Глава 24 Сирень на подушке
Как здорово пахнет мокрая сирень.
Она пахнет весной, обещает летние ливни, дальние страны, бесконечное лазурное небо. Она пахнет счастьем и будущим.
Влада почему-то знала, что ей ничего не грозит, что она в полной безопасности.
Разве может быть опасно там, где так чудесно пахнет сиренью и дождем?
Она жива или мертва?
Разве мертвые могут чувствовать запахи?
А если она жива, то где она?
Влада открыла глаза.
Сначала все вокруг показалось расплывчатым, будто у нее стало хуже со зрением, но постепенно окружающие предметы стали четче. Рядом, на подушке, лежала ветка только что сорванной, еще мокрой от дождя сирени, капли воды дрожали на нежных звездочках-цветочках. Странно, каждый цветок был с пятью лепестками. А ведь обычно такие приходилось долго искать, чтобы загадать желание.
Все-таки где она?
Светлая просторная комната, обставленная темной полированной мебелью.
Невысокий этаж, облачка сиреневых кустов стучатся в мокрое от дождя окно. На блестящем от луж асфальте под окнами белеют лепестки. Это не Утесум, из окна общежития не такой вид.
Да это же квартира деда в Светлом корпусе!
На буфете у стены - салфеточки с бахромой и ваза с вязаными, о ужас, цветами. На книжной полке книги - «Человеческая психология», «Дети - вопросы питания и лечения», «Человеческие привычки, обычаи и традиции».
Картина на стене - морская даль с лунной дорожкой посередине.
След чьего-то грязного ботинка на белом, аккуратно выкрашенном подоконнике.
Ее деревянный троллик, стоящий на прикроватной тумбочке. Он ведь лежал в кармане джинсов, когда она провалилась в темноту и холод.
Надо же, не потерялся, не сгинул...
Влада, почувствовав резь в глазах, отвела взгляд, чтобы не расплакаться, и уставилась в белый потолок с обычным, вполне человеческим полосатым абажуром.
Вдруг на фоне потолка появилась физиономия Егора Бертилова, немного осунувшаяся, будто тролль не спал много дней. Зато он был лохмат больше привычной нормы, а в ухе у него болталась «настоящая тролльская» серьга - зеленый фальшивый изумруд в золотой оправе.
- Егор!
- Тссс... - Тролль приложил палец к губам. - Я в окно влез, никто не знает, что я тут. Когда тебя вышвырнуло из янва, ты лежала как мертвая. Владка, ты это... помнишь, что случилось?
Ну да, человек же после возвращения из янва должен навсегда потерять память, и тролль осторожно спросил именно об этом.
Влада прикрыла глаза и минуту молчала.
Память была на месте.
Только вот воспоминания последнего дня возвращались обрывками, их трудно было отделить от снов и страхов. Умертвие, которое ползло за ней, его мерзкий свистящий шепот в ушах... Тень отца, протянувшая ей руку, Григо, закрывший ее собой... Коготь умертвия, глубоко сидящий в плече Гильса, потом растворившийся в ее пальцах холодной болью...
- Гильс жив? - выпалила Влада.
М-да, глупо - Егор даже усмехнулся. Надо было спросить как-то безразличней и спокойнее, наверное.
- Отлично, с памятью у тебя полный порядок, - с иронией констатировал тролль, пряча улыбку. - Да жив он, жив. И все уже в курсе, что ты спасла. Правда, ему трудно переварить тот факт, что он обязан тебе жизнью, он морально не готов, хе-хе... Ты бы видела, как Мурановы тут на ушах ходили, чтобы тебя вылечить! Алекс вчера притащил сюда врачей из города, но те ничего толком не сказали... говорили, мол, глубокий обморок... Дед твой чуть с ума не сошел, сейчас он в кухне справочники по обморокам просматривает. А Тойво сказал, что тебя вылечит только это... чутто... И помогло.
- «Чутто»? Какое «чутто»?
- Погоди, про это потом, - тролль на мгновение прикрыл глаза, потерев пальцем переносицу, будто у него болела голова. - Как ты себя чувствуешь-то?
- Ничего вроде... - Влада задумалась, а потом спохватилась: - Почему за окнами сирень?! Сколько я без памяти была, сколько месяцев... или лет?
- Тихо ты, - зашипел тролль. - Восемь часов и тридцать три минуты...
Влада успокоенно выдохнула, потом неуверенно сказала, с трудом подбирая слова:
- Я помню, что был ноябрь, когда... когда... не понимаю...
- Без паники, - тролль осторожно поправил ее подушку. - Самое главное, что ты жива. Могу себе представить, что тебе пришлось пережить. За тобой гонялось умертвие, ничего себе! Страшно было?
- Да, очень, - внимательно поглядев на Егора, осторожно ответила Влада. - А про фантома... тоже знаешь?
- Конечно, сущи-то все видели и рассказали! - горячо воскликнул тролль. - Батори всех допросил, которых удалось поймать, даже тех, что отодрали с липучек Тойво. Григо совсем не был похож на сумасшедшего, но натворить такое?! Фантом четырнадцать лет выдавал себя за погибшего, да еще и решил, что он твой отец!
«Они в это не верят, - почему-то с облегчением подумала Влада. - Наверное, это потому, что видение, которое показал мне Григо, кроме меня, никто не увидел. Что ж, тем лучше...»
- Не надо больше об этом, - попросила Влада. - Григо действительно был... немного не в себе. Но он был хорошим, ведь так? Если бы не он... знаешь, он ведь перед смертью пытался меня защитить.
- Угу, я знаю, - произнес тролль, шмыгнув носом. - Натворил он дел, но он был хороший. Ты права.
Оба немного помолчали.
- Кстати, после того что произошло, Батори отправил Эриха на покой, а сам закрыл Утесум, и насовсем, похоже... - спустя несколько минут продолжил Егор. - Хотя старик, говорят, даже обрадовался этому...
- А учиться мы где будем? - перепугалась Влада.
- В другом отделении МУНа, в Носфероне. Но сейчас всех разгоняют по домам, каникулы будут долгими, до середины января. Объявлен карантин, хотя я еще не понял зачем. Зимнюю сессию сдавать, похоже, будем весной уже. Догадайся, кто в Носфероне ректор?
- Людвиг Батори? - ахнула Влада, и тролль сокрушенно покачал головой.
- Он самый, будь неладен.
- А я? Меня тоже переводят?
Тролль хмыкнул.
- Тебя в первую очередь... Ты же...
- Что - я же? - настороженно переспросила Влада, видя, что тролль колеблется, говорить что-то ей или нет.
- Ну... - Тролль замялся. - Ты ведь побывала в янве, да?
- Угу, - кивнула Влада. - И, кажется, еще дальше.
- Ничего себе, - тролль не нашелся что еще сказать и некоторое время озадаченно молчал. - А я думал, что люди так не могут.
Влада молча кивнула головой, чувствуя, как по рукам и спине пробежал озноб.
Тролля явно распирало от любопытства, но, поглядев на Владу, он перестал задавать вопросы.
- А в Утесуме такое творилось, - нарочито веселым голосом начал говорить он. - Людвиг решил, что темный мир прорвался сюда, и умертвия носятся по этажам табунами. Теперь я знаю, что такое экстренная эвакуация, - это жесть... Многие до сих пор из себя колючки от чертополохов вытаскивают. Народ, что оставался в Черном Кратере, обратно уже не пустили - всех начали вывозить автобусами ранним утром. Преподаватели остались пока тут, в Светлом корпусе, но в Утесум никто не суется... - А Митя?
- Митяй жив остался, повезло. Только... - Егор хмыкнул, поглядев на потолок. - Только он теперь разговаривает по-другому. Шарфы мамины больше не носит, видеть, говорит, их не могу больше...
Влада неловко улыбнулась, глядя, как Егор хмурится, потирая переносицу и зажмуривая глаза.
И все-таки что-то было не так, как раньше.
Тролль разговаривал с ней, переживал за нее, но в его голосе проскальзывала неуверенность, будто между ними теперь была глубокая невидимая трещина. Во всяком случае ни разу не назвал ее темноглазкой, как раньше. Да и старался на нее не смотреть, то разглядывая ногти, то ботинки, то потолок.
- А ноября на улице нет, потому что это я сделал... - продолжил тролль. - Тойво сказал, что ты очнешься, если вокруг тебя что-то резко изменится, как только твой организм получит положительный стресс... Что-то типа того. Вот тебе и чудо - изменение времени года на площади сто метров. Хотя башка теперь раскалывается. Как видишь, слуга муранов сам себя превзошел.
Егор замолк, разглядывая свои не слишком чистые ногти с хмурым видом.
«Обижается, а сам май для меня делал...» - подумала Влада, с нежностью разглядывая непривычно бледное лицо Егора, его чуть грубоватые черты, непослушную русую челку, которая лезла ему в глаза.
- Егор... - Влада вдруг взяла тролля за руку - та была теплой, с обветренной кожей, а ногти с заусенцами. - Ты все равно еще злишься на меня, я же вижу. Ну забудь ты мои слова про слугу Мурановых, а? Мы ведь друзья с тобой, как раньше, да?
- Мы... хорошие знакомые, - Егор осторожно высвободил свою руку.
- Послушай, ты извини меня... Я уже знаю, что никакого морока ты на Инферну не наводил!
- Могла бы и сразу мне поверить... - буркнул Егор. - Я просто Инге об этом сказал в шутку, чтобы ко мне не лезла. А она поверила и пригрозила, что расскажет Батори, когда он приедет. А с Батори шутки плохи, сама знаешь. Я и вляпался...
- Это называется шантаж, - улыбнулась Влада. - Рассказал бы правду, а не скрытничал.
- Ну вот еще, - буркнул тролль. - Что, я с девчонкой - сам, что ли, разобраться не могу?
- Если бы мог, на танцы бы Ингу не водил, - поддела Влада тролля. Ей очень хотелось, чтобы он ей ответил привычной колкостью, но Егор только мрачно хмыкнул, поморщился, как от зубной боли, снова потерев переносицу. У него явно болела голова - было видно по глазам, сейчас усталым.
- Егор, хватит дуться! Ну что ты упрямый такой тролль, а?! - Голос Влады зазвенел громче. - Ты мой лучший друг, самый лучший!
Она даже попробовала сама надуть губы и кинуть на него типичный девчоночьи-кокетливый взгляд, мысленно обругав себя кикиморой.
Парень не успел даже удивиться как следует - дверь комнаты распахнулась, на пороге стоял дед.
- Я услышал, что тут разговаривают, - дрожащим голосом заговорил он. - Внучка! Ты очнулась?!
Вандер Францевич был так взволнован, что даже не заметил Егора и то, что в комнате не совсем адекватное время года.
- Дед... - Влада вздохнула и улыбнулась. - Я пить хочу, можно?
- Конечно! - Вандер Францевич скрылся за дверями и принялся громко звать срывающимся голосом: - Мара! Она очнулась! Ей нужно померить температуру, принять витамины! Мара, ты слышишь?!
Мара...
Значит, кикимора тоже тут, и дед уже называет ее просто по имени. Пока Влада валялась в беспамятстве, уже подобралась к деду, обставила его комнату своими вещами. Вот откуда эти нелепые книжки, шелковые ленточки и салфеточки с цветочками.
Из недр квартирки раздался вскрик, и знакомые каблучки застучали по коридору.
- Нет, только не это, - простонала Влада, натягивая на голову одеяло. - Дайте мне умереть спокойно...
Спустя несколько секунд в комнате шумно воцарилась кикимора. Она страшно удивилась, увидав май за окном, и отправила Егора на кухню принимать таблетки от головной боли, заставила деда бежать ставить чайник, принялась восклицать и ахать вокруг Влады, пока та не сделала вид, что сейчас снова потеряет сознание.
- Измерение температуры тела человека осуществляется с помощью термометра, - громко начала читать вслух одну из своих книг Мара Лелевна. - Кошмар! Что такое термометр, никак не пойму! На картинке опять похоже на карандаш!
- Этот Людвиг Батори был прав, что разогнал Утесум! - громко возмущался дед, чиркая спичками на кухне и гремя чайником. - Шутка ли - ректор не выходил из янва, один декан оказался фантомом, а другой - преступником и интриганом, который нарушил все тролльские законы из возможных!!! Безобразие!!! В прежней школе, где я работал, порядка было больше. Моя внучка чуть не погибла, я так Батори и сказал - оставьте ее в покое и никаких расспросов!
Наконец, он вошел в комнату, держа какие-то таблетки и бутылочки в руках.
- И что тебе ответил Батори? - спросила Влада, понимая, что спор с ним деду дался нелегко.
- Он не успел ответить. Там был Алекс Муранов, очень толковый и сообразительный юноша, - хмыкнул дед. - Батори пришлось признать, что ты пострадала из-за интриг и разгильдяйства в деканате Утесума. Так что никаких допросов и расспросов к тебе не будет, а мы утром уезжаем.
- Домой? - с тоской спросила Влада.
- Домой? Нет-нет... - Дед покачал головой. - Мы поедем в Огоньково, это в Подмосковье. Там... - Он выжидающе взглянул на Мару Лелевну в поисках поддержки.
- Там у меня большой дом! - подхватила кикимора. - Мы весело встретим Новый год! Будет много гостей, ты забудешь все плохое, что произошло...
Оба - и дед, и кикимора - выглядели настолько радостными, что Влада сразу почувствовала какую-то фальшь. Так вела себя врач, которая однажды пришла к ним с дедом домой, когда Влада тяжело заболела воспалением легких. Она долго тревожно перешептывалась с дедом в коридоре, а потом оба вошли в ее комнату, и у них были точно такие же радостно-напряженные лица. Это означало, что все крайне плохо, а может закончиться еще хуже.
- Я забуду что именно? - уточнила Влада. - То, что я не человек? Я ведь наполовину...
Слово «вампир» она произнести не успела - дед едва не выронил из рук бутылочку с лекарством и поспешно заговорил:
- Это был бред - фантомам и сумасшедшим троллям верить нельзя! Забудь и выкинь из головы!
- Дед, но я была в янве, человек этого не может! Я могу позвать Тьму обратно, сюда, ты понимаешь?! Незавершенное заклятие имеет обратный ход - так сказало то существо, которое...
- Ерунда и чушь! - снова не дал ей договорить дед. - В янв ты попала совершенно случайно, потому что Утесум плохо охранялся и подвергся нападению непонятно чего и кого. Я знать об этом не желаю! Ты абсолютно нормальный обычный человек, и все слухи - чепуха! Заклятие никакого обратного хода не имеет, и Тьму открыть не может никто и никогда! Все это уже в прошлом, теперь тебе надо думать об учебе и своем будущем!
Влада с сомнением поглядела на деда, вдруг поняв, что тот сейчас находится на грани паники. Он сейчас отчаянно, как человек, который не хочет верить в то, что ему не нравится, старался найти любую причину, уцепиться за что угодно, только бы не поверить в правду.
«Не буду я с ним спорить, - подумала Влада, изобразив на лице согласие. - Хоть дед и бессмертный вроде как, а все равно не надо его волновать...»
- Мурановы тоже живут в Огоньково, - как бы между прочим заметила Мара Лелевна. - Там у них дом даже больше, чем в Пестроглазово. Каждые зимние каникулы Алекс с Гильсом проводят там, часто заходят ко мне.
Вот это был убийственный и окончательный аргумент.
Может, эта кикимора совсем не дурочка, хотя сказана эта фраза была настолько небрежно, будто случайно...
- Ну, может быть... - выдавила из себя Влада, как можно безразличнее закатывая глаза к потолку. - Не знаю...
- Вандер, дай нам посекретничать, - мягко улыбнулась кикимора, переглянувшись с дедом, и тот вышел. - Я очень привязалась к тебе, Владочка...
- Спасибо, - напряженным голосом произнесла Влада, стараясь смотреть на кружку с чаем, а не в глаза кикиморе. Боковым зрением и так было видно, что та улыбается, нервно сжав руки. Боится, что ли, что Влада ей грубость скажет?
- Спасибо, вы очень добрая, - повторила Влада более мягким голосом, изобразив нечто наподобие улыбки.
- Я тебя прекрасно понимаю, - тоном заговорщика продолжила кикимора. - Гильс тебе нравится, как и всем девочкам... Но если хочешь узнать мое мнение, присмотрись и к Егору. Он просто прелесть, чудо какое-то. А вампиры очень проблемные, поверь мне...
Из-за закрытой двери послышались голоса - деда и... Гильса Муранова.
Влада сразу же попыталась сесть в кровати, но голова закружилась, и она упала обратно на подушку.
- Мара Лелевна, где тут зеркало?
От ужасной мысли, что Гильс сейчас увидит ее, после того как она провалилась куда-то в холод и тьму, а потом лежала в обмороке, она даже пошла на временное перемирие с кикиморой.
- У тебя под подушкой все необходимое, - заверила ее та, вдруг приняв крайне серьезный вид. Так бы говорил командир какой-нибудь армии, готовясь к бою. - Я задержу Гильса, у тебя будет около минуты.
Мара Лелевна выбежала за дверь, а Влада, пошарив под подушкой, обнаружила там не только зеркальце, но и целый арсенал боевых кикиморских предметов - косметику, расческу, помаду, и даже флакончик с духами.
Влада почувствовала даже что-то вроде благодарности к кикиморе, настолько та старалась угодить ей. Надо же, предусмотрительно положила под подушку столько нужных вещей, на случай если Влада передумает умирать и начнет прихорашиваться... Если бы кикимора не лезла к деду, цены бы ей не было...
Критически рассмотрев в зеркало свое бледное лицо с кругами под глазами, Влада быстро расчесала волосы, и даже немного подмазала бледно-розовой помадой губы. Стало чуть-чуть лучше.
В коридоре слышался разговор - Мара Лелевна что-то щебетала, голос Гильса отвечал, а еще раздавалось какое-то странное шуршание. Наконец, дверь в комнату открылась, и на пороге появился вампир, в руках у которого был огромный букет красных роз, нарядно оформленный целлофаном и ленточками.
Да-а-а, так вот что шуршало и хрустело даже за километр. Нечто столь же помпезное вручали директору ее прежней школы на 50-летие, отлично... Откуда же он взял такой букет здесь, в Утесуме, да еще так быстро?
Влада с улыбкой представила себе, как Алекс с Гильсом гонялись в город, в цветочный магазин, надеясь, что она очнется, и увядший букет не придется выбрасывать в помойку...
- Приветик. Это тебе, - Гильс положил букет на стол. - Как ты себя чувствуешь?
Какой же все-таки Гильс красивый, просто больно и невозможно смотреть.
Однако, судя по его смущенному и настороженному виду, ему уже рассказали, что он вытворял у входа в «Пещеру», и он уже знает о поцелуе.
- Прекрасно, спасибо...
Вампир сел на корточки у кровати, подперев голову руками и уставившись на Владу черными глазами.
- Ну ты даешь, Огнева... - сразу же выдал он. - По янву бродишь, будто он тебе родной... Вот, может, я мечтал провалиться в Тьму, а ты мне помешала. Не стыдно?
Влада вздохнула, закатив глаза в потолок.
Ну да, это же Муранов, чего можно было ожидать еще. И в то же время как хорошо, что не будет от него каких-то церемонных благодарностей и чего-то еще, что он должен сказать и чего она совсем не хотела услышать.
- Очень стыдно. В следующий раз проваливайся куда угодно, я даже глазом не моргну. Мне все равно.
Гильс улыбнулся, откинув с глаз длинную челку.
- Не вредничай, ты же не такая, я знаю.
- А какая же я?
- Хорошая, - Муранов сказал это с серьезным видом, без тени улыбки. - Ты, наверное, самый лучший человек, которого я видел.
- Да, ты мне уже говорил, что я хорошая, - насупилась Влада.
- Говорил? - Вампир нахмурился. - Возможно. Но теперь ты стала еще лучше.
Это прозвучало как оскорбление, хотя, конечно, Гильс и не собирался ее обижать.
Интересно, если зашвырнуть его шикарный букет ему в физиономию, он изменит свое мнение, насколько она хорошая?
Влада даже протянула руку к букету, но только погладила рукой нежные лепестки. Розы не виноваты...
- И еще, я должен извиниться перед тобой, - напряженно продолжал Гильс, стараясь не смотреть на Владу. - Мне рассказали, что я после боя, в «Пещере»... это... вел себя не очень. Но я, кажется, бредил и даже, как говорят...
- Все нормально, - быстро отрезала Влада. - Я тоже ничего не помню.
Гильс замолчал, внимательно посмотрев на нее, но Влада сделала вид, что любуется розами.
Еще немного - и он стал бы извиняться за первый в ее жизни поцелуй, который предназначался Эле. За тот поцелуй, который Влада вспоминала почти каждые пять минут и будет вспоминать, засыпая и просыпаясь, еще очень долго. Может быть, всегда.
У Эли было и будет еще много таких минут, а может и часов, с Гильсом. А ей, Огневой, - только роскошный «извинительный и благодарный» букет плюс бездна уважения и признания от Мурановых...
Пауза в разговоре затянулась, стала тягостной, и Влада лихорадочно придумывала, как бы перевести разговор на что-нибудь другое.
- Твоя повязка, ее больше нет, - чуть не продемонстрировав голое колено из-под одеяла, но вовремя спохватившись, ляпнула Влада.
- Ты и так под моей защитой, - твердо ответил вампир. - Навсегда.
- Но если повязки не будет... Ты сам говорил, что другие вампиры поставят на меня знак.
- Если только захотят покончить жизнь самоубийством, - рассмеялся Гильс. - Теперь не рискнут, я думаю. Хотя знаешь что... - Вампир вдруг потянулся в сторону и вытащил откуда-то из царства Мары Лелевны шелковую тоненькую ленточку темно-розового цвета. - Дай-ка мне руку.
Влада протянула левую руку, с замиранием сердца глядя, как Гильс обстоятельно и аккуратно завязывает свой знаменитый вечный узел.
- Вот так, - многозначительно добавил вампир. - Я буду тебя защищать, а что там дальше будет - неважно...
- Гильсик! - В комнату просунулась голова Мары Лелевны. - Владочка устала, может, зайдешь попозже?
Гильс скорчил гримасу и закатил глаза, услыхав свое имя в уменьшительном варианте, но вежливо попрощался и ушел, напоследок передав Владе «горячий и огромный» привет от Алекса и еще около десятка дальних родственников по фамилии Мурановы.
Как не вовремя вмешалась кикимора, как не вовремя! Влада в досаде сжала руки в кулаки, чувствуя, как по правой руке прокатился холодный озноб, будто внутри притаилась зима.
Уже через секунду дед с кикиморой снова забегали вокруг нее.
- Мара! - взывал дед. - Владочке опять нехорошо! Лекарство, скорее... И еще чаю!
- Какой температуры должен быть чай для человека тринадцати лет?! - запаниковала кикимора, забегав по комнате и схватив с книжной полки «Строение человеческого организма».
- Четырнадцати... - обессиленно выдохнула Влада, закусив губу от пульсирующей боли в руке. - Четырнадцати лет... Ну что же вы никак не запомните, ну запишите где-нибудь...
Она закрыла глаза и ждала, пока боль немного уляжется.
Впереди ждет много трудностей, учеба в неведомом Носфероне, где будет злобствовать Батори. Но она ведь будет учиться там не одна, а с друзьями, с Гильсом. И вообще, теперь у нее есть полное право учиться в МУНе наравне со всеми, так хотел ее отец.
Самое главное - как только силы восстановятся, нужно разобраться, обязательно разобраться во всем. Что случилось с родителями, где они теперь? И кто теперь она, если ее отец действительно вампир, а мать - ведьма? Как называют таких... гибридов (Влада не сразу подобрала для себя нужное слово), рождались ли похожие раньше на свете? А если рождались, то как они жили и кем их называли?
И кстати...
Если ее отец Виктор Суморок, то получается, что ненавистный ей Арман - ее сводный брат?! Этот мерзкий, презирающий ее Арман ее родственник?!
Эту мысль Влада поспешила отогнать подальше.
Это ее отец, только ее! Даже будучи фантомом, отец вспомнил о ней, говорил с ней, а не с Арманом. Значит, она важнее, и Виктор любил ее больше, чем сына. Все-таки она теперь Влада Викторовна, а не Александровна, теперь у нее есть настоящее отчество, не с «потолка». Ее отец был веселый и хороший, надо будет только раздобыть ту фотографию, из музея...
Мысли путались в голове, наваливалась дрема, только теперь сон был теплым, спокойным и совсем не страшным.
- Не бойся... не бойся, - убаюкивая, шептал во сне тихий голос, пока за окном бушевали под фальшивым тролльским ливнем облака мокрой фальшивой сирени.