Глава 21. Крылья ангела.
«Пусть кровь омоет моё сердце, ведь рана тела заживает быстрее, чем язва души…»
***
Деревушка Мюрела, 1885 год.
Боль телесных ран казалась незначительной рядом с терзающей болью души, разрывающей её на куски. Она проклинала себя вновь и вновь, вспоминая сладкие обещания и фальшивые улыбки, ставшие теперь отравленным ядом. Красивые речи, раньше звучавшие музыкой, теперь были невыносимы, словно лезвия ножа, царапающие самое сокровенное.
Дикий крик младенца на алтаре вспарывал тишину ночи острее клинка, затачиваемого рукою мясника. Люди кричали истошно, голося непроизносимое горе, звали на помощь тех, кто давно покинул этот мир. Всё перемешивалось в жутком хоре боли и ужаса, грозящем вот-вот обрушиться безумным водопадом, уничтожившим рассудок навсегда.
Храм дрожал, стены трескались, воздух наполнился дымом и страхом. Вонь костра вперемежку с запахом свежей крови обжигала лёгкие. Но сильнее всего билось сердце — ощущая тот самый миг, когда весь мир рухнул окончательно.
Ад опустился на землю в эту темную ночь. Время остановилось, пространство замерло в ожидании последней капли греха, капнувшей с небес в пропасть вечного забвения.
***
Девушка стояла посреди разрушающегося храма, окруженная адским хаосом. Ее хрупкую фигуру сковывали тяжелые железные цепи, глубоко врезавшиеся в кожу рук и ног. Белоснежная ряса, некогда символ чистоты и смирения, теперь была пропитана кровью и грязью, испачкана слезами, струящимися по лицу. Волосы цвета снега ниспадали спутанными прядями, словно туман над озером, создавая иллюзию неземного происхождения.
Ее руки бережно перебирали четки, тихонько шепча молитвы, полные отчаяния и мольбы о спасении. Сердце билось отчаянно, будто пыталось вырваться наружу, стремилось покинуть тело, разрываемое болью и горечью воспоминаний. Алчные взгляды толпы, жадно наблюдавшей за ее страданиями, отражались в зеркале ее души, превращаясь в кошмар, повторяющийся вновь и вновь.
— Спаси меня… избавь от этой муки, — беззвучно шептала она, обращаясь к невидимым силам, чьи голоса эхом отзывались в ее сознании. Мысли метались, порождая бесконечный круг вопросов и сомнений. Почему боги молчат, игнорируют ее призывы? Почему позволили превратить ее в орудие смерти?
Ее тело было покрыто рубцами и порезами, оставленными теми, кто считал ее своей собственностью. Раны тела меркнут рядом с душевными травмами, нанесенными годами издевательств и насилия. Каждый взгляд, каждое прикосновение оставили след, превративший ее в подобие чудовища, лишенного права выбора и свободы воли.
Она знала, что ее руки замараны кровью множества невинных душ, убитых ею самой. Эта кровь отпечаталась на ее коже, въелась в сознание, отравляя каждую мысль. Несмотря на ненависть к человеку, чье лицо запечатлено в памяти, она испытывала глубокое чувство вины перед всеми остальными. Ее молитва стала просьбой о прощении, желанием искупить грехи прошлого, обрести надежду на будущее.
Но даже тогда, стоя на коленях перед алтарём, осознавая неизбежность собственной участи, она отказывалась принять смерть. Внутри неё кипел гнев, смешанный с обидой, желание выжить вопреки всему. Её душа жаждала освобождения, избавления от мучителей, позволивших ей стать убийцей. Каждая капля крови, каждая жертва усиливали её решимость бороться, несмотря на невыразимую боль и страдания.
Вокруг царил кромешный хаос: храм трещал по швам, пламя пожирало деревянные балки, заполняя помещение едким дымом. Воздух вибрировал от криков, стонов и рыданий, сливающихся в единый хор ужаса и отчаяния. Девушка продолжала молиться, борясь с желанием погрузиться в темноту забытья, продолжая искать спасение там, где, казалось, никто не услышит её зов.
Отчётливо слышен был звук шагов, приближавшихся сквозь шум огня и треск деревянных балок. Эти шаги принадлежали людям, которым давно следовало погибнуть, однако судьба распорядилась иначе. Когда-то эти женщины были её союзниками, сейчас же стали врагами, воплощением предательства и лжи.
Тяжело дыша от боли и напряжения, девушка прекратила свою молитву. Она попыталась приподнять голову, чтобы увидеть вошедших в храм двух монахинь. Старшая выглядела сурово и неприступно, её глаза сверкали холодной уверенностью. Юная сестра, напротив, казалась менее уверенной, её неуверенность читалась в каждом движении.
— Всё готово, — сказала старшая монашка своим глубоким голосом, подходя ближе к пленённой девушке. — Настало время завершить обряд подношения.
— Но почему я? — спросила девушка дрожащим голосом, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева и возмущения.
Старшая монашка подошла вплотную и резко схватила девушку за подбородок, заставив смотреть прямо в глаза.
— Потому что ты послана сюда богами, — произнесла она твёрдо. — Это твой священный долг, избранная!
— Я больше не буду убивать невинных! Особенно детей! — вскрикнула девушка, сопротивляясь хватке. Боль снова пронзила её тело, обостряя чувства.
Старшая женщина нахмурилась ещё сильнее, отпустив лицо девушки и отвесив ей сильный удар по щеке.
— Ты думаешь, у тебя есть выбор?! — прорычала она злобно. — Мы делали это много раз, и ты тоже будешь подчиняться воле высших сил! Иначе нас ждёт наказание гораздо худшее, чем эта жалкая жизнь здесь!
— Вы сами выбрали этот путь, вы решили приносить в жертву невиновных! — закричала девушка в ответ, стараясь преодолеть собственную слабость. — Однажды вас найдут и покарают за ваши преступления!
Монахиня рассмеялась хриплым смехом, будто издевательски наслаждалась страданиями своей жертвы.
— Найдут? — повторила она, качнув головой. — Твоя семья давно отвернулась от тебя, дорогуша. У тебя никого нет, кроме нас, и ты это прекрасно знаешь.
Эти слова попали точно в цель, заставив девушку сжать зубы от горечи правды. Её сердце дрогнуло, наполнившись болью одиночества и отчуждения.
— Лучше смирись и сделай, как велено, — добавила монашка мягко, хотя голос её звучал угрожающе. — Служение культу приносит пользу нам всем, включая тебя и нашего господина.
— Кому именно? — прошипела девушка сквозь стиснутые зубы, полыхая ненавистью. — Тебе и вашим жалким сообщникам?
С этими словами она неожиданно плюнула прямо в лицо монахиням, выплеснув всю накопленную злость и отвращение.
— Мне плевать на вашего мерзкого господина! — выкрикнула она. — Его культ служит только одному — уничтожению невинных душ ради прихоти жалких существ в ночи!
Старшая монашка насмешливо приподняла бровь, словно сомневалась в искренности слов девушки.
— Ты всё ещё не понимаешь, — сказала она холодно и твёрдо. — Наш культ — единственное, что удерживает тебя от твоей ужасной судьбы. Если бы не мы, твоя участь была бы куда хуже. А за твои бунтарские выходки придётся платить.
Одна из младших сестёр, находившихся поблизости, осторожно приблизилась, нарушая мрачную тишину. Лицо её выражало тревогу, глаза пристально смотрели на жертву, руки нервно сжимались в кулаки.
— Начинайте приготовления к подношению, — твердо приказала старшая монахиня.
Младшая сестра молча поклонилась и решительно направилась к девушке в кандалах, внимательно разглядывая её с еле заметным отвращением. Из складок своей рясы она достала предмет, заставивший жертву мгновенно похолодеть от страха.
Испуганная девушка инстинктивно дернулась, пытаясь освободиться, но крепкие руки монахинь надежно удерживали её.
— Тише, моя дорогая, — проговорила младшая монахиня с ноткой сарказма. — Это всего лишь предварительная процедура...
Старшая монахиня медленно приблизилась к алтарю, где неподвижно лежал окровавленный младенец, покрытый черной тканью. Достала старинный кинжал и резко ударила себя по руке, проливая кровь на каменный пол.
Закрыв глаза, она начала тихо произносить древнее заклинание на забытом языке, звучащее жутко и чуждо современному слуху. Вместе с каждым произнесённым словом тело младенца, покрытое кровью и тенями, стало мерцать странным красноватым светом, постепенно охватываясь слабым огнем. Облако дыма и таинственное сияние начали заполнять пространство, ребенок начал пылать изнутри, распространяя вокруг запах сожжённых плоти и ткани.
Окропившись собственной кровью, монахиня осторожно протянула руку к огню и дотронулась до лезвия своего древнего кинжала, погруженного в пылающее тело ребенка. Раскалённое добела железо было поднято торжественно вверх, сопровождаемое новыми строчками магического призыва, направленные к небесам.
Обратившись к младшей служительнице строгим, повелительным голосом, монахиня произнесла:
— Крепко держи её и положи лицом вниз.
Младшая послушница немедленно выполнила приказ, быстро подойдя к девушке и грубо придавливая её голову к холодному каменному полу, жестко фиксируя шею и плечи своими сильными руками. Все попытки девушки сопротивляться были напрасны — её силы исчезли перед силой двух опытных женщин.
Напряженно дрожа и борясь с нарастающей паникой, девушка почувствовала страшный жар и тяжелое давление рук на затылке, прижимавших её лоб к холодным камням пола. Холодный страх прошёл волнами по спине, когда она поняла, насколько сильно она попалась в ловушку этих фанатичных поклонниц.
Опустившись на колени позади девушки, старшая монахиня придвинулась близко к её уху. Запах её дыхания перемешался с запахом плесени и старого подвала, вызывая ощущение дурноты и тревоги.
— Скоро всё кончится, моя девочка, — промолвила она низким, спокойным голосом, проникшим в сознание девушки. — Господь скоро узрит знак нашего посвящения на твоей коже и возрадуется. Великий замысел вскоре станет полным.
Эти слова вызвали новый приступ ужаса и отчаяния. Осознавая грозящую опасность, девушка напрягла мышцы, пытаясь высвободиться, крича истошно:
— Нет! Нет! Умоляю, пожалуйста, остановитесь...
Но руки обеих монахинь оставались неумолимо жёсткими, её усилия оказались бесполезны. Почувствовав плачущую и подавляющуюся рыданиями девушку, старшая монахиня удовлетворённо улыбнулась, осознавая собственное преимущество.
— Никто здесь не услышит твои мольбы, несчастное существо, — ответила она сверху вниз. — Ты должна послужить своему Господу и доказать свою преданность каждой клеточкой своего существа. Это и есть твоя истинная судьба.
Её рука нежно скользнула по пояснице девушки, слегка поглаживая гладкую кожу, одновременно успокаивающе и страшно.
— Теперь начнётся нанесение знаков вечности, моя драгоценная оболочка, — прозвучал мягкий, грустно-вкрадчивый голос монахини. — Крылья ангелов на твоей спине будут символом нашей власти и могущества над тобой.
Поднявшись с колен, монахиня уверенно взяла горячий кинжал, теперь светящийся ярким красным цветом от жара, и аккуратно провела острым краем по мягкой коже спины девушки. Каждое прикосновение сопровождалось резкими криками боли, прорезавшими тишину помещения. Линия проходила вдоль позвоночника, обозначая контуры крыльев, плавно переходя на плечи, рисуя острые края перьев.
Агония становилась невыносимой. Девушка корчилась от боли, слёзы обильно бежали по лицу, оставляя влажные дорожки на холодном каменном полу. Каждый новый мазок становился частью живого полотна мук и страданий. Гортанные звуки девушки превратились в нескончаемые вопли горя и мучений, оттеняемые только монотонными комментариями монахини, уверенной в правильности выбранного пути.
Преодолевая терзающую душу панику, девушка собралась с силами и, преодолевая собственные страхи, громко выкрикивала поток проклятий в адрес своих мучительниц.
— Если вы, жестокие боги, равнодушные к человеческой жизни, слышите мои слова, знайте, что я навеки запачкаю вашу землю кровью ваших творений! — голос её раздался громогласно среди стен храма, наполненный яростью и волей к сопротивлению.
Её слова рождались в муках, источаемых болью и негодованием, направленными на тех, кто решил подвергнуть её такому испытанию.
Закончив свое кровавое творчество, монахиня аккуратно поместила раскаленный кинжал обратно в бронзовую чашу с водой, шипение которого распространилось по залу, словно последний вздох угасшей надежды. На спине девушки остался идеально очерченный рисунок — красный контур распахнутых крыльев, каждый элемент прорисован столь детально, что можно было различить тонкие линии отдельных перьев.
Но эта красота была лишь временной иллюзией. Едва увидев отражение собственных ран, девушка ощутила глубокий стыд и унижение от перенесённых страданий. В тот миг произошло невероятное: свежие ожоги засветились нежным белым светом, внезапно трансформировавшись в реальные белые крылья, окрашенные цветами собственной крови, растущие из тела девушки подобно дарам божественного возмездия.
Храм застыл в гробовом молчании, воздух буквально трепетал от изумления. Гигантские крылья, внезапно появившиеся на спине девушки, выглядели чужеродно и настораживающе, словно пришельцы из иного измерения. Всё тело девушки содрогнулось от неожиданного напряжения, каждая клеточка кожи отозвалась новым чувством свободы и угрозы.
Женщины-монахини, поражённые зрелищем, смотрели на произошедшее со смесью восхищения и беспокойства, понимая, что эксперимент удался. Глаза старшей монахини зажглись лихорадочным восторгом, видя в появлении крыльев доказательство своей веры. Для девушки же этот дар оказался тяжелейшим испытанием, открывшим глаза на абсурдность человеческих жертвоприношений и зверскую природу окружающих её людей.
Сердце её замедлилось, дыхание сбилось, тело охватило мелкое дрожание, сознание помутнилось, словно покидая её вместе с последними остатками энергии. Кожный покров покрылся липким холодным потом, ноги ослабли, девушка рухнула вперед, тяжело дыша и пытаясь удержать равновесие. Потеря контроля над ситуацией, невозможность изменить ход событий вызвала в ней двойственность чувств: облегчение от избавления от земной жизни и гнев на людей, которые довели её до состояния раба чужой воли.
Взметнувшись навстречу, девушка посмотрела прямо в глаза женщинам, выступавшим судьями и палачами. Крылья слабо пошевелились, вызвав лёгкий порыв холодного ветра мести, обвивающего её мокрое от пота лицо. После короткого звука, похожего на гулкий звон церковного колокола, она громко провозгласила, полная отчаяния и уверенности:
— Смерть пришла сюда... Готовьтесь предстать перед судом Господа!
Эти слова прокатились эхом по помещению, потрясая сердца собравшихся и наводя страх и замешательство. Теперь у них возникла новая угроза — существо, которое они создали, могло стать источником разрушения.
***
Настоящее… 2005 год. Форкс, штат Вашингтон.
Ливень за окном обрушился потоком воды, настолько мощным, будто каждая капля несла искупление невидимых прегрешений. Но способна ли вода смыть тот единственный, непрощённый грех, если даже сам грешник забыл своё преступление?
Лицо брата любимого человека, искажённое гневом и непримиримой ненавистью, запечатлелось в памяти Нила болезненно чётко. Ярость Аарона жгла больнее любого ливня, рождая странное чувство тревоги и любопытства одновременно. Какое преступление совершил Натаниэль Веснински, чьё лицо мелькнуло перед ним столь знакомо-призрачно, что вызвало такую дикую злость и боль?
Нила мучили вопросы, оставшиеся без ответа, подобно затерянным воспоминаниям, похороненным глубоко внутри. Чувствуя холод, проникающий сквозь тело, он осознавал присутствие Натаниэля рядом, едва заметное, однако такое неприятное, словно собственное несовершенство и забытые поступки вновь оживали перед ним.
Чашка чая давно остыла на столе в гостиной, куда его привели Элисон и Рене. Время растерялось среди шума дождя, наполняя комнату глухой тишиной. Погрузившись в размышления, Нил потерял счёт часам, проведённым там.
Натаниэль, неожиданно появившийся после встречи с Кевином, пропал так же стремительно, как и возник, оставив лишь туманное воспоминание. Тем не менее этот мимолётный эпизод стал переломным моментом, разделив сознание Нила надвое. Слова Натаниэля о семье Эндрю эхом звенели в ушах, вновь и вновь возвращаясь, словно заклинание, от которого нельзя избавиться. Они проникли глубоко внутрь, порождая дискомфорт, похожий на зуд под кожей.
Сейчас Нил находился на грани двух миров: реального, где он понимал себя и свою жизнь, и загадочного, где таилась незнакомая сторона его существования. Внутренний конфликт нарастал, разрывая привычную картину мира и оставляя после себя пустоту и ужас перед неизведанным.
Выбравшись из водоворота своих мыслей, Нил вдруг ощутил чье-то присутствие. Обернувшись, он встретился взглядом с Элисон, чья красота неизменно поражала своей силой и очарованием. Она стояла в дверях гостиной, излучая уверенность и спокойствие.
— Садись, — мягко сказала она, указывая на свободное кресло рядом с диваном. — Я вижу, что тебя что-то тревожит.
Нил пожал плечами, стараясь казаться спокойнее, чем ощущал себя на самом деле.
— Со мной всё нормально, как обычно, — ответил он, пытаясь скрыть волнение.
Элисон покачала головой, пристально всматриваясь в лицо Нила.
— Ты думаешь, я слепая? Мне кажется, тебя что-то действительно беспокоит. Давай выкладывай.
Она поднялась, подошла к мини-бару и налила два бокала виски, протягивая один Нилу.
— Нет, спасибо, я не пью, — вежливо отказался он.
— Чем тебе мой любимый напиток не угодил? — улыбнулась Элисон, вновь присаживаясь.
— Просто не люблю алкоголь, — объяснил Нил, слегка смутившись.
Элисон тихо рассмеялась, поднимая бокал.
— Значит, ты либо святой, как Рене, либо предпочитаешь вести здоровый образ жизни?
— Скорее второе, — сказал Нил, чувствуя, как щеки начинают гореть от внимания Элисон.
— Почему не первое? — мягко спросила она, внимательно наблюдая за ним. — Не веришь в Бога?
— Всю свою жизнь я верил лишь одному человеку… самому себе, — произнес Нил, горько усмехнулся. — Хотя звучит довольно иронично, учитывая, кем я являюсь…
— Потенциальным лжецом? — предположила Элисон, приподнимая бровь.
— Да, примерно так, — согласился Нил, глядя в пол. — Я всегда пытался спасти лишь двух людей: себя и мою мать.
— Что произошло с твоей матерью? — осторожно поинтересовалась Элисон.
— Однажды, когда её жизнь оказалась в опасности, я понял, что смогу сделать выбор только один, — продолжил Нил, избегая прямого взгляда на Элисон. — И опять я выбрал себя.
— Ты испытываешь чувство вины за то, что не смог её спасти? — спокойно спросила Элисон, положив руку на плечо Нила.
— Честно говоря, нет, — признался Нил, впервые посмотрев ей прямо в глаза. — Моя мама была настолько погружена в собственные желания и страхи, что вряд ли смогла бы найти свое место среди живых.
— А скучаешь по ней? — тихо спросила Элисон, словно опасаясь разрушить хрупкое молчание.
— Скучаю?.. — задумался Нил, будто проверяя значение слова. — Может быть, я не знаю точно. Наверное, не то чтобы я был счастлив видеть её там, где она теперь находится, но и здесь, среди живых, ей было бы сложно ужиться.
Элисон тепло посмотрела на Нила, аккуратно взяв его за руку.
— Знаешь, меня больше всего интересует вот что. Тебя явно не воспоминания о матери беспокоят. Неужто дело в Эндрю?
Нил тяжело вздохнул, криво усмехнувшись.
— Скорее в неудачной копии Эндрю, — сказал он с легкой ноткой сарказма в голосе.
— Это из-за той недавней ссоры на кухне? — напомнила Элисон, нахмурившись.
— Да, — кивнул Нил. — Только вот я никак не пойму, почему Аарон меня так ненавидит?
Элисон сделала небольшой глоток виски, выдерживая паузу перед ответом.
— Думаю, дело вовсе не в тебе, Нил, — ответила она, чуть усмехнувшись. — Главная проблема Аарона… это сам Эндрю.
Нил нахмурился, удивленно смотря на Элисон.
— То есть что ты имеешь в виду? — спросил он, слегка раздраженный загадочной формулировкой.
Элисон игриво подмигнула, с характерной язвительностью заметив:
— Пошевели мозгами, дорогой!
Нил скептически поднял бровь, недоверчиво покачав головой.
— Значит, получается, Эндрю совершил какой-то проступок, из-за которого Аарон теперь ненавидит его?
Элисон медленно кивнула, улыбнувшись уголком губ.
— Блестяще, Нил, похоже, твой внутренний детектив проснулся наконец-то, — сухо прокомментировала она. — Отношения между этими двумя вечно напряжены. Дело в том, что ещё будучи человеком, Эндрю лично лишил жизни их мать. Затем он сделал нечто совсем ужасное, обратил Аарона в вампира, фактически лишив брата права выбирать собственную судьбу.
Её тон стал серьёзнее, а голос тише:
— Деталей я не знаю, но одно ясно наверняка: Аарон не способен забыть этот поступок своего брата. Вот откуда весь этот бесконечный гнев и неприязнь к нему.
Нил погрузился в размышления, осознавая тяжесть противоречия между братьями.
— Значит, сейчас у Аарона начались отношения с Кейтлин, и это сводит его окончательно с ума? — осторожно уточнил он.
Элисон утвердительно кивнула, допивая остатки виски.
— Именно так, — подтвердила она. — Похоже, бедняга боится вновь пережить потерю того, кого успел полюбить.
Нил задумчиво смотрел на Элисон, покусывая нижнюю губу.
— Любопытно, — коротко бросил он, отрывисто закончив фразу. — Думаешь, вся эта история с Аароном и Эндрю чистейшая правда?
Элисон встретила его взгляд холодно и ровно.
— Я никого не защищаю, — твёрдо заявила она. — Вполне вероятно, что Эндрю стремился сохранить семью любым способом. Да, решение обратить брата выглядело эгоистичным, но разве оставить последнего члена семьи в одиночестве и вине было бы правильнее?
— Ты считаешь, что выбор Эндрю справедлив? — язвительно парировал Нил.
— Увы, нет, — отрезала Элисон, резко выпрямляясь. — Если бы он решил иначе, оставив брату человеческий путь со всеми радостями и болью, — это позволило бы Аарону прожить полноценную жизнь. Вместо этого он получил призрачное существование — ни живого, ни мёртвого.
— Стало быть, тотальная вина лежит на Эндрю? — настороженно уточнил Нил.
— Нет, просто правда сложнее, — процедила Элисон сквозь зубы. — Аарон живёт в постоянном ожидании неизбежной утраты любимой девушки. Страх потерять кого-то дорогого знаком каждому, поверь мне.
— Похоже, ты знаешь это не понаслышке, — заметил Нил, держась на дистанции, ощущая напряжение в комнате.
Элисон едва заметно усмехнулась, отворачиваясь.
— Все теряют близких однажды, Нил, — жёстко произнесла она. — Жизнь устроена так, что иногда становишься последним выжившим, хранящим память о каждом потерянном человеке. Да, ты прав, разумеется.
Нил внимательно посмотрел на Элисон, стараясь уловить малейшие оттенки её настроения.
— А что насчёт Кевина? — осторожно спросил он.
Элисон подняла взгляд, будто удивившись такому повороту разговора.
— А что с ним? — бросила она коротко. — Ты же сам видишь: каждую проблему он заливает алкоголем. Как будто это решит хоть что-нибудь.
— Кто такой этот Рико? — продолжил Нил, заметив лёгкую тревогу в глазах собеседницы. — Кажется, Кевин явно его недолюбливает... Скорее даже боится. Чем вызван этот страх?
Элисон глубоко вздохнула, словно собираясь с мыслями перед важным признанием.
— Ну хорошо, расскажу подробнее, — начала Элисон, глядя куда-то вдаль, словно вспоминая давно забытые события. — Рико Морияма действительно был младшим наследником влиятельного клана в нашей иерархии. Когда мы ещё жили среди живых, он и Кевин стали близкими друзьями, почти братьями. Они вместе выросли в клане, оба мечтали стать великими воинами. Даже татуировки на лицах сделали одинаковые: Рико носил номер один, а Кевин — два.
Она сделала паузу, тяжело вздохнув.
— Всё изменилось, когда появилась информация о возможности унаследовать силу Абраксаса. Узнав об этом, разум Рико постепенно стал мутнеть. Сначала незаметно, потом всё сильнее. Его захватила жажда власти, чувство собственного превосходства привело к мании величия. Именно это свело его с ума и стало причиной его гибели.
— Что-то случилось конкретно? Почему он напал на Кевина? — уточнил Нил, чувствуя нарастающее напряжение.
— Однажды ночью, охваченный очередным приступом ярости, Рико попытался убить своего бывшего друга. Осознав, насколько чудовищным тот стал, Кевин понял, что другого выхода нет. Он сбежал, скрывшись у Ваймака и заключив союз с Эндрю.
Нил нахмурился, стараясь осознать услышанное.
— Всё равно неясно, почему Рико вдруг решил расправиться со своим близким другом.
Элисон едва заметно улыбнулась, покачав головой.
— Дело тут не столько в самом стремлении к власти, сколько в подавленных эмоциях. Желание обладать силой, безусловно, стало частью проблемы, но истоки трагедии находятся глубже. Безусловно, влияние Абраксаса имело значение, но истинная причина ненависти лежит далеко за пределами простой зависти.
Она замолчала, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить.
— Кевин подозревает, что Рико воспринимал его скорее как инструмент для реализации собственных амбиций, нежели как настоящего друга. Несмотря на признаки психопатического склада характера, Рико сохранил способность трезво размышлять. Жажда мести оказалась намного мощнее прочих эмоций.
Нил удивленно приподнял брови.
— Но против кого именно направлена эта месть?
Элисон неопределённо пожала плечами.
— Сложный вопрос. Прежде всего, Рико испытывал страшную ревность к своему старшему брату Ичиро, считавшемуся наследником лидерства клана. Но была ещё одна фигура, объект его глубокой ненависти — его собственный дядя. Тем не менее, наибольшего раздражения вызвал третий человек, став объектом одержимости Рико.
— Кем был одержим Рико? — недоуменно поинтересовался Нил, чувствуя, как мурашки пробежали по спине.
Элисон едва заметно улыбнулась краешком губ, её лицо приобрело загадочное выражение.
— Он был одержим твоим прошлым воплощением. Твоим предыдущим именем, когда ты был Натаниэлем Веснински. Желание контролировать и обладать тобой затмило все остальные амбиции и желания. Ни жажда мести к семье, ни стремление стать лидером клана не шли в сравнение с навязчивым желанием подчинить именно тебя.
Нил невольно замер, пораженный откровенностью Элисон.
— Я не понимаю… — неуверенно протянул он. — Почему ему потребовалось добиться моей преданности?
Элисон глубоко вздохнула, мягко коснувшись колена Нила.
— Начнем с простого факта: твоя прошлая жизнь оставила неизгладимый отпечаток в памяти Рико. Принадлежность к древнему роду подразумевала обладание множеством тайн и секретов. Один из таких секретов — твой родословный код, открывавший доступ к силам Абраксаса. Таким образом, интерес Рико заключался не только в контроле над твоей личностью. Управляя судьбой Натаниэля, он мечтал усилить свою власть внутри клана.
Сделав короткую паузу, Элисон продолжила:
— Главная же причина скрывается гораздо глубже. Натаниэль обладал особыми талантами, позволяющими манипулировать энергиями. Эти способности привлекали внимание Рико, будили его воображение. Видя в тебе потенциальную угрозу, он также считал тебя ключом к обретению настоящей силы.
Нил погрузился в размышления, вспоминая фрагменты своей прежней жизни. Всё казалось таким запутанным и непростым. Но оставалась ещё одна неясность:
— Так значит, Рико хотел уничтожить меня, видя во мне соперника? Или же намеревался превратить меня в своего послушного союзника?
— Тут заключается парадокс. Формально Рико испытывал ненависть к Натаниэлю, однако его планы строились вокруг управления твоей волей. Привлечь тебя на свою сторону, сделав покорным исполнителем своих желаний, стало главным приоритетом. Страх перед угрозой и страстное желание подчинить тебя создавали странный симбиоз чувств.
— Но почему Рене настаивает, что Рико нигде не найти: ни среди живых, ни среди мёртвых? — спросил Нил, хмурясь. — Каково значение подобного состояния?
Элисон осторожно погладила край бокала, пытаясь сформулировать мысли.
— Есть версия, согласно которой Рико попытался вселиться в другое тело, хотя шансы на успех весьма малы. Во-первых, далеко не каждое тело подходит столь сильному существу, связанного с энергией Абраксаса. Во-вторых, неизвестно, сможет ли владелец тела мирно принять нового жильца, не отвергнув его обратно в пустоту.
Нил задумчиво провел ладонью по подбородку, осмысливая услышанное.
— Получается, мы столкнулись с существом, которое способно существовать вне рамок нашей обычной реальности? — уточнил он, стараясь усвоить новые знания.
Элисон слегка пожала плечами, выражая сомнения.
— Это всего лишь теория. Истина откроется лишь при следующей встрече с ним лично. Пока остаётся лишь строить догадки и готовиться к возможным сюрпризам.
Некоторое время Нил молчал, осмысливая услышанное. Наконец, он осторожно произнес:
— Семейные тайны делают нас сильнее… или слабее.
Элисон ухмыльнулась, заметив пристальный взгляд Нила.
— Иронично слышать подобное от кого-то другого, — задумчиво промурлыкала она, крутя пустой бокал. — Прошли века, и я забыла почти всё о своей прошлой жизни, включая семью. Но ведь не так уж велика эта утрата...
Нил заинтересовался, придвинувшись чуть ближе.
— Почему? — осторожно спросил он.
Элисон покачала головой, поправляя локоны волос.
— Понимаешь, в отличие от бедняги Аарона, который так держался за свою прошлую жизнь, я хотела уйти от неё, — пояснила она. — Как человеком я была несчастливой, мечтая выбраться из семейного уклада и серости провинциальной жизни.
— Что же подтолкнуло тебя решиться стать вампиром? — мягко поинтересовался Нил, подаваясь вперед.
Элисон лукаво улыбнулась, медленно потягивая воздух.
— Именно Сет раскрыл мне глаза на то, насколько ограниченным было моё прежнее существование. Благодаря своему выбору моя судьба кардинально переменилась.
Нил внимательно вслушивался, наблюдая её реакцию.
— Значит, твоя человеческая жизнь была вовсе не такой радужной, какой казалась со стороны?
Элисон вновь усмехнулась, вспоминая минувшие дни.
— Совершенно верно. Родившись дочерью богатого нью-йоркского банкира, я жила словно в клетке. Даже среди элиты общество испытывало тревогу и лицемерие Великой депрессии. Внешняя роскошь скрывала внутреннюю несвободу, навязывая правила поведения и образа жизни, которые были чужды моему внутреннему миру.
Она сделала паузу, слегка нахмурившись, вспоминая давно забытые эмоции.
— Моё детство прошло среди золотых украшений и шёлковых платьев, окружающих богато украшенные дома и вечеринки, на которых царили фальшивые улыбки и притворство. Мне запрещалось самостоятельно выбирать друзей, занятия или образ жизни. Вся моя юность прошла в постоянных попытках соответствовать ожиданиям родителей, хотя сама я жаждала иного пути.
— Ты говоришь о свободе выбора… Это ведь тоже своего рода привилегия, верно? — осторожно заметил Нил.
Элисон устремила взор вдаль, погружаясь в воспоминания.
— Да. Но дело в том, что мои желания оставались скрытыми от посторонних глаз. Когда я стала взрослой, отец решил, что настало время выйти замуж. Жених был выбран заранее, без моего участия в принятии решения. Его звали Ройс Кинг — богатый наследник, жестокий и властолюбивый мужчина, которого я ненавидела всей душой. Увидев его однажды вечером возле моего дома, я поняла, почему родители настаивали на браке: они хотели сохранить своё влияние и статус.
Голос её стал тише, словно воспоминание вдруг стало болезненным.
— Однажды вечером, возвращаясь домой поздно ночью, я столкнулась лицом к лицу с ужасающей истиной. Группа неизвестных мужчин напала на меня, пытаясь меня изнасиловать. Тогда я узнала правду о своём будущем муже — он подкупил их, желая сломать мою волю и заставить подчиняться своей власти навсегда.
Элисон остановилась, наблюдая за реакцией Нила.
— Именно в этот момент появился мой спаситель. Незнакомый мужчина бросился на помощь, защищая меня от нападения. После всего произошедшего я почувствовала облегчение, увидев, как жизнь покидает тело Ройса, покусанного странным существом. К моему удивлению, оно оказалось вовсе не страшным чудовищем, каким я представляла себе монстров раньше. Напротив, незнакомец, представившийся Брайаном Сетом Гордоном, выглядел привлекательным и загадочным одновременно.
Нил посмотрел на Элисон с искренним интересом.
— Значит, встреча с ним стала началом твоей настоящей свободы…
Элисон замолчала, задумчиво глядя куда-то мимо Нила. Ее взгляд потеплел, голос зазвучал мягче, когда она вспомнила моменты, проведённые рядом с Сетом Гордоном.
— Наши встречи были редкими, случайными, словно мимолетные вспышки света в темноте моей прежней жизни. Сначала мы встречались тайком, стараясь избегать внимания окружающих. Каждый разговор начинался легко, но вскоре перерастал в страстные споры. Мы оба понимали, что наши чувства сильнее любых преград, но я видела, как он старался защитить меня от опасности, скрывая истинную природу своего существования.
Нил тихо спросил:
— Почему он боялся сделать тебя одной из них?
Элисон горько усмехнулась.
— Потому что считал себя чудовищем. Говорил, что бессмертие принесет лишь боль и страдания. Что выбор остаться человеком лучше любого другого пути. Я сопротивлялась, уговаривала его поделиться со мной своим даром, надеялась обрести настоящую свободу вместе с ним. Но каждый раз, сталкиваясь с моим желанием, он лишь грустно качал головой и говорил, что эта жизнь совсем не та, какой кажется со стороны.
Её голос дрогнул, руки сжались в кулаки.
— Однажды вечером я застала его врасплох. Стояла перед ним, умоляла превратить меня, обещала отказаться от всего, лишь бы остаться рядом с ним навечно. Но он снова отказался, заявив, что моя душа достойна большего, чем вечная тьма.
Нил пристально смотрел на неё, будто пытаясь разглядеть скрытую внутри печаль.
— А потом появился Зейн Ричер.
Элисон резко поднялась, прошлась по комнате, нервно сжимая пальцы.
— Да, Зейн. Его возвращение было подобно началу конца. Он следил за нами, наслаждался нашей борьбой, смеялся над нашими страхами. Этот психопат охотился на людей, выбирая тех, чьи эмоции казались ему особенно привлекательными. Для него я была идеальной добычей — уязвимой, эмоциональной, полной противоречий. Чем больше я боролась против него, тем сильнее становилось его желание поймать меня.
Нил поднялся вслед за ней, тревожно наблюдая за её движениями.
— Как вы узнали, что он собирается напасть?
Элисон замерла, лицо её исказилось болью.
— О, я знала задолго до нападения. Чувствовала его присутствие повсюду, слышала шепоты, ощущала холодную руку страха, скользящую вдоль спины. Каждое мгновение я жила в ожидании атаки, зная, что рано или поздно он доберётся до меня.
Она обернулась, посмотрела прямо в глаза Нилу.
— Наш последний вечер закончился трагедией. Мы сидели в старом доме, спрятанном среди деревьев, говорили о нашем будущем, мечтая о том дне, когда сможем наконец быть свободными. Но внезапно дом вспыхнул пламенем. Огонь охватывал стены, потолок трещал, комната наполнилась густым дымом. Зейн стоял снаружи, хохотал, наслаждаясь зрелищем нашего разрушения.
— Вы смогли выбраться?
Элисон медленно опустилась обратно на стул, тяжело дыша.
— Нет. Огонь отрезал нам путь наружу. Мы оказались в ловушке, окруженные жарким адским пламенем. Страх парализовал меня, но Сет действовал быстро. Он поднял меня на руки, прижался губами к шее, кусая её своими острыми зубами. Боль была невыносима, но вместе с ней пришло ощущение свободы, освобождения от оков человеческой природы.
Нил потрясенно молчал, осознавая всю глубину трагедии.
— Что произошло дальше?
Элисон закрыла глаза, голос ее затих почти до шепота.
— Сет оттолкнулся от земли, прыгнул сквозь пламя, прижимая меня к груди. Вместе мы упали на землю далеко от горящего здания. Он лежал неподвижно, покрытый ожогами, дыхание его слабело с каждой секундой. Я плакала, держа его голову на коленях, умоляя спасти его душу, вернуть его ко мне.
— А что стало с Зейном?
Элисон покачала головой, губы скривились в горькую улыбку.
— Честно говоря, мне было уже неважно, жив он или мертв. Моя ненависть к нему давно уступила место желанию выжить. Мне хватило понимания, что теперь я свободна, могу жить своей жизнью, не оглядываясь назад.
Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы.
— Позже я встретила доктора Ваймака. Он стал моей новой семьей, помог разобраться с моими новыми способностями и научить справляться с изменениями, произошедшими во мне после укуса Сета.
Её голос смягчился, когда она говорила о нём, в глазах появилась теплая искорка благодарности.
Но прежде чем Нил успел спросить ещё что-нибудь, девушку прервала Рене, подошедшая сзади и нежно обняла её за талию, прижав к себе.
— А позже ты встретила меня, — прошептала она, целуя шею Элисон.
Нил вздрогнул, удивленно моргнув, ведь не заметил, когда Рене оказалась рядом с ними. Элисон же лишь улыбнулась, протянув руку и ласково погладив спутницу по мягким волосам.
— Да, именно так, любимая, — произнесла она тепло, слегка повернувшись лицом к девушке.
Затем, вздохнув, добавила:
— Несмотря на всё случившееся, я искренне благодарна Сету за то, сколько раз он спасал мою жизнь и подарил мне шанс начать заново. Без него я бы не смогла пережить ту ночь, не смогла бы познать настоящую свободу и счастье, которыми живу сейчас.
Рене улыбнулась, прижавшись щекой к плечу Элисон, тихонько пробормотав:
— Твоя сила и храбрость вдохновляют всех нас, дорогая.
Нил молча кивнул, соглашаясь внутренне с этими словами, понимая, насколько сильно изменилась Элисон с момента той страшной ночи.
Нил сидел в тишине, окружённый разговором Элисон и Рене, когда вдруг услышал знакомый голос, который, казалось, раздавался издалека, но был слишком привычным, чтобы его не узнать. Он вздрогнул и обернулся, и перед ним появился Рико, который уселся рядом, ухмыляясь.
— Как весело, — сказал Рико, закатывая глаза. — Элисон, как всегда, играет в жертву. Лицемерная сука.
— Неужели ты здесь, чтобы снова критиковать?
Рико усмехнулся, поигрывая пальцами.
— Да ты просто послушай, как она говорит о своей «свободе» и «счастье». Не смешно?
В это время Элисон и Рене были заняты разливанием напитков, не замечая разговора между Нилом и его галлюцинацией.
— Так ты считаешь, что между ними ничего настоящего? — спросил Нил немного растерянно. — Они, похоже, нормально ладят.
— Нормально? — повторил Рико, поднимая бровь. — Ты не видишь, что их отношения построены на том, чтобы забыть своих «избранников»? Используют друг друга, пока не надоест. Чистое лицемерие.
Нил нахмурился, внимательно слушая обвинения Рико, потом осторожно уточнил:
— А что насчёт Рене?
Рико хитро усмехнулся, почесывая подбородок.
— Рене… Она полная противоположность Элисон. Если Элисон всегда стремилась обрести свою свободу и счастье через избранников, то Рене пошла другим путём. Сама добилась всего, чего хотела, даже там, где свобода казалась невозможной. И знаешь, что самое интересное? У неё тоже есть своя маленькая игра в отношениях с Элисон. Только вот никто до конца не догадывается, какая именно…
— Подожди-ка, кого ты конкретно имеешь в виду, говоря об избраннике Рене? — задумчиво спросил Нил, наблюдая за улыбающейся парочкой.
Рико зловеще усмехнулся, прикусив губу.
— О, её Бог, конечно же. Несколько лет назад она была буквально одержима одним существом, которое называла своим Богом. Представляешь? Ещё с десяти лет она начинала молиться ему ежедневно, прося о любви и защите. Каждый вечер она шепотом обращалась к нему, веря, что этот самый «Бог» исполнит все её желания.
Нил посмотрел на Рико с явным недоверием и неуверенностью.
— Стоп-стоп, подожди минутку. Ты хочешь сказать, что она действительно молилась какому-то божеству и думала, что оно станет ее избранником?
Рико расхохотался громко и грубо, откинув голову назад.
— Ну да, ну да! Я ведь серьёзно говорю тебе, Нил. Эта девушка совсем не такая нормальная, какой кажется. Представь картину? Девочка десятилетнего возраста, сидящая на коленях посреди комнаты и умоляющая Бога прийти к ней!
На лице Нила появилось откровенно странное выражение, граничащее с недоумением и изумлением.
— То есть получается, что всё это время она искренне верила, будто её избранник — это сам Господь?!
Но тут голос Рико стал жестче и решительнее одновременно.
— Нет, скажу точнее. Этот так называемый «бог» оказался вовсе не настоящим Богом. Это был обычный смертный человек, которого она возвела до уровня своего собственного божества.
Рико взглянул на Нила с ухмылкой, наслаждаясь моментом замешательства на его лице.
— По правде говоря, Рене никогда не была такой уж святой, — начал он тихо, наклоняясь ближе. — Знаешь, что случилось несколько лет назад?
Нил глубоко вздохнул, пытаясь переварить услышанное, и раздраженно бросил:
— А точнее?
— А точно, ты же у нас амнезийный, совсем из головы вылетело, — усмехнулся Рико, наблюдая за выражением лица Нила. — Тяжело, наверное, ничего не помнить, и смотреть на лица людей, которые помнят всё о тебе... Особенно о твоих грязных провалах, да, Нилли?
Нил ухмыльнулся, уверенно перехватывая инициативу:
— Хватит копаться в моей памяти. Расскажи лучше о Рене.
Рико придвинулся ближе, скользнув взглядом по фигуре Нила:
— Я люблю исследовать новые горизонты… особенно если речь идёт о твоих старых грехах или новых… трусах.
Нил поднял подбородок, встретив взгляд Рико:
— Так что тебя больше интересует? Моя прошлая жизнь или то, что сейчас на мне?
Рико медленно провёл глазами сверху вниз, улыбаясь:
— Зачем выбирать? Одно другому не помешает.
Нил ухмыльнулся шире, словно наслаждаясь игрой:
— Мой выбор давно сделан, и кажется, ты это прекрасно знаешь.
Рико закатил глаза, демонстративно вздохнув:
— Ты можешь хотя бы минуту не думать о Миньярде?
Нил скептически приподнял бровь, лениво растягивая губы в усмешке:
— А с чего вдруг такая неприязнь к Эндрю? Твой вид прямо кричит о ревности.
Рико фыркнул, откинувшись назад и небрежно махнув рукой:
— Ревность? Конечно же, нет. Просто Эндрю настолько напыщенный мудак, что даже воздух вокруг него становится кислым.
Нил притворился задумчиво-хмурым, глядя на Рико искоса:
— Тогда почему твои глаза каждый раз загораются особым блеском, стоит нам заговорить о нём?
Рико громко расхохотался, взглянув на Нила поверх плеча:
— Ха! И на что ты намекаешь? Уверенно заявляю, никакой ревности нет и в помине!
— Странно всё-таки слышать такую бурную реакцию от того, кто совсем недавно уверял, что в прошлых жизнях мы с Эндрю были любовниками.
Рико скорчил гримасу и фыркнул:
— Какая мерзость!
Но быстро переключил внимание и добавил:
— Впрочем, давай лучше поговорим о чём-то более захватывающем. Например, о нашей недомонахине Рене?
Нил заинтересованно кивнул.
Рико устроился удобнее и продолжил рассказ:
— Итак, слушай внимательно. Рене родилась в бедной семье, её звали тогда Натали. Родители не особо заботились о детях, да и сами едва сводили концы с концами. Поэтому, когда появилась возможность избавиться от лишнего рта, они без колебаний согласились отправить девочку в ближайший монастырь. Никто толком не знал, чем там занимаются, но думали, что уж лучше пусть живёт среди благочестивых женщин, чем прозябает дома.
Попав туда, Натали поняла, что жизнь в монастыре далеко не такая простая, какой кажется снаружи. На самом деле, этот монастырь оказался прибежищем секты, члены которой считали себя искателями божественных посланниц. Дело было вот в чём...
Натали родилась с особой меткой на коже, говорившей о ее предназначенности богами. Именно эта отметина привлекла внимание монахинь. Они верили, что подобные девочки обладают особыми способностями, которыми могли бы воспользоваться. С семи лет Натали начала видеть неясные видения, сначала расплывчатые и непонятные. Вскоре монахини стали проводить испытания, проверяя способности девочек. Натали оказалась одной из тех, кого отобрали для особого внимания.
Но самое страшное заключалось в том, что сестры монастыря вовсе не служили истинному Богу. Их покровителем стал таинственный господин-вампир, которого они почитали почти как божество. Этот вампир, вероятно, связанный с могущественным кланом Мориям, скрывал свою сущность от всех, кроме доверенных лиц. Только сама Натали подозревала правду, но рассказать никому не осмеливалась.
В десять лет девочка окончательно погрузилась в новую реальность. Её видение становилось яснее, но одновременно приносили боль и страдания. Она постоянно слышала шепоты, будто голоса древних богов проникли в её сознание. Каждый день она молилась, надеялась, что однажды сможет обрести счастье рядом с сёстрами. Но вскоре новые родственники, принявшие её в семью, показали своё истинное лицо.
Заметив, что развитие способностей Натали замедлилось, руководство решило привлечь к обучению девушку самого господина. Вампир проявлял особый интерес к Натали, восхищаясь её упорством и внутренней силой. Под его руководством девочка научилась владеть оружием, включая ножи и мечи, хотя сама понимала, что это лишь подготовка к чему-то большему и куда более опасному.
Продолжая рассказ, Рико задумчиво произнёс:
— Натали часто ощущала себя лишним человеком в стенах монастыря. Несмотря на обучение и попытки приспособиться, внутри неё оставалась пустота. Всё изменилось, когда руководство решило активно воздействовать на ее разум, постепенно меняя мировоззрение ребёнка. Обретя доверие вассалов своего хозяина, Натали перестала сомневаться в правильности пути, которым шла.
Через некоторое время вампир понял, что девушка достаточно подготовлена, чтобы пройти ряд испытаний, необходимых для превращения в орудие воли высших сил. Для этого он отдал приказ старшим монахиням начать подготовку Натали к участию в специальных обрядах и ритуалах посвящения.
С годами Натали осознавала, что ей предначертано нечто большее, чем просто стать послушницей. Её способности развивались стремительно, и вскоре она стала ключевой фигурой в тайных планах руководства монастыря. Постепенно Натали втягивали в мир жестокости и насилия, заставляя использовать свои силы против врагов секты. Девушка обнаружила, что её способность предсказывать будущее могла использоваться для уничтожения множества людей, ставших помехой культовым планам.
Её душу разъедало чувство вины и отчаяния, но страх перед последствиями удерживал её от отказа. Каждое убийство приближало её к власти, но отдаляло от внутреннего покоя. Когда её способности достигли пика, Натали увидела настоящее видение будущего, которое оказалось ужасающим откровением. Оно показало ей, что её дар был предназначен для защиты человечества, а не для разрушения.
Однако к этому моменту руководство уже воспринимало её как угрозу. Господин-вампир начал сомневаться в её лояльности, считая её угрозой своему влиянию. Это привело к постепенному отстранению Натали от важных миссий и началу попыток контролировать её разум. Потеря доверия превратила её в глазах соратников в обманщицу и самозванку.
Оказавшись в глубинах одиночества и отчаяния, Натали нашла единственный путь спасения: веру в высшее предназначение. Её душа горела огнём непоколебимой уверенности, что Бог обязательно услышит её молитвы и вытянет из бездны страданий. Но чем искреннее были её мольбы, тем отчётливее проступала горькая истина: казалось, Богу нет никакого дела до её жизни.
Нил внимательно посмотрел на Рико, пытаясь уловить каждую деталь выражения его лица.
— А что стало с Рене потом? — спросил он, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё кипело от любопытства.
Рико слегка усмехнулся, будто вспоминая что-то неприятное.
Вскоре Натали начали просто методично ломать. Её господин настолько жестоко издевался над её телом, что девушка потеряла способность ощущать собственный дар, закрывшись от мира окончательно. Она чувствовала себя грязной, оскверненной, лишившейся всякой надежды. Несмотря на все испытания и отчаянные мольбы, ей удалось достичь невозможного: дойти до своего Бога. Как только монахини прекратили свои жестокие эксперименты, она впервые за долгие годы ощутила Его присутствие.
Нил нахмурился, не понимая, как такое возможно.
— И это всё? — недоверчиво спросил он.
Рико спокойно ответил:
— Всё остальное известно только ей и её Божеству.
— Откуда ты тогда знаешь всю эту историю? — удивленно поинтересовался Нил.
Рико улыбнулся загадочно и указал пальцем себе на висок.
— Догадаться несложно.
По лицу Нила пробежала легкая тень понимания.
— Неужели?! — воскликнул он.
Но Рико прервал его раньше, чем тот успел договорить.
— Да, Нил. Мы ведь существуем в одном теле, помнишь?
Нил решительно заявил:
— Покажи мне!
Рико пожал плечами и равнодушно произнес:
— Как скажешь.
Затем он медленно поднял руку и щелкнул пальцами.
***
Храм заполнился ангельскими криками, смешанными с воплями монахинь, чьи голоса стали музыкой освобождения. Их стоны растворились в душе Натали, наполняя её чувством избавления от человеческих страданий. Разрушение царило повсюду, поглощая пространство своей неумолимой силой. Чувство справедливости оказалось столь мощным, что казалось, оно поглотило весь мир. Над головой кровавая луна восставала из мрака, бросая зловещие отблески на стены храма. Из-за пределов святилища раздавались звуки битвы: звенели клинки, хрустели кости, трещало дерево. Внутри помещения полыхал пожар, оставляя следы разрушения на алтарях и стенах. Даже отсюда Натали ясно различала, как ломают тела её сестёр, как рушится древний монастырь, превращаясь в пепел и пыль. Хаос восторжествовал, порождая своё превосходство над порядком и гармонией.
Обнажённая Натали ступала окровавленными стопами по полу храма, постепенно погружённого в объятья огня. Каждый её шаг оставлял след на обожженном камне, словно отпечаток её победы над собственными страхами. Направляясь к группе монахинь, пытавших её ранее, она видела, как женщины начинают пятиться назад, глаза широко раскрытые от ужаса. Их возгласы страха наполняли воздух, они называли её чудовищем, отказываясь признать собственную вину.
В ответ Натали расправляла свои сияющие белые крылья, отражавшие багровый отсвет пожара. Голосом, наполненным спокойствием и уверенностью, она обратилась к ним:
— Вы считали меня слабой и уязвимой, думали, что можете уничтожить мою веру. Теперь посмотрите, кем я стала благодаря вашим стараниям. Я больше не жертва ваших экспериментов, я свободна от вашей власти.
Старшая монашка тихо прошептала заклинание, направляя поток энергии прямо в грудь Натали. Та остановилась, глядя на неё с презрением.
— Думаете, ваши жалкие ритуалы способны остановить меня? — произнесла Натали, легко отклоняя атаку рукой.
Другие монахини, вдохновившись примером старшей сестры, набрались храбрости и ринулись вперед, размахивая оружием и выкрикивая проклятия. Одна из них попыталась нанести удар ножом, но Натали ловким движением крыла отразила нападение, отправив женщину кувырком через комнату.
— Ваши усилия тщетны, — объявила Натали, поднимаясь в воздух и паря над своими врагами. — Чем сильнее вы пытаетесь сопротивляться, тем глубже погружаетесь в пучину собственной ненависти.
Ещё одна монахиня прыгнула в атаку, но наткнулась на невидимую преграду, сотворённую Натали. Остальные продолжали нападать, однако каждая попытка была напрасной. Постепенно, убедившись в бесполезности своих действий, большинство отступило, оставив лишь немногих особо настойчивых противников.
Наконец, осталась только старшая монашка, стоящая среди развалин монастыря. Натали опустилась ниже, пристально смотря ей в глаза.
— Почему вы продолжаете борьбу? Ведь очевидно, что победить невозможно?
— Потому что это мой долг — защитить наше дело, — твердо сказала старшая сестра. — Если мы сдадимся, наша вера погибнет навсегда.
Натали уважительно кивнула, отмечая стойкость женщины.
— Ваша верность заслуживает признания, но эта битва бессмысленна. Пришло время смириться с новой действительностью.
Неожиданно Натали резко повернулась, почувствовав неожиданный озноб. За спиной раздался резкий звук хлопка, сопровождающийся знакомым язвительным смехом. Человек появился в тенях разрушенного храма, одетый в чёрные одежды, его чёрные волосы переливались лунным светом. Увидев его лицо, Натали затрепетала ещё сильнее — это был именно тот мужчина, чьё вмешательство причинило ей столько боли и унижения.
Сергео Перез, глава культа, демонстративно захлопал в ладоши, выражение его лица выдавало смесь удовольствия и омерзения одновременно.
— Натали, — заговорил он с легкой насмешливой ноткой в голосе. — Наконец-то я вижу тебя в твоём истинном образе. Признаться честно, немного шокировано наблюдать падшую посланницу, превратившуюся в крылатое создание, полагающее, что способно противостоять мне.
Натали сжала кулаки, готовясь обороняться.
— Твоя власть кончилась, Сергео, — процедила она сквозь зубы. — Больше я не твоя игрушка.
Перез громко расхохотался, обнажая острые клыки.
— Ах, какая отважность, — сказал он, делая шаг навстречу. — Давай посмотрим, насколько долго продлится твоя смелость.
Сергео едва пошевелил пальцем, активируя свою магию контроля. Без малейших усилий он направил силу, способную подчинить чужую волю. Легкое движение руки сопровождалось характерным звуком ломающихся суставов Натали, вынуждая девушку упасть на колени.
Сергео снисходительно улыбнулся, наслаждаясь страданиями девушки.
— Ну же, расскажи, Натали, что испытываешь, вновь попав в центр моего внимания? — его голос звучал подобно тихому шепоту змеи, мягкий и коварный.
Она взглянула на него с открытой ненавистью.
— Мне нечего терять, кроме той жизни, которую ты сам сделал невыносимой. Так почему бы тебе не закончить начатое?
Сергео опять засмеялся, сверкнув острыми зубами.
— О, девочка моя, ты глубоко заблуждаешься относительно ситуации. Просто убить тебя было бы чересчур просто. Гораздо интереснее заставить тебя страдать вновь и вновь, чтобы убедиться, что твои страдания станут вечностью.
Натали криво ухмыльнулась, несмотря на боль, сохраняя достоинство.
— Ты не сможешь восстановить контроль надо мной, как бы ты ни старался. Моё сердце давно перестало принадлежать тебе.
Её хозяин тяжело вздохнул, изображая разочарование.
— Мои методы убеждения куда эффективнее любых молитв. Я разорву твою оболочку заново, сотру воспоминания и создам новое творение, соответствующее моим целям.
Она хотела плюнуть ему в лицо, но лишь сморщилась от нового приступа боли.
— Никогда, — выдохнула она, борясь с искушением сдаться.
— Ты большое разочарование, Натали, — глубокомысленно произнес он, приподняв бровь. — Я надеялся увидеть в тебе хоть немного желания бороться, но похоже, что ты, как и все остальные, уже покорилась судьбе.
— Ублюдок, — выпалила она с ненавистью в голосе, даже не пытаясь сдерживаться. — Ты всегда был таким.
Его улыбка стала шире, но в ней не было искренности.
— Замечательно, что ты вспомнила об этом, — сказал он, поднимая руку. — Монашки! Подготовьте жертвоприношение!
В помещении раздался шорох, и несколько монахинь выступили вперед, держа в руках острые колья.
Натали взорвалась истеричным хохотом, эхом откликающимся в тишине.
— Жертвоприношение? Кому, кому? — спросила она, едва сдерживая безумный смех.
Сергео усмехнулся, его взгляд становился всё более тревожащим.
— Неужели ты забыла, кому молишься? — произнес он с уверенной снисходительностью, словно стремясь сокрушить её волю.
Она сплюнула кровь, её глаза пылали ненавистью и презрением.
— Ты не веришь в Бога, — произнесла она, глянув на него с отвращением.
— Зато веришь ты, — ответил он, наклоняясь чуть ближе. — Только богам давно наплевать на тебя.
Натали вдруг начала истерично смеяться, её смех словно эхом разносился по комнате.
— Почему? — шептала она, сдерживая слёзы.
— Потому что ты ужасна, а твой хозяин очень недоволен. Он не терпит неуважения, — произнес он, подчёркивая каждое слово.
Её смех постепенно стихал, уступая место нарастающей тревоге, но она старалась скрыть это.
— Боги, Натали, — продолжил он, наслаждаясь каждым мгновением её мучений. — Они испытывают омерзение к тебе. Ты даже представить не можешь, как сильно их это раздражает.
Натали плотно сжала челюсти, пытаясь подавить панику. Сергео добавил ещё порцию страха:
— Плачь и кричи сколько угодно, золотце, — произнес он, саркастично надув губки. — Ведь всё равно тебя никто не услышит. Ты здесь совсем одна.
Сергео подал знак рукой, и две послушницы приблизились, держа в руках острые колья. Надежда в глазах Натали таяла вместе с верой в своего бога. Старшая монахиня с ледяной решимостью на лице подошла первой. Она быстро вонзила кол глубоко в тело девушки, вызвав громкий крик боли, сорвавшийся сквозь стиснутые зубы. Но любое сопротивление было бессмысленным — сила Сергео крепко удерживала её неподвижной.
— Отлично, великолепно, — одобрил он, удовлетворённо наблюдая происходящее. — Ещё одно погружение — и ритуал завершится. Готовьте второй кол !
Вторая монахиня последовала примеру наставницы, вновь провоцируя болезненный крик Натали. Однако её мольбы утонули в темноте мрачного храма.
— Скоро твоя боль станет твоей силой, Натали, — прошептал Сергео, склоняясь ближе к её лицу. — Ты будешь служить нам вернее, чем сама способна поверить…
Натали неожиданно рассмеялась тихим, горьким смешком, полным отчаяния и горечи.
— Тебе ещё хватает сил на дерзость? — прорычал Сергео, ударяя её по щеке открытой ладонью.
Она покачнулась, но взгляд оставался твёрдым и непреклонным.
— Что сказала? Повтори, иначе хуже будет, — процедил он сквозь зубы, сжимая кулаки.
Но девушка лишь слабо улыбнулась и тихо проговорила:
— Иди нахуй.
Эти слова прозвучали ясно и чётко, несмотря на всю боль и страх, отражавшиеся в её глазах.
Сергео оскалился зловеще, уголки губ приподнялись в холодной усмешке.
— Отлично, — сказал он медленно, растягивая слова. — Я сам лично поставлю точку в этом спектакле.
Тогда он вытащил факел, ярко полыхавший оранжево-красным пламенем. Огонь плясал на стенах, отбрасывая жутковатые тени. Натали почувствовала, как сердце сжалось в груди. Конец казался близок. Мысли лихорадочно метались в голове, память услужливо воспроизводила события прошлого, но превыше всего слышалось глухое эхо одиночества: никто не придёт ей на помощь, никто не спасёт… Она закрыла глаза, приготовившись встретить смерть.
Но внезапно раздался резкий звук удара и сдавленный вскрик. Открыв глаза, Натали увидела перед собой сцену, заставившую её сердце бешено забиться вновь: старшая монахиня лежала неподвижно на полу, кровь медленно растекалась вокруг головы тёмным пятном. Глаза женщины были широко открыты, застывшие и тусклые. Сердце девушки замерло на миг, дыхание сбилось.
Взгляд Сергео тоже устремился туда, куда смотрела Натали. Лицо его перекосилось от ярости и шока одновременно.
— Кто посмел?! — рявкнул он, резко разворачиваясь кругом и осматриваясь по сторонам, пытаясь разглядеть незримого противника.
Голос прозвучал сзади — низкий и глубокий, словно грозящее предупреждение.
— А кто ты такой, чтобы задавать подобные вопросы?
Парень говорил спокойно, каждое слово пропитывалось холодным сарказмом и едва скрываемым презрением. Интонация подчёркивала мысль: создание столь низкого уровня, как Сергео, не вправе ни требовать объяснений, ни ожидать ответа.
Сергео напрягся, лицо исказилось гневом и недоверием. Обернувшись назад, он увидел парня среднего роста, уверенно стоящего в дверях храма. Аккуратно зачёсанные рыжие волосы и выразительные голубые глаза придавали ему особый шарм. Уверенность движений и манера держать себя внушали ощущение силы и решимости.
— Ты… — начал Сергео, но замолк, осознавая собственное положение. Незнакомец стоял невозмутимо, абсолютно не испытывая страха перед грозящей опасностью.
Незнакомец ухмыльнулся, скрестив руки на груди. Его лицо говорило больше, чем любые слова.
— Ого, какой смелый! Давненько я не видел столь самоуверенных типов, как ты, думающих, что мир вертится исключительно вокруг них, — лениво протянул парень, слегка насмешливым тоном. — Самое забавное, знаешь, что? Чем громче кричишь, тем меньше тебя слушают.
Его голос звучал мягко, почти ласково, но скрытую угрозу нельзя было не заметить. Спокойствие незнакомца выводило Сергео из равновесия сильнее, чем любое оружие. Наступившая пауза была прервана внезапным узнаванием. Губы Сергео дрогнули в подобии усмешки, и он ткнул пальцем в сторону молодого человека.
— Так-так-так, — протянул он с издёвкой. — Ты Натаниэль Веснински!
При звуке собственного имени Натаниэль едва заметно поморщился, оставаясь расслабленным.
— Значит, знаком с моим именем, — откликнулся он равнодушно. — Впрочем, толку от этого никакого.
Сергео нахмурился, глядя на Натаниэля с подозрением и интересом.
— Зачем пожаловал сюда, Веснински? Чего добиваешься своей выходкой? — буркнул он резко, пряча волнение.
Натаниэль поднял бровь, изображая легкое недовольство и притворное изумление.
— Очень трогательно, что ты проявляешь внимание к моему визиту, — съязвил он. — Поверь, приглашение от твоих подопечных было весьма убедительным, никаких особых приглашений не понадобилось.
— Решил заявиться — значит, имел намерение, — проворчал он, распрямляясь. — Говори прямо: зачем пришёл?
Натаниэль улыбнулся одними губами, демонстрируя ледяную уверенность.
— Ну конечно, намерения есть, — согласился он негромко. — Видишь ли, иногда встречаешься с людьми, которые сами себя ставят в ситуацию, вынуждая вмешиваться тех, кому совершенно не хочется тратить своё драгоценное время на разбирательства. Например, убийство грязных преступников — дело приятное, но крайне утомительное.
Его тон стал мягче, однако в словах появилась угроза, от которой мурашки побежали по спине у Сергео.
— И поверь, для убийства приглашение совсем не обязательно.
Сергео моментально осознал опасность прямого противостояния с Натаниэлем. Его взгляд метнулся к Натали, стоящей неподалёку, растерянной и раненой. Губы Сергео скривились в усмешке.
Резким рывком Сергео приблизился к девушке, притянул ее к себе и приставил холодное лезвие к шее.
— Что скажешь теперь, Веснински? — прошипел Сергео, обращаясь к Натаниэлю. — Хочешь убедиться, насколько далеко готов зайти вампир, защищая собственную шкуру?
Натаниэль спокойно посмотрел на происходящее, уголки рта дрогнули в легкой улыбке.
— О, кажется, ситуация становится забавной, — заметил он, не скрывая сарказма. — Уже давно никто не прибегал к столь жалкому трюку с угрозой невиновному человеку. Но боюсь, это вряд ли даст нужный эффект.
Щеки Сергео залил румянец гнева. Удерживая Натали крепче, он повысил голос:
— Ты хоть осознаёшь, кто перед тобой находится?!
Взгляд Натаниэля остался холодным и невозмутимым.
— И кто же именно? — ответил он лениво, будто речь шла о выборе вина к обеду.
Сергео сглотнул комок раздражения, собравшись с мыслями.
— Я — советник древнего и благородного клана Морияма, — объявил он торжественно, надеясь произвести впечатление хотя бы таким образом.
Натаниэль тихо рассмеялся, услышав гордое заявление Сергео.
— Теперь всё встало на свои места, — проговорил он, вновь переходя на небрежный тон. — Становится ясно, отчего ты ведёшь себя как напыщенный индюк, постоянно выставляющий грудь вперёд. Видимо, клан Морияма действительно славится избытком амбициозных болтунов и полным отсутствием мозгов.
Но тут выражение его лица изменилось, взгляд сделался твердым и холодным, лишённым всякой снисходительности.
— Как говорится в вашей секте, — начал Натаниэль ровным голосом, пристально глядя Сергео в глаза, — суд Божий никто не отменял. Ваш высокомерный поступок заслуживает возмездия.
Затем он добавил уже твёрже и строже:
— Сегодня ты отсюда живым не выйдешь.
Едва прозвучала эта фраза, Сергео резко оттолкнул Натали в сторону и бросился вперед, вытянув руку с клинком. Натаниэль ловко уклонился, быстро отступив назад и легко избежав удара. Их взгляды встретились снова, напряжённые и полные ненависти.
Драка началась стремительно. Сергео атаковал решительно, делая быстрые выпады своим мечом, пытаясь застать противника врасплох. Натаниэль двигался грациозно, каждый раз уклоняясь от ударов и контратакуя молниеносными выпадами собственного оружия. Сердца обоих мужчин бешено колотились, кровь кипела от напряжения битвы.
Каждый удар звучал громко, эхом отдаваясь в зале. Клинки сталкивались друг с другом с оглушительным звоном стали, искры разлетались в разные стороны. Пот катился с лиц противников, дыхание стало тяжелым и прерывистым.
Наконец, после долгой и ожесточенной борьбы, Натаниэль нашел слабое место в защите Сергео. Одна меткая атака отбросила оружие последнего прочь, а следующий мощный прием сбил его с ног. Сергео рухнул на колени, тяжело дыша, покрытый потом и пылью, ощущая беспомощность и отчаяние.
— Вот мы и пришли туда, куда следовало, — сказал Натаниэль усталым, но удовлетворенным голосом, стоя над поверженным противником.
Неожиданно раздался хриплый голос раненой Натали, которая, с трудом перетаскивая свое тело сквозь боль, вытаскивала колья. Ее ладони дрожали от боли, но в глазах горел огонь решимости.
— Натаниэль, — с трудом произнесла она, — постой! Я должна убить его.
Ее голос был полон страсти и отчаяния, словно каждое слово отдавалось эхом в ее сознании. Она знала, что этот момент принадлежит ей одной. Сосредоточив всю свою силу, она подняла взгляд, готовая броситься в бой, несмотря на раны. Натаниэль замер, удивленный ее решительностью, и это мгновение стало переломным.
Воспользовавшись моментом, Натали, словно одержимая, набросилась на Серджио. Каждый её удар отражал боль и глубокую ненависть, копившуюся годами страданий. Натаниэль наблюдал за происходящим, потрясенный её внутренней силой и ненасытной жаждой мести.
Минули часы, казавшиеся вечностью. Вдруг крики Сергио стихли, и храм, некогда величественный, оказался полностью разрушен. Повсюду лежали обломки, окутывая пространство мрачной темнотой.
Среди руин возникла Натали — истерзанная, обнажённая, сломленная. Её лицо исказилось от мучений, волосы спутались, кожа была испачкана кровью и грязью. Казалось, будто сама жизнь оставила её тело, превратив девушку лишь в пустую оболочку. Натаниэль закурил сигарету, его рука дрожала от нахлынувших чувств.
— Тебе стало легче? — прошептал он, прекрасно осознавая тщетность собственных слов в подобной ситуации.
Натали смотрела на свои руки, покрытые кровавыми пятнами и шрамами. Взгляд её упал на крылья, утратившие прежнее великолепие. Девушка пребывала в смятении, придавленная собственным отчаянием и сомнениями.
— Я не знаю, куда теперь идти… Что делать дальше, — произнесла она почти беззвучно, пытаясь сдержать рыдания.
Эти слова пронзили сердце Натаниэля. Беспомощный взгляд Натали, полон страха и боли, врезался в его память. В этот миг ему захотелось отдать ей весь мир, лишь бы убедится, что с этой разбитой девушкой всё будет хорошо.
Он мог бы оставить её одну, позволить самостоятельно справиться с последствиями своего прошлого. Однако он не смог сделать этого. Сделав глубокий вдох, Натаниэль снял свою куртку и осторожно укрыл Натали, стремясь защитить её от сурового внешнего мира и жестокой реальности.
— Пойдём со мной, — сказал он мягко, вложив в голос столько тепла, сколько было возможно.
Для Натали мир внезапно замер. Она поняла, что её вера в Бога и бесконечные молитвы не пропали даром. Она ждала этого момента, и вот, наконец, настал час исполнения желаний. ЕЁ Бог предстал перед ней в образе простого смертного. Обыкновенные слова Натаниэля словно возродили утраченную надежду и подарили чувство свободы, которое похитили у неё раньше. Это значило лишь одно: Бог действительно явился ей в облике спасения, но одновременно он мог стать причиной её падения, тогда она ещё не осознавала этого.
Натали пристально посмотрела на Натаниэля. Его близость вселяла уверенность и спокойствие, которых ей так не хватало долгие годы. Впервые за долгое время она ощутила себя защищенной. Тем не менее, глубоко внутри теплелась мысль, что эта встреча принесет не только светлые моменты, но и опасности, о которых она предпочла пока забыть.
Девушка чуть заметно улыбнулась краешком губ, решив довериться этому человеку, воплотившему собой образ её божества.