12
Зрителей все еще не отпустило волнение.
В льющемся с потолка свете было отчетливо видно тревогу на лицах абсолютно всех сидящих в зале. Присутствие патрулирующих ряды полицейских не давало ей перерасти в панику, но никто еще не успел оправиться от пережитого ужаса.
Фукудзава, оглядываясь по сторонам, шел к своему месту. Бросив внимательный взгляд вдоль первого ряда, он убедился, что джентльмена в пальто действительно нет. Возможно, стоило заняться его поисками, но сейчас телохранителя больше занимало обещание Рампо «раскрыть оба преступления».
К удивлению Фукудзавы, мальчика в кресле не оказалось, хотя он был практически уверен, что тот будет ждать его здесь, чтобы все рассказать. Опаздывал? Или планы изменились?
В любом случае, раз он решил ему довериться, придется сесть и терпеливо ждать.
Но только Фукудзава опустился на свое место...
Как во всем зале погас свет.
Помещение погрузилось в непроглядную тьму. Зачем было выключать все освещение? Почему именно сейчас? Кто это сделал?
Фукудзава лихорадочно заморгал, чтобы глаза скорее привыкли к темноте.
Но не прошло и нескольких секунд, как над серединой сцены вспыхнули софиты, разрезав непроглядный мрак потоками света.
Одновременно с этим раздался хохот:
- А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!
Посреди сцены стоял мальчик.
- Что за сборище идиотов, глупцов и неучей! Что за ряды искаженных страхом лиц полнейших бездарей! Хоть смените выражение, а то отсюда, со сцены, напоминаете витрину с масками! Прямо бери и ценники вешай!
В голове Фукудзавы резко опустело.
«Что... Как... Почему... Что происходит?»
Рампо надменным жестом поправил на носу знакомые очки в черной оправе.
«Что он там делает? И что он несет, обращаясь к нескольким сотням зрителей? Кто включил софиты? Разве за освещение не должен отвечать специальный человек - осветитель?..»
- «Кто он?» - гадаете вы про себя. Я - ваш спаситель! Лучший в мире детектив, он же обладатель сверхспособности и он же посланец божий, явившийся в кульминационный момент сегодняшней пьесы, дабы раскрыть все тайны и избавить вас от тревог, чтобы вы могли спокойно вздохнуть и разойтись по домам! Дэус Экс Махина[✱]Выражение, означающее неожиданную развязку, которая не вытекает из естественного хода событий, а обусловлена вмешательством извне. - вот кто я! А-ах, как же вам повезло, как же я вам завидую, вы станете первыми свидетелями совершения мною чуда, какого мир еще не видывал! Второго такого шанса не будет! Прямо у вас на глазах я раскрою Истину! Если кому нужно в туалет - бегите скорее, так и быть, я подожду.
Его выступление встретили ошарашенным молчанием.
Фукудзава почти чувствовал, как в желудке открывается язва.
«Кто... Кто надоумил его на это?..»
Зал охватило удивительное единение: все зрители смотрели на Рампо, одинаково округлив глаза и раскрыв рты: «Что все это значит?»
Видимо, правильно считав настроение своих невольных слушателей, мальчик опять самодовольно поправил очки и продолжил:
- Я понимаю, что вы сейчас чувствуете! Детектив без финальной развязки - это то же самое, что грязные надписи на стенах общественных туалетов! Бессмысленно и нелепо! И вот я здесь, пришел вопреки течению сюжета, чтобы распутать для вас клубок интриги и разгадать все тайны! Ибо я...
«...обладатель сверхъестественной способности!» - не договорил он, но Фукудзава ясно прочел эти слова во взгляде, что улыбающийся во весь рот Рампо бросил на него со сцены.
«Лучше бы я сразу лишился чувств...» - подумалось телохранителю. Они познакомились с Рампо только этим утром, но Фукудзава уже чувствовал себя вымотанным раза в три сильнее, чем когда-либо в жизни.
Но именно благодаря навалившейся усталости он наконец смог стряхнуть с себя оцепенение.
Каким бы громким - если не сказать назойливым - ни был голос Рампо, мальчик никак не мог говорить так, чтобы его слышали во всем зале на четыре сотни человек. А значит, кто-то прицепил ему на одежду микрофон, по всей видимости, тот же человек, который направил на него софиты. И звуком, и светом управляли из технической аппаратной.
Фукудзава обернулся в конец зала.
И увидел стоящую за стеклом небольшой комнаты Эгаву, улыбающуюся и показывающую ему большой палец.
«Они в сговоре!»
Наверняка это она по указанию Рампо в нужный момент сначала вырубила свет во всем зале, затем осветила сцену и включила динамики.
- Итак, перейдем же непосредственно к объяснению. Говорю сразу, предыстория совершенного здесь недавно никому не нужного убийства мне неинтересна, поэтому ее я опущу. Ведь вас, мои жалкие посредственности, не обладающие ни дедуктивными, ни сверхъестественными способностями, волнует лишь заколотый актер, не так ли? Вот это преступление я и раскрою.
Не отпускавшее Фукудзаву ощущение дурного предчувствия достигло своего пика.
Рампо собирался открыть правду об убийстве.
Прямо со сцены.
Всеобщее ошеломление сменило нарастающее волнение: «Этот мальчик что, на самом деле может назвать имя убийцы?»
Несмотря на более чем странные обстоятельства - залитый светом софитов ребенок, бросающийся высокомерными обещаниями, - внимание всех зрителей было приковано к сцене: «Пусть он договорит, а там решим, как реагировать. Возмущаться, перебивать - всё потом».
Зал погрузился в напряженное молчание.
Словно в ожидании продолжения спектакля.
Неясно, входило ли это в план Рампо или нет, но он обвел взглядом притихшие ряды, улыбнулся и сказал:
- Ну, слушайте. Как я понял из ваших перешептываний, многие из вас уверены, что убийца - ангел. По одной лишь причине, что вам показалось, будто бы актера убили невидимым мечом, пронзившим его прямо во время монолога. Что ж, давайте начнем с этого. Ангел...
Он выдержал паузу.
- ...действительно существует.
Ряды зашептались.
- Я не договорил! - призывая к тишине, вскинул руку Рампо. - Доказательством этого является письмо-угроза, в котором совершенно ясно говорилось, что «ангел убьет актера». Это означает, что преступление планировали, основываясь на сценарии сегодняшнего спектакля.
Вокруг загудели удивленные голоса.
Неудивительно - официально о письме не объявляли.
Фукудзава схватился за голову.
В данный момент до зрителей постепенно доходит, что они не просто оказались случайными свидетелями убийства, а что о нем было известно заранее.
«Разве можно вот так заявлять об этом во всеуслышание?»
Но Рампо как ни в чем не бывало продолжал:
- Но речь идет вовсе не о том ангеле, о котором вы сейчас подумали. Вспомните, по сценарию ангел - это некто, невидимый для персонажей, но знающий обо всем, что происходит на сцене. То есть зритель! Вы все собственными глазами наблюдали за событиями пьесы, но, естественно, помочь героям вам в голову не приходило. Считайте это своего рода метафорой всего спектакля. Поэтому ангел не может быть преступником. Если на то пошло, ангел... и есть жертва.
Рампо замолчал. Неторопливо, будто специально выдерживая паузу перед раскрытием главной загадки, он обвел взглядом зрительный зал и медленно пошел к краю сцены.
Драматизм нарастал.
- Совершенное преступление неразрывно связано со сценарием спектакля. Вся эта история основывается на подмене. Падшие ангелы, мечтающие вернуться на Небеса, и мстящий ангел, не желающий этого допустить. Но на деле речь идет о человеке, который должен быть одной из жертв, но в действительности является тем самым жестоким убийцей, представляющим все как небесную кару. Ангелы и люди подменяют друг друга, осужденные и судьи меняются местами. Вот о чем эта пьеса. И совершенное убийство, - Рампо сделал глубокий вдох и лишь затем продолжил, - идеально в него вписывается.
Он указал пальцем на первый ряд.
- Видите это пустое кресло?
Все зрители повернулись в ту сторону. К месту «сбежавшего» подозреваемого - джентльмена в пальто.
- Полицейские ведут свое расследование, основываясь на предположении, что сидевший там мужчина и есть преступник. Спросите почему? Потому что он исчез сразу после убийства. В общем-то, их логика понятна. Но, как я уже сказал, это преступление, как и весь спектакль, - одна сплошная подмена. Их действующие лица - не те, кем они представляются на первый взгляд, а значит... этот мужчина не преступник, а жертва!
Рампо замолчал и еще раз обозрел зал: зрители не шевелились, поглощенные его выступлением.
- В этом здании, которое сейчас оцеплено полицейскими, есть одно место, которое они еще не обыскивали. - С этими словами он повернулся спиной к залу и зашагал. - Ведь скрыться там, как они посчитали, совершенно невозможно. Во-первых, потому что преступнику придется сделать это на глазах бесчисленных свидетелей. Во-вторых, потому что любой посторонний в этом месте привлечет к себе внимание. И это место... здесь.
Рампо остановился в глубине сцены.
Перед белым экраном-задником.
И без малейших колебаний сорвал его.
- Жертва все это время была здесь.
На полу лежал связанный джентльмен в пальто. Он был без сознания. Кто-то в зале испуганно вскрикнул.
Скорее всего, ему вкололи какой-то препарат: бледное лицо мужчины блестело от пота, и закрытые веки даже не дрогнули, когда на них упал свет. Но он явно был жив.
- Вот вам первая подмена: преступник оказался жертвой... Возникают два логичных вопроса. Кто этот человек и зачем его похитили? Быстрее всего будет узнать об этом непосредственно у преступника. Не так ли, господин преступник?! - крикнул в пустоту Рампо.
Ответа не было.
- Зрители жаждут услышать правду! Без убийцы преступление не будет полным! Хотите опустить его до уровня дешевой беллетристики? - громогласно вопрошал со сцены Рампо, словно настоящий актер. Причем весьма неплохой.
«Проникся, пока смотрел первый акт? Или он преследует какую-то определенную цель?»
- Если это преступление-подмена, и преступник на самом деле оказался жертвой... То кем же тогда является жертва? Всё, спектакль окончен! Занавес опустился! Ничего уже нельзя добавить или исправить. Последняя страница сценария перевернута! - провозгласил Рампо и с силой стукнул ногой по полу сцены.
Звук получился звонкий.
- Явись, падшая душа! Тебе приказывает посланец божий! Кого-то другого ты, возможно, и смог бы обмануть, но только не меня! Интрига раскрыта! Настала кульминация! Обнажи Истину пред Небесами, их посланцем и простодушной публикой!
Его голос разнесся по всему залу и растворился, сменившись абсолютной тишиной.
Которая продлилась краткое мгновение.
Нарушил ее другой голос.
- О да... я не мог и мечтать о лучшем финале!
Появление на сцене этого человека вызвало у зрителей настоящий шок.
Этот чистый голос, легко доносящийся до самых отдаленных уголков зала, этот бушующий огонь жизненной энергии, так что даже малейшее движение его пальцев притягивало взгляды...
Воистину, более подходящего актера на главную роль сложно было найти.
- Кто мог подумать, что обладатели сверхъестественных способностей действительно существуют, и один из них поднимется на сцену ради раскрытия преступления! Какой еще у меня был выбор, кроме как явиться на твой зов? Но как? Как ты понял? Ни телохранитель, ни полицейские и никто из труппы ничего не заподозрили!
«Убитый» Мураками улыбнулся, словно для него все происходящее было продолжением спектакля.
Рампо, поправив на носу очки, ответил:
- Благодаря своей сверхспособности. Кровь была настоящей, лезвие тоже было настоящим, и настоящим же было удивление подбежавших к тебе телохранителя и твоей коллеги по труппе. Но мою сверхспособность невозможно обмануть. Никакого убийства не было.
- Когда ты понял? - хорошо поставленным голосом спросил Мураками.
- С самого начала, - сухо отрезал Рампо. - Когда я впервые увидел тебя в гримерной, ты был очень бледным. И постоянно пил воду. Потому что чуть раньше ты пустил себе кровь. Кровь, покинув тело, быстро остывает. Ты понимал, что после убийства к тебе бросятся телохранитель и полицейские, которых краской не обманешь. Значит, нужно была настоящая, твоя собственная кровь, причем еще теплая. Поэтому ты спрятал на груди пакет с ней и некий механизм, в нужный момент выпустивший лезвие.
- Интересно...
Стоящие посреди сцены в потоках света от софитов Рампо и Мураками какое-то время молча буравили друг друга взглядами.
- Прикинуться мертвым, даже с заблаговременно подготовленной кровью, не так-то просто, - продолжил мальчик, - но на то ты и актер. Профессиональный грим и артистические способности помогли тебе обмануть публику. Плюс фокус с едва прощупывающимся пульсом. Вот что я нашел в мусорном ведре перед грузовыми воротами. - Рампо достал из кармана что-то вроде куска резины телесного цвета. - Силиконовая накладка. Их часто используют актеры для скульптурно-объемного грима, чтобы, к примеру, придать лицу другую форму. Там, в ведре, их было много. Судя по размерам, ты обмотал ими запястья, грудь и шею, заглушив тем самым биение сердца.
Фукудзава задумался: не показалось ли ему ничего странным, когда он щупал запястье Мураками? Действительно, вспоминая сейчас, он не мог не признать, что ощущение от прикосновения к коже актера было слегка не таким. Но в тот момент все его мысли занимало убийство. Пульс он щупал всего мгновение, поэтому и не заострил внимание.
Выражение лица Мураками в тот момент не оставляло места для сомнений. Ни привыкший к мертвым Фукудзава, ни выбежавшая на сцену актриса ни на секунду не усомнились, что это было выражение человека, находящегося при смерти. С первого взгляда на него становилось ясно, что «его уже не спасти». Он сыграл так, что не поверить ему было решительно невозможно. Если бы не его талант, Фукудзава бы, скорее всего, заподозрил неладное.
Рампо тем временем продолжал:
- Оставалось лишь позвонить в больницу, куда тебя должны были отвезти. У них на самом деле был пациент по имени «Мураками Токио», скончавшийся от колотой раны, вот только, если бы кому-то пришло в голову расспросить о несчастном, они бы услышали, что речь идет о старичке лет под семьдесят. Скорее всего, подменили больничные карты пациентов с похожими ранениями. Ну да оставлю это полицейским, они быстро выяснят, как обстояло дело.
- Выходит, у меня был сообщник, - улыбнулся Мураками.
- Да уж наверняка, - кивнул Рампо. - Сценаристка?
- Верно, - ответил актер. - Мы вместе придумали этот план. Сейчас она должна быть у себя дома.
Несколько следователей в спешке выбежали из зала: явно чтобы дать указания арестовать соучастницу.
- Силиконовые накладки, больница, кровь... Доказательств твоего преступления - выше крыши. Тебе только и остается, что чистосердечно признаться. Так что... - Рампо на секунду замолчал и лукаво улыбнулся. - Я решил, что выступление в допросной в окружении одних полицейских - это до смерти скучно, поэтому приготовил для тебя более подходящую сцену.
Он вскинул указательный палец.
Немедленно погас свет, погрузив зал в непроглядную тьму.
Но прежде чем зрители успели испугаться, прямо над головой Мураками вспыхнул одинокий софит.
Рампо остался скрыт в темноте, казалось, на сцене нет никого, кроме стоящего посреди светового столба молодого человека.
Который невольно притянул к себе взгляды всех присутствующих.
- Дело в том... - едва слышно прошептал Мураками и продолжил уже в полный голос. - Я актер! Моя работа - пробуждать в себе чувства, что я не испытываю, проживать жизни людей, которых никогда не существовало, являть на ваш суд все грани человеческой души! Главная роль или эпизодичная, плохой герой или хороший - не имеет значения! Я становлюсь им и предстаю перед вами! Иной работы для себя я не представляю, и жить по-другому я не могу!
Зрители оцепенело ему внимали.
За плечами Мураками было множество ролей, не сосчитать, сколько реплик и монологов он произнес со сцены, но сейчас он говорил от себя, обнажая душу, и эта пронзительная, на грани физических мук, искренность захватила внимание всех, кто его слушал.
- Все, кто играет жизнь, сталкиваются с одним и тем же вопросом: «А как сыграть смерть?». Ведь смерть - это не противоположность жизни, это символ самой жизни, ее знамя! Но смерть таит в себе противоречие. Никто из живущих не знает, что это такое - умирать! Поэтому для меня как актера изобразить смерть - это высшее достижение! Без использования технологий, без аллегорий и притворства сыграть смерть такой, какая она есть, чтобы зрители поверили! Для меня это стало вершиной актерской карьеры. И вот результат этого. - Мураками шагнул навстречу залу и закричал: - Вы убедились?! Смерть всегда где-то рядом! Не намекая о себе ни звуком, она ждет, ждет, когда мы сами к ней приблизимся! Спектакли и кинематограф пользуются всеми доступными им методами, чтобы показать нам это! Сценарий, режиссура, музыка, проникновенные реплики - все это инструменты для демонстрации смерти! Но их всегда оказывается мало! Я - первый актер, сыгравший смерть! А вы, пришедшие сегодня сюда, стали ее первыми зрителями!
Никто не произносил ни слова.
Наверное, все находящиеся в зале, в том числе Фукудзава, думали об одном и том же: «Это и есть мотив?»
Ради этого он отправил письмо с угрозой и вовлек ни в чем не повинных людей в этот ужас? Инсценировал убийство, обманул полицейских. Пустил себе кровь, втайне от коллег написал собственный сценарий...
Для чего?
Какой в этом смысл?
Или такова уж суть любого актера?
- Я ни о чем не жалею, - заявил Мураками. - В этом заключается смысл моей жизни. Где бы я ни был, я продолжу играть. Пока я жив, почерпнутый сегодня опыт будет помогать мне покорять сердца публики.
Зал погрузился в молчание.
Никто ничего не говорил.
Наконец, полицейские медленно поднялись на сцену и надели на Мураками наручники.
Тот не сопротивлялся. Выражение его лица оставалось незамутненным. Еще бы. Он ведь исполнил задуманное.
- Мое восхищение, - вдруг раздался из темноты голос Рампо, когда актера уже уводили со сцены. - Я в этом плохо разбираюсь, но, уверен, мало кто способен на то, что ты сделал. Но взгляни, пожалуйста, в зал.
Мураками повернулся к рядам смутно различимых в свете софита лиц.
На всех них... застыло одно и то же выражение.
- Все зрители здесь разного возраста и социального положения, но всех их объединяют две вещи. Первая - это что они пришли в театр, потому что любят твою игру. А вторая... это что на их глазах убили человека.
Мураками задержал дыхание.
Устремленные в него взгляды становились невыносимыми.
- Ты сам сказал, что работаешь в индустрии развлечений. Но неужели выражение их лиц - это то, что можно назвать развлечением?
И впервые пламя уверенности в глазах актера дрогнуло и съежилось.
- Вот оно что... - донесся со сцены едва различимый шепот, недостойный опытного артиста. - Я играл... ради одного себя.
Софит погас. Никто в зале так ничего и не сказал.
Без занавеса, без выхода на поклон, без аплодисментов зрителей... Сегодняшний спектакль завершился в полнейшей тишине.