15
Рампо Эдогава ехал один на заднем сидении полицейской машины.
Незаметно стемнело, и на улицы Йокогамы опустилась темно-синяя мгла. Белые и желтые огоньки звезд напоминали рассыпанные леденцы.
Рампо, упершись локтем в стекло и подперев щеку, бездумно смотрел на залитые светом вечерние улицы. В его родной деревне иллюминации не было, и сейчас там наверняка уже готовились ко сну.
«В городе лучше», — рассеянно подумал Рампо. Скучной до приступа меланхолии тишине он предпочитал пусть и немного надоедливый, но кипящий жизнью городской шум.
Он ненавидел деревню. И ее жителей, и школу, и вообще почти все и всех.
Любил он только родителей.
— Товарищ полицейский, — обратился он к сидящему за рулем молодому стражу закона, — нам еще долго ехать?
— Почти на месте, — жизнерадостно отозвался тот.
— Хм-м… — промычал Рампо и отвернулся назад к окну.
Полицейский бросил на него взгляд в зеркало заднего вида и громко, с воодушевлением заговорил:
— Но слушайте, как у вас все-таки здорово получилось! Я до сих пор под впечатлением! Такой юный детектив, но уже такой талант… Из вас и господина телохранителя выйдет первоклассная пара сыщиков! Я уже вижу посвященную вам первую полосу завтрашней утренней газеты!
— Будет кстати. Но вряд ли дядя согласится со мной работать.
— Что, правда? А я был уверен…
— Дядя боится людей, — заявил вдруг Рампо.
В салоне ненадолго повисло молчание.
— Но он же, если не ошибаюсь, мастер боевых искусств, это его все боятся… — с сомнением в голосе произнес полицейский. — Я слышал, стоит только о нем упомянуть, и все большие шишки — не только у нас, в департаменте, но и армейские — тут же вытягиваются по струнке…
Многие сотрудники полиции занимаются кэндо или дзюдо. В глазах тех, кто воспитан в строгой иерархии «учитель-ученик», человек, достигший вершин мастерства боевого искусства, часто главнее любых чинов.
Фукудзава с его высочайшим уровнем имел заметное влияние на всех стражей закона без исключения. Так что в определенном смысле его остерегались не только негодяи, но и служители правопорядка.
— Я немного не это имел ввиду, когда сказал, что он боится людей, — заметил Рампо.
— А-а… Вот вы о чем… Но вы ведь только с ним познакомились, и уже видите его насквозь? Да, как вы и сказали, вашу сверхспособность не проведешь! Я правильно запомнил название: «способность видеть истину»?..
— Правильно, — утвердительно кивнул Рампо. — Но вы же в это не верите, не так ли?
— Что вы! Что вы, что вы! — торопливо воскликнул полицейский, после чего смущенно улыбнулся. — Хе-хе… Это так заметно?
— Ясно как день и без сверхспособности. Вы сами сказали, что мы с дядей только познакомились, следовательно, вы в курсе, что мы впервые встретились этим утром на месте убийства директора одной компании. Поспрашивали у себя в участке… потому что хотели знать, на что я способен.
— Что могу сказать, вы совершенно правы.
— Ладно уж. Неприятно, когда тебе не верят… А давайте я прямо сейчас докажу, что обладаю сверхъестественной способностью.
Рампо достал из кармана очки в черной оправе — бесценный дар Фукудзавы.
— О-о, вы уверены? Это такая честь, наблюдать из первых рядов чудеса дедукции в исполнении прославленного детектива со сверхспособностью!
Рампо вздохнул и надел очки. После чего посмотрел в окно и сказал:
— Эта машина едет не в участок.
В салоне стало очень тихо.
Взгляды Рампо и полицейского встретились в отражении зеркала заднего вида.
После непродолжительной паузы молодой мужчина смущенно почесал щеку:
— Даже не знаю, что сказать… Не следовало мне молчать, прошу прощения. Тут поступил сигнал по рации, приказали доставить вас на другое дело…
— Вот оно что, — коротко отозвался Рампо, но подробностей выяснять не стал.
— Но знаете, как-то это не очень было похоже на применение сверхспособности. Нет-нет, я ни в коем случае не подозреваю вас во лжи, что вы! Просто подумал, участок ведь недалеко от вокзала, вы и так должны были понять, что мы едем в другую сторону…
— Не поспоришь, — улыбнулся Рампо. — Предлагаете усложнить задачу? Тогда давайте вот как поступим. Вы будете спрашивать меня о происшествии в театре, а я отвечать с помощью своей сверхспособности. Если какой-то вопрос вызовет у меня затруднение — ваша взяла. В противном случае победа останется за мной. Как вам?
— О-о, интересно! Знаете, я люблю соревнования, поэтому не вижу причин отказываться! В таком случае, я начну?
— Прошу, — разрешил Рампо.
Полицейский с крайне довольным видом наклонил голову и задумчиво помычал.
— Наверное, любой на моем месте захотел бы это спросить… — начал он, постукивая пальцем по рулю. — Тот мужчина, которого обнаружили связанным позади сцены. Он представился как Асано Такуто, но это ненастоящее имя. Где и как его схватили, и почему никто не видел, как его унесли за экран?
— Ковер, — поправив пальцем очки, просто ответил Рампо. — Пол фойе перед входными дверями застелен коврами с длинным ворсом.
Полицейский посмотрел вверх и погладил подбородок, вспоминая.
— Кстати… да.
— Перед тем, как поднялся шум в зале, один ковер исчез, и стал виден участок деревянного пола. И от него неприятно пахло химией. Как это называется? Им еще краски разводят…
— Растворитель?
— Он самый, — кивнул Рампо. — От мужчины в костюме тоже им пахло, совсем слегка. Полагаю, преступник повалил его на ковер, заблаговременно обрызганный клеем, чтобы его задержать, отсюда и запах. Затем вколол ему снотворное, замотал в ковер, а после отнес рулон в зал. Видимо, хотел стопроцентной гарантии, что мужчина не сумеет сбежать.
— Хм, действительно, в той суматохе, когда медики из «скорой» забирали Мураками, сотрудники театра оттирали кровь со сцены, а мы брали показания у зрителей и актеров, никто, думаю, не обратил бы внимания на человека, несущего рулон ковра… Но зачем? Я так понимаю, ковер тащила соучастница Мураками, та сценаристка? Какой смысл перемещать его на сцену?
— Сценаристка тут ни при чем.
— Что?
— Вы слышали: сценаристка не имеет к этому никакого отношения. Скорее всего… ее убили еще до начала спектакля, — уверенно заявил Рампо.
Полицейский изменился в лице.
— Но… Погодите… Тогда кто же?..
— Я понимаю, что все остальные люди, кроме меня, глупы и недалеки, поэтому их нужно любить и по возможности защищать, — апатично размял шею Рампо. — Но даже я не могу спасти человека, умершего до раскрытого мною преступления. И я говорю не только о сценаристке, еще и о старичке, убитом ради прикрытия.
— Старичке? — переспросил полицейский.
— О том бедном старичке, которого привезли в больницу вместо актера, — легонько приподнял брови Рампо. — Со сцены я сказал, что их карты подменили, и это было случайное совпадение, что у старичка тоже было ножевое ранение. Но если хорошенько подумать, понимаешь, что это невозможно. Преступник, разработавший такой тщательный план, не станет полагаться на удачу. Старичка убили специально… Не понимаю, неужели необходимо было так далеко заходить ради какого-то похищения?
— Какого-то похищения?.. То есть преступник не собирался убивать того мужчину?
— Нет. Все это масштабное представление задумывалось с одной-единственной целью: схватить мужчину в пальто, известного своей неуловимостью. Это была ловушка специально для него одного. Сценаристка и Мураками были лишь пешками в чужих руках… Так что, теперь вы поверили в мою сверхспособность?
— Н-ну… Я… — замялся полицейский.
Рампо наклонился вперед и просунул голову в проем между сидениями.
— Может, признаетесь, наконец, куда мы едем? — шепнул он на ухо стражу правопорядка. — От вас ведь тоже пахнет растворителем, товарищ полицейский.