Демон замка Мон-Сент

  «Лицемер — это тот, кто прикладывает к другим стандарты, которые отказывается применять к себе.»

Ноам Хомский

Где-то на юго-западе Парижа, на большой скалистой равнине омывающейся рекой Сена, расположился замок. Он величественно возвышался над городом, заставляя того тонуть в его тени. Парижане часто смотрели на него с восхищением и считали его, своей местной достопримечательностью, отдавая дань уважения владельцу, который славился своими добрыми делами в отношении Франции.

Старое здание радовало глаз и поражало красотой, но несмотря на это путь к нему был тернист: дорогу и вход скрывали могучие деревья, чья крона умело захватывала железные прутья ворот скрывая от лишних глаз. Каменный забор, который укрывал его, давно покрылся мхом и незамысловатыми узорами вьюнка.

Перед высшим светом оно предстало как укрепленное сооружение со всеми атрибутами: стены с бойницами, башни и рвы. В нем располагалась тюрьма, военный арсенал и хранилась казна. Бывшие хозяева решили облагородить здание, превратить его в королевский дворец, вырубив больше окон, а холодные помещения превратили в шикарные апартаменты с каминами, к которым уводили нарядные лестницы, в результате чего из дворца средневековья вышло современное Викторианское здание. Он сохранил свою, так называемую, готическую оболочку и воспоминанием о средних веках остался лишь повреждённый рельеф.

Своими размерами здание вызывало восторг. Распространялось это на новое поколение, пока старое причитало и крестилось. По городу ходила молва о проклятье, которое погрузило владельцев сооружения в вечные мучения. Каждый раз с наступлением ночи, множество тварей выходит из щелей и идут на охоту, дабы удовлетворить свои кровавые потребности.

— Это обитель нечисти Марта, и имя этой обители Мон-Сент. — наставлял взволнованный старческий голос. Скоро цикл начнется вновь. На людей вновь обрушится гнев Тени, который не оставит от нас ничего живого.

— Почему бабушка? – вопросил тонкий детский голосок. — Мама говорит, это всё сказки, которые придумали взрослые, чтобы дети не доставали жильцов замка.

— К сожалению милая, сказки основаны на яви. — вздохнула старуха, и перенесла взгляд на окна. Луна ярко светила в щели домов. Старческие глаза подозрительно сузились, а после расширились в страхе.

— Пора спать милая, — взволнованно произнесла женщина, поспешно вставая с кресла. Быстро зашторив окна, она подхватила ребенка под руку и потащила в детскую. Маленькая девочка с интересом следила за бабушкой, которая резво закрывала окна и зеркала, непонимающе хлопая глазами.

— Ты меня пугаешь бабушка. — произнесла девочка, потирая курносый нос.

— Марта. — обернувшись произнесла старуха. – Прошу тебя, ложись спать. И пообещай мне, если услышишь что-то подозрительное, не открывай глаз.

— Хорошо...

Дождь барабанил по занавешенным окнам. Раскаты грома походили на рёв дракона, его сверкание пыталось попасть в окна жильцов, в надежде ослепить своей яркой вспышкой тех, кто не отправился на сон. Легкое сопение слышалось в детской комнате, где тускло горела лампада. Лёгкий скрип половицы слышался в доме.

— Марта, ты снова не потушила свет перед сном. — Послышался из-за двери старческий голос. Лёгкий стук в дверь заставил девочку пробудиться. Она поднялась и кулаками протёрла заспанные глаза.

— Прости бабушка, — промямлила Марта и опустила ноги на пол. — Ты почему не заходишь?

— Так ты же дверь со своей стороны закрыла милая, я даже войти не могу, впустишь меня?

— Конечно бабуль. — Марта рысцой подбежала ко входу и распахнула дверь.

— Но бабуль, дверь была не заперта. — проговорила та, сонно поднимая глаза. Перед собой она увидела лишь непроглядную темноту, от которой рябило в глазах.

— Бабуль? - Но ответа не последовало. Марта ещё раз протёрла глаза и жмурясь вглядывалась в пугающую темноту. — Бабуль мне страшно.

— Ничего милая, я здесь. — отозвался из темноты старушечий голос, я позабочусь о тебе. — Из темноты показалась чёрная, гнилая рука, под когтями которой извивались опарыши. Она потянулась к нежной детской шее, заглушая громким хрустом детский крик.

Присвоенная.

— Магнус, ты уже изучил все портреты? — произнес тихий, вкрадчивый голос.

— Да Сесилион, я уже выбрал себе невесту, со дня на день состоится бал, на котором она будет присутствовать. Я надеюсь, что в жизни она так же хороша, как её изобразил художник.- носителем такого мягкого старческого голоса был мужчина на вид лет шестидесяти, который был одет в домашний, плотно запахнутый халат.

— И кто она? — отхлебывая красное вино молвил человек, который стоял спиной к своему собеседнику. Он внимательно всматривался в гладиаторские игры языков пламени камина, от чего его рубиновые глаза, казалось, горели адским огнем.

В помещении было довольно темно. Черные шторы были глухо запахнуты и не давали лучам солнца и шанса на проникновение.

Но солнце заменили другие вещи: камин, лампада и свечи. Их тень мягко ложилась на бледное лицо этого странного человека и делала его скулы, острее ножа. В этом приглушенном свете его алые волосы казались багровыми, которые кровавыми реками развивались вдоль спины и едва захватывали лодыжки. Мягкая шелковая ткань, рубашки, игриво касалась молодого тела, подчеркивая его игривую натуру. Его черные перчатки крепко сжимали бокал в ожидании ответа Магнуса.

— Это леди Катрин де Сан, дочка барона, который, к сожалению, потерял почти все свое состояние, и в скором времени скончался. — Магнус нежным жестом коснулся холодного полотна, на котором была изображена светловолосая девушка.

— Она прекрасна, да Сесилион?

В тот момент красноволосый медленно повернулся к собеседнику и устремил свой полный насмешки взгляд на портрет прекрасной девушки.

— То есть она живет на попечительстве матушки, без отца, да еще ставлю волосы на отсечение в многодетной семье. — Ты не думал, что она будет ждать твоей смерти, как я жду смены власти? — На устах аристократа играла усмешка, из-за которой были видны его острые клыки, он не хотел, чтобы этот старый хрен женился, нет...

— "Если он все же женится на этой недографине, которая в лучшем случае должна была сгнить в нищете, то это значительно поменяет мои планы... "

— О нет мой друг, думаю она не из тех. — размеренно произнес Магнус поглаживая «Катрин» по щеке. — Эта девушка как белый парус, который развивается над океаном, дарит людям надежду на победу, на лучшее. Я вижу это по её глазам, цвета голубой лагуны...

— Уф Магнус, — фыркнул Сис, скривив губы и кинув на полотно полный презрения взгляд, — Ты на старости лет стал таким сентиментальным.

— Мне уже много веков друг мой, я многое повидал многое, увидел, и пойми, что за всё время пока ты живешь, твоё сердце покроется твердым наростом, сквозь который будет трудно пробиться сентиментальности, а ты еще слишком молод Сесилион, слишком молод чтобы это понять. — Голос Старика не выражал враждебности, скорее он был усталым, ведь солнце подарило городу свет, а собеседники не расходились.

— Думаю дело не в этом Магнус, ты противоречишь сам себе. — лицо вампира оставалось прежним, но уже было достаточно напряжено, ибо он ненавидел напоминание о возрасте. Он любил свое тело и свое "Ангельское" лицо, не представляя себя без данных атрибутов. Этот человек демонстративно воротил нос от пожилых людей, возможно не желая принять тот факт, что такие, как они хоть и бессмертны, но стареют, правда не так как все...

Пожилых он видел скучными, они не любили кутежи, многообразие женщин и музыку. Они предпочитали спокойно сидеть в замке и читать тома Шекспира, потягивая красное вино или другое спиртное. А Сесилион был молод, ему было всего 500 лет и за это время он до сих пор не смог понять старческую натуру. Этот молодой мужчина пользовался своей внешностью, она была его козырем на фоне несерьезности и легкости в общении. Женский коллекционер — так его прозвали в своем кругу.

— Твоя правда Сесилион, а теперь, прошу меня простить мой друг, мне нужно на покой.

— repose en paix magnus. - молвил мужчина, краем глаз следя за действиями старика.

Как только тот ушел, Сесилион ринулся к столу, на котором лежал портрет прикрытый бархатной салфеткой, он отбросив ткань на пол и поднял лик над головой внимательно разглядывая каждую деталь.

— Не смотри так на меня Катрин, думаю мы скоро встретимся, и этой встречи ты никогда не забудешь. — слова едким комом казалось, впечатались в картину. Тонкие пальцы перчаток вновь накрыли лицо раздражающей его особы и сомкнулись в замок на груди. В такой тишине было слышно только потрескивание камина и урчание живота Сесилиона.

- «Чёрт нужно ждать вечера. Может поймать лань в лесу? Давно я туда не наведывался». На этой ноте, бледнолицый потянулся, хруст суставов и широкий зевок навеяли сон.

Его ноги мягко ступали по каменной лестнице замка, немного проваливаясь в ковер, заключавший его стопы в свои объятия. Конечно, так сказалась усталость и выпитый алкоголь, потому минуя резные балки, отделанные мрамором, мужчина двигался в свою часть замка.

Когда тот зашел в свою комнату, убранство которой было по последнему писку моды, плюхнулся на мягкий стул у своего туалета. Он аккуратно снял свои перчатки, обнажая ладони черного цвета, что было очень странным сочетанием с его бледной кожей. Данный изъян тот тщательно скрывал от своего кружения, а так же изворотливо уходил от неудобных вопросов по поводу мании к перчаткам.

Его пальцы ловко расчесали копну красных волос и так же ловко заплели их в косу, с которой Сесилион благополучно лёг в кровать и погрузился в царство Морфея.

***

Весенний вечер — это нечто прекрасное, особенно конец марта и начало апреля, когда снег постепенно сошел и по земле текут ручьи.

Мужчина глубоко вдохнул этот запах и ступил на мокрую землю.

Его ноги вели его в лес, скрип калитки и вот она Роща. Красивый могучий лес, хранящий в себе множество тайн, имеет свойство стать твоим другом, врагом или последним пристанищем.

Легко поправив на ходу свое черное пальто, Сесилион высматривал жертву, но кроме мелкой дичи пока что ничего не пробегало.

— Порой людская кровь так приедается, – хмыкнув рассуждал мужчина, кладя руку на ствол дерева, — и хочется чего-то нового. — Кровью животных он питался редко и потому такие вылазки сложно давались ему. Тяжело было найти хорошую кровь, которая утолит голод надолго.

Такими темпами, красноволосый почти вышел за свою территорию, но какой-то шелестящий звук дошел до его острых ушей, заставил их кончики смешно дернутся.

Мужчина резко повернул голову и встретился взглядом с ланью, которая прожигающе смотрела на него черными глазами. Это было самой глупой ошибкой с её стороны. Мгновение и её воля была подавлена гипнозом, животное потеряло силу действий. Сейчас оно походило на статую, только вот сердце у неё бешено колотилось.

— Не бойся дорогая, — прошипел Сис подходя к добыче медленно, с вытянутой рукой. — Будет не больно. — резко сменившимся тоном произнес тот, сверкая алыми глазами. — Само животное не видело ничего, кроме этих ужасных красных глаз, надвигающихся на нее. Мужчина аккуратно погладил шерсть животного и едва нащупал пульсирующую артерию. Припав губами к шее, он вкусил этот сладко-горький напиток, оставляющий «лесное» послевкусие.

— "Теперь понятно почему люди любят стейки с кровью ". — Но что-то подозрительное, заставило мужчину отстраниться от жертвы. . — "Мне показалось или это было женское платье вдали? "

________________________________________________________

-repose en paix Мagnus- покойся с миром Магнус.