить хоть в этот последний миг.
— Ты сильнее, чем думаешь, — прошептала она. — И я горжусь тобой.
Роуз тихо кивнула, отступая, не в силах что-либо добавить.
Деймон стоял чуть поодаль, но даже он, казалось, был тронут. Он обменялся с Роуз прощальным взглядом, в котором было больше слов, чем можно было бы выразить.
— У вас есть ровно двадцать минут, — напомнила Лилит, снова обретая твёрдость в голосе. — Повернёте у чёрной сосны, там патруль уходит на смену. Дальше — через ручей. Осторожнее, там скользко.
Перед самым уходом Лукас ещё раз подошёл к Лилит. Он молча притянул её к себе и обнял. Глубоко, по-настоящему. Ни слов, ни шуток — только тепло двух сердец, даже если одно из них давно не бьётся.
— Не теряй меня, Лилит, — прошептал он.
— Никогда, — ответила она. — Даже если мир сгорит.
Их силуэты исчезали в темноте, как тени, растворяясь в лесу. Только шорох ветра и едва слышные шаги напоминали о том, что здесь недавно было что-то важное.
Что-то, от чего теперь сжимались сердца.
Я далеко отправлял свою сестру даже не знаю куда именно они отправляются а, Лилит отправила своего лучшего друга который возможно был у неё
Как только они скрылись из виду, я медленно подошёл к Лилит сзади. Сердце замирало в груди, словно весь мир перестал существовать — осталась только она. Осторожно, будто боясь спугнуть этот хрупкий миг, я обвил её руками, прижимая к своей широкой груди. Она вздрогнула, но не отстранилась — просто тихо выдохнула, как будто ждала этого.
Я опустил голову к её уху, вдохнув знакомый аромат её волос.
— Я люблю тебя, Лилит… — прошептал я с дрожью в голосе, вложив в эти слова всё, что давно копилось внутри: тоску, желание, нежность, страх потерять.
Она обернулась ко мне, и в её взгляде отразилось то же самое чувство. Я не удержался — склонился ближе и поцеловал её, мягко, бережно, но с отчаянной страстью, словно этот поцелуй был единственным способом сказать всё, что не укладывалось в слова.