6 часть
У Феликса искры перед глазами такие, что кажется — он вот-вот ослепнет, потому что губы Хёнджина на члене ощущаются по-особому хорошо. Потому что тот умело вбирает сразу на половину, а потом достаёт головкой до горла, звучно причмокивает, помогает рукой... Ли старается глубоко дышать, тянет носом родной запах кипариса и яблока, а ещё наглеет и толкается сам, пока не чувствует, что вот-вот кончит, из-за чего резко отстраняется, но Хван, он... — Не стесняйся меня. И Ликс достигает высшей точки наслаждения, изливается, пачкая его лицо, его прекрасное лицо, а потом краснеет, увидев это... Он о таком мечтал в своих самых влажных снах, но никогда бы не подумал, что всё превратится в такую чувственную реальность. — Хён, пожалуйста, — просит Феликс, когда Хёнджин целует его в губы, навалившись всем телом. — Пожалуйста, лиши меня девственности... Мир вокруг будто превращается в стоп-кадр из киноленты старого фильма. За окном трещит мороз, кто-то скрипит, шагая по снегу, на стене часы с кукушкой отбивают свой ритм, а больше ничего и не слышно... Хёнджин смотрит на младшего внимательно, пытаясь понять серьёзность его намерений, и осознаёт — Ли не отступит. — Я научу тебя кое-чему, ладно? — предупреждает Хван. — Тебе нужно будет расслабиться, а для этого сейчас ты несколько раз сделаешь одно упражнение. Феликс соглашается, и Джин объясняет, что ему необходимо лечь ровно и закрыть глаза, постараться дышать спокойно и размеренно, а потом медленно сжать сфинктер анального прохода и держаться около трёх секунд, после чего на несколько секунд расслабить мышцы. Цикл упражнений нужно повторять в течение нескольких минут. Хван рассказывает и о дыхательной методике, которую Ликсу нужно будет применить во время проникновения. Он оказывается заботливым. Очень... Феликс не сомневался, а теперь лишь убедился в том, что его хён — очень нежный, ласковый и осторожный. А потом Хёнджин достаёт смазку и презерватив, раскатывает его, пока Ли наблюдает и возбуждается от этого действия по новой... Он выдавливает большое количество лубриканта на ладонь, разогревает его, смазывает Феликса и пробует проникнуть одним пальцем... Ликс дышит так, как учил хён, и старается максимально расслабиться, чтобы первый раз не стал для него плохим воспоминанием... И всё получается. Хван входит по миллиметру, никуда не торопится, действует медленно, как и обещал, но потом, когда Феликс привыкает, он, ориентируясь на ощущения младшего, позволяет себе проникнуть глубже и даже ускориться. Шепча успокаивающие слова чуть вздрагивающему Ликсу, он покрывает его тело поцелуями, и тот прикрывает глаза, постепенно растворяясь, смешиваясь, окончательно проникая на самую подкорку сознания... Феликс — счастливый билет, а Хёнджин — тот самый счастливчик, сумевший прибрать его к рукам. Хотя... Они оба друг для друга — джекпот, который сорвали, оказавшись в крепких объятиях. — Ох, хён, вот так, да... — просит Ликс, когда Хван находит удачный угол, а потом наращивает темп, попадает по простате, из-за чего младший притягивает к себе подушку и закусывает её, чтобы не стонать слишком громко — смущается. Но Хёнджин убирает её в сторону и просит не сдерживаться, просит быть громким, быть настоящим... И они летят в свой личный космос, хватают губами воздух, поднимаются выше мерцающих звёзд, выше неба, находят там единение, сливаясь со звуками и громкими мыслями. Они приходят к финалу с небольшой разницей, а потом валятся на постель без сил и лежат так, не шевелясь, несколько минут. Первым отмирает Хёнджин, он забирается на Ликса, наклоняется, целует влажно-медленно, носом снова тычется в щёку, а потом... Начинает смеяться. Заливисто, звонко! Ли же смотрит на него непонимающе. — Хён? — Ох, хвостик... Я тут вспомнил слова Чана, прости. — Что за слова? — хмурит брови Феликс. — О том, что, если я вот так на тебя, такого крошечного, залезу, то ты и крякнуть не успеешь — испустишь дух. — Чегооо? — таращится Ликс, не веря своим ушам. — Вы что, обсуждали с этим шкафоподобным меня и то, как ты на меня залезешь?! — Обсуж... Что? Шкафоподобным? — Хёнджин хохочет с новой силой и падает обратно на постель, распластавшись рядом с младшим. — Это такая долгая история, хвостик... — Ты удивишься, но я никуда не тороплюсь, — отзывается тот, — у нас тут лес, бежать некуда, зато времени свободного дофига и больше. — Ладно, — сдаётся Хван. — Тогда примем душ, заварим чай, и я всё расскажу. Окей? — Окей, хён. Я чур первый! — кричит Феликс и подрывается с места. — Вместе, дурила! — вопит в ответ старший и летит следом. А потом чистая одежда, горячий чай и долгие разговоры до самого утра. Ликс слушает и не верит... Всё ещё подозревает, что находится во сне, просит хёна его ущипнуть, после чего понимает — происходящее всё же реальность. Ещё около двух лет назад у Хёнджина к Феликсу возникли некие чувства. Вернувшись однажды из Сеула на каникулы в родной город, Хван обнаружил там совсем другого лучшего друга... Ли изменился. Ему было шестнадцать, и он стал очень привлекательным молодым человеком. Нет, он всегда был симпатичным, но взросление явно пошло ему на пользу... Хёнджин постарался отбросить эти ненужные мысли и, чтобы не напугать младшего, постарался в то лето даже меньше с ним контактировать. Потом отправился в столицу, попытался завести там отношения с каким-то смазливым парнем — ориентацию свою он принял давным-давно, но большой любви не случилось, а потому они расстались уже через пару месяцев. Потом он приехал в родной город, когда Ликсу было семнадцать — тот похорошел пуще прежнего, а когда заговорил с хёном своим низким голосом — Хван готов был орать и драть на своей голове волосы. Младшего хотелось. До безумия. Целиком и полностью, да желательно навсегда. Но он всё ещё был ребёнком, а Хёнджин, обозвав себя педофилом проклятым, огорчённо вернулся в Сеул, по дороге ругаясь на собственный подарок в виде медведя. Он продолжил учёбу и работу — на тот момент они уже сдружились с Чаном, а потому Хван рассказал лучшему другу о своих «запретных» чувствах. Тот посоветовал дождаться совершеннолетия, а потом приехать и попробовать что-то предпринять, а пока заняться работой, ведь Джин поставил перед собой цель — накопить денег на первый взнос за квартиру.
Всё получилось. Он взял студию в ипотеку на несколько лет, сделал там классный ремонт и, разрабатывая дизайн, думал о младшем... Фантазировал о том, как тот приедет учиться в столицу и поселится с ним, вместо того, чтобы жить в общежитии, но все эти мечты были призрачными, ведь Хёнджин всегда думал, что Ликс относится к нему, как к другу, а то и как к старшему брату. Это делало больно, а потому он даже не мог завести нормальные отношения — периодически встречался с парнями, водил их в ресторан, потом подбрасывал до дома, на том всё и заканчивалось. Ещё и Феликс пропал. Перестал писать сам, а Хван так закрутился с этой учёбой, работой и ремонтом, что падал по вечерам без сил и старался поменьше думать о младшем. Но потом Ли исполнилось восемнадцать, он выложил в инстаграм фотографии с праздника, и Хёнджину снесло крышу. Младший выглядел совсем не как младший... Он превратился в сексуального парня, который любую девчонку, должно быть, в их городке мог покорить. Написав ему сообщение с поздравлениями, Джин завалился в бар и набрал Чану, а тот присоединился уже через полчаса. Они вместе выпили, обсудили всё, и решили, что надо ехать на Новый год в родной город, а Чан предложил отправиться вместе с ним в качестве моральной поддержки. Тогда-то он и пошутил, что, если Хёнджин навалится на изящного и миниатюрного Феликса, то раздавит его к чертям собачьим. — Я всё это время думал, что у тебя там отношения, что очередь из девушек... — делится Феликс своими былыми переживаниями. — А ты... — А я думал только о тебе. Для меня нет других, хвостик... — признаётся Хёнджин и берёт его за руки. — Хотя, признаться честно, очереди из девушек всегда меня преследовали, — посмеиваясь. В душе у Ликса вновь распускается сирень — цветок первой любви. За окном зима, но это ничего — на его сердце тепло, очень. А потом Хёнджин делает ещё одно признание: оказывается, что он специально присматривался к младшему за новогодним столом, а потом намеренно пришёл в его комнату, где умышленно забрался на кровать и примостился головой на коленях, попросив сделать массаж. Хотел понять реакцию... Понял. Даже увидел наглядно, а потому решил действовать. И действительно, как самый настоящий шулер подобрался к своей долгожданной колоде карт, соблазнил, очаровал, заманил в этот домик посреди леса, в котором они проведут ещё два дня, наслаждаясь друг другом. Потом вернутся в родной город, где все вчетвером отправятся в бар и выяснят, что Чонин и Чан неприлично быстро сблизились за время их отсутствия... А затем горькие прощания на несколько месяцев. У Феликса и Чонина впереди выпускные экзамены из школы, у Хёнджина диплом и работа, а у Чана бизнес. Они обязательно встретятся весной, когда старшие приедут на выпускной, а потом все вместе улетят в Сеул, чтобы начать там новую жизнь... Чонин поселится в общежитии, но Чан его, конечно, в скором времени заберёт к себе, а вот Хёнджин и Феликс сразу начнут жить вместе. Ещё через полгода они признаются родителям, которые, разумеется, будут ошарашены такой новостью, но обязательно примут чувства любимых детей, и даже будут рады, что теперь наконец смогут стать настоящей семьёй. — По-моему, погода изменилась и снег стал влажным. — Ликс наблюдает за падающими снежинками за окном, когда на улице уже светает. — Намекаешь, что нам всё-таки придётся вылепить снеговика? — Мы не делали это лет десять! — восклицает тот и тянет за руку Хвана. — Идём, хён, пожалуйста. Они тепло одеваются, так и не поспав, пока все другие жители комплекса ещё отдыхают, и вываливаются на улицу, где снег и правда стал влажным. Снеговик получается просто огромным! Они украшают его мишурой, которую стаскивают с большой ёлки у домика администрации, а ещё Хёнджин отдаёт ему свою шапку. Вместо носа прикрепляют кедровую шишку. Снеговику дают имя: Мистер Новый год, а Феликс шутит, что он напоминает ему Чана — такой же здоровенный, потому альтернативной кличкой становится: шкафоподобный. — Кстати, хочешь расскажу ещё один секрет? — спрашивает Хёнджин, когда они падают в снег рядом с белоснежным другом и снова ловят языком парящие в воздухе снежинки. — Валяй! — В тот вечер, когда тебе исполнилось восемнадцать, ты выложил свои фотографии с праздника, а я потом напивался в баре с Чаном, произошло ещё кое-что. — Любопытно... — Феликс поворачивается к нему лицом и смотрит вопросительно. — И что же? — На твоих снимках были друзья, — продолжает рассказ Хван. — В том числе, и Чонин... — Так... — Я показывал эти фотографии Чану. — Хёнджин подползает поближе. — И?.. — И он сказал, что должен заполучить этого красавчика, — смеётся Хван, обнимая Феликса рукой в варежке, на которой комки снега. — Да ладно??? — восклицает Феликс, округляя глаза. — Блять! А я ведь ревновал его к тебе... Думал, что вы того-самого... — Того-самого? — удивляется Джин. — Боже, нет... Нет! Никогда! Мы просто друзья, хвостик, и всегда ими были. — Так, погоди, значит, он уже знал о Чонине, когда вы сюда ехали?.. — вспоминает главную тему разговора Ли. — Именно. Он дождался его совершеннолетия, а потом сам купил нам билеты на Новый год. — Делааа... — Я предупреждал его, что Ян у нас с ебанцой, — рассказывает Хван, подбираясь ещё ближе, к губам. — Но он упёрся и сказал, что ему это надо... А ведь мы даже не знали: вдруг этот твой Чонин гетеросексуал? — Я тоже так думал, пока не увидел его рядом с Чаном... — задумчиво произносит Феликс, ещё даже не подозревая, что эти двое уже провели ночь вместе, хоть пока и без интима, конечно. — Вот так бывает, хвостик. Но хватит о них, хочу о тебе! А потом тянется и целует замёрзшими губами, которые вмиг отогреваются. На улице уже совсем светло становится, а прошлая ночь кажется каким-то миражом... Нацеловавшись, они возвращаются в свой дом, где спешно переодеваются в сухую одежду, а в скором времени им приносят завтрак. После еды парни заваливаются спать до самого обеда, чтобы после сна снова наслаждаться обществом друг друга, стараясь не упустить ни единого момента, ведь совсем скоро им придётся расстаться до весны и поддерживать связь лишь по сообщениям и видеозвонкам... — Два самых настоящих шулера, — бормочет, проваливаясь в сон, Феликс, снова вспомнив о Чане. — Ты и этот твой шкафоподобный... Соблазнили двух школьников, взяли хитростью... — Будто эти школьники были против, — усмехается Хёнджин и, притянув к себе Ликса, целует в мягкую щёку. — Да мы только за, — улыбается почти спящий младший. — Это ты ещё не знаешь, что идея с массажем принадлежит Чану, — тихо проговаривает Хван, думая, что Ли уже не слышит.
— Я же говорю, — реагирует тот. — Два самых настоящих карточных шулера... А потом засыпает, окутанный любовью и нежностью. Окутанный заботой, ведь блудный друг, ставший отныне его парнем, поправляет его одеяло, когда тот раскидывается, накрывает обратно и, любуясь, шепчет: — Если я и шулер, бейб, то ты — мой лучший приз. Моё большое везение, мой самый красивый фильм... — И, чмокнув в висок, добавляет: — Мой маленький Голливуд.
****
Это самая длинная гласа
В 2000 слов
По факту фф закончился но ещё есть бонус по ЧанЧонам