ГЛАВА 7. ПРИСЯДЕМ НА ДОРОЖКУ?

    Утро следующего дня началось со сборов. Луцилла, Изи и Артур аккуратно укладывали вещи в сумки, готовясь к отъезду. Нам с Алексом особо собирать было нечего — лишь небольшой рюкзак с тем немногим, что удалось нажить за то недолгое время, что мы были вместе.

   Алекс неторопливо расхаживал по комнате, иногда бросая взгляды в окно. Он выглядел напряжённым. За окном яркое солнце заливало город, делая улицы почти ослепительно светлыми. О Соломоне и его приспешниках не было слышно уже несколько дней — они растворились где-то в воздухе. Но мы знали, что это лишь иллюзия. Они не исчезли. Они просто ждали, играли с нами, выжидали момент.

   — Нужно выходить днём, так у нас больше шансов избежать встречи с ними. — Алекс продолжал смотреть в окно, задумчиво прищурившись. — Сегодняшняя погода особо солнечная, но нам это только на руку.

   Его лицо уже затянулось после ран, но в нём читалась усталость. Мы оба были голодны. Охотиться не удавалось уже несколько дней, и голод медленно, но верно разъедал меня изнутри. Голова раскалывалась, мысли путались, а зрение временами теряло резкость. Но Алекс держался. Его выдавала лишь лёгкая тень усталости в глазах.

   Луцилла собирала вещи молча, сосредоточенно, не вступая в разговоры без необходимости. Её сдержанность была красноречивее любых слов: в ней боролись сожаление за недавний срыв и гнев от осознания того, что приходится отступать. Я не знала её так хорошо, как Алекс и остальные, но она казалась мне разумной, несмотря на вспыльчивый характер. Я не ожидала от неё опрометчивых поступков, которые могли бы поставить нас в опасность.

   Изабелла, напротив, старалась не поддаваться тревоге. Закончив с упаковкой, она включила тихую музыку, надеясь разрядить обстановку. На самом деле она просто хотела сгладить напряжение между матерью и Алексом. Она знала: Луцилла не из тех, кто легко показывает свои чувства.

   Как только заиграла музыка, Алекс обернулся ко мне и протянул руку. Его глаза сверкнули лукавой насмешкой.

   — Разрешите пригласить? — произнёс он, склоняя голову в преувеличенно галантном жесте.

   Смущенно улыбнувшись, я отрицательно покачала головой. Сейчас, когда мы вот-вот должны были уйти, это казалось не самой удачной идеей. Но Алекс не собирался принимать отказ. Он ловко перехватил мою руку чуть выше запястья и, притянув к себе, ухмыльнулся, обнажая клыки. Я не стала сопротивляться — просто шагнула ближе и обняла его, позволяя музыке вести нас.

   — Я... не думаю, что умею танцевать, — тихо призналась, подняв на него взгляд.

   Алекс наклонился, коснулся губами моей макушки и с улыбкой прошептал:

    — Думаю, здесь не нужны особые навыки, дорогая. Просто доверься музыке... и мне.

   Его руки уверенно обхватили мою талию, и я почувствовала, как он чуть сильнее прижимает меня к себе.

   — Следуй за мной, и у нас всё получится.

   Я закрыла глаза и позволила ему вести. Движения оказались лёгкими, почти плавными, будто мы двигались не в комнате, а где-то в другом мире, где не было страха, не было погони — только музыка и тепло его рук.

  Вдохновившись его примером, Артур решился пригласить Изи. Поначалу она немного смутилась, но, посмотрев, как Алекс кружит меня по комнате, улыбнулась и, недолго думая, согласилась. Они зашептались, смеясь, двигаясь под ритм мелодии.

   Луцилла наблюдала за нами, не вмешиваясь. Она сидела в кресле, в одной руке бокал с виски, в другой — сигарета, с которой она время от времени выпускала тонкие струйки дыма. В её взгляде сквозило что-то далёкое, словно в этот момент она была где-то далеко, в другом времени, среди других людей.

   В комнате воцарилось странное, но приятное ощущение. Мы знали, что скоро уйдём, знали, что опасность рядом. Но в этот короткий миг мы просто танцевали.

   — Выдвигаемся, господа, — произнёс Алекс, как только песня закончилась. — Денёк без единого облачка, а крем от загара я с собой не ношу, так что постарайтесь не обгореть.

   — Просто завидуешь, что не можешь быть таким же смуглым красавчиком, как Артур, — лукаво заметила Изи.

   — Я всё слышу, Изабелла, — с притворной надменностью отозвался Алекс. — К тому же, моя аристократическая бледность подчёркивает благородное происхождение. Разве нет?

   — Ой, да ладно тебе, — Изи закатила глаза. — Мы уже не в том веке, дедушка. Загар бы придал тебе немного шарма. Правда? — она бросила на меня хитрый взгляд, явно ожидая реакции.

   Я оценивающе посмотрела на Алекса. — Мне нравится его бледность, особенно подчёркивающая выразительные глаза. Возможно, именно это меня в нём и привлекало.

   Алекс самодовольно ухмыльнулся и взял меня за руку.

   — Ох уж эти влюблённые, — хихикнула Изи. — Голову теряют и не находят.

   Она направилась к двери, а Артур, неся её сумку, последовал за ней. Я проводила их взглядом, отмечая, как естественно они выглядели вместе. Вампир и человек. Интересно, что думает об этом Луцилла?

   Когда мы собрались у выхода, Луцилла бросила последний взгляд на дом, затем шагнула наружу. Солнце стояло в зените, его свет обжигал даже сквозь плотные накидки, которыми мы прикрылись. Луцилла заранее подготовила солнцезащитные очки, чтобы хоть немного уменьшить дискомфорт. По её словам, на окраине города была спрятана машина — туда мы и направлялись.

   Окрестности были оживлёнными: неподалёку располагался торговый квартал с множеством магазинов и кафе. Сегодня здесь проходила ярмарка, и воздух был насыщен запахами еды... и людей. Едва уловимый аромат крови смешивался с запахом жареного мяса и сладостей, пробуждая во мне мучительный голод. Голова закружилась, во рту пересохло.

   Я глубоко вдохнула, но это лишь ухудшило ситуацию. Теперь я чувствовала всё ещё острее. Я сжала губы, пытаясь сосредоточиться, но отсутствие пищи давало о себе знать слишком ярко. Алекс, не отпуская моей руки, слегка сжал её, молча выражая поддержку. Он понимал, как мне тяжело, и давал понять, что я не одна.

   — Задержи дыхание, — тихо произнёс он. — Это поможет. Мы можем дольше обходиться без воздуха, чем люди. Используй это.

   Я послушалась. Воздух больше не обжигал ноздри запахами, и мне действительно стало легче. Я смогла идти увереннее, уже не так остро ощущая жгучий голод. Алекс лишь кивнул, довольный, что это сработало.

   Добравшись до окраины города, мы свернули на трассу, что пролегала вдоль густого леса. В нескольких метрах от обочины стоял припаркованный чёрный внедорожник — машина Луциллы. Она бесшумно сняла сигнализацию, открыла дверь и коротким кивком дала понять, чтобы мы загружались.

   В салоне было достаточно места для всех. Луцилла бросила свою сумку в багажное отделение, села за руль и повернула ключ зажигания. Двигатель мягко зарычал, подчиняясь её уверенным движениям.

   — Куда едем, Алекс? — спросила она, бросив быстрый взгляд в зеркало. — Я не заметила слежки, всё чисто, так что можем двигаться спокойно.

   — Ты и так знаешь, — отозвался он. — Ко мне. Куда же ещё?

    Алекс повернулся к Изи и слегка наклонил голову:

    — Как насчёт небольшого путешествия в прошлое?

 — Просто замечательно! — её глаза загорелись, а в голосе проскользнуло искреннее воодушевление. — Будет приятно вернуться туда, где прошло моё детство.

   — Тогда едем, — решительно заключила Луцилла и уверенно прижала педаль газа.

   Наш путь начался.

   Мы ехали в тот самый дом, где вырос Алекс, где он жил со своей сестрой после смерти матери. Дом находился на юге, примерно в дне пути на машине. Солнце светило ярко и Изи, в отличии от нас, радовалась каждому лучу. Последние дни она почти не выходила из дома из-за вампиров, появившихся в городе.

   Дорога была полупустой: лишь изредка на встречной полосе мелькали редкие автомобили. Артур сидел на переднем пассажирском сиденье рядом с Луциллой, а мы втроем устроились на заднем. Первые часы пути Изи не умолкала, вспоминая детство, частично проведённое в доме Алекса. Оказалось, что после трагедии, которую они пережили, Алекс забрал их к себе, чтобы Луцилла не оставалась одна, а маленькая Изи росла в тишине, среди природы и спокойствия. Это на какое-то время успокоило Луциллу, но ненадолго. Так прошли пять лет, после чего она решила, что пора идти своим путём, без опеки Алекса.

   — Ты скучала по тому дому? — спросила я у Изи.

   — Да, очень. Конечно, переехав в город, я получила больше возможностей, у меня появились свои интересы, свой круг общения. К тому же мама никогда не давала мне скучать. Мы сменили три города, представляешь? — сказала она с лёгким оттенком грусти в голосе.

   — Вы часто переезжали... А чем Алекс занимался в те годы?

   — Да разным. То время я вспоминаю с особым теплом. У меня там были друзья, местные мальчишки — сыновья соседей. Я целыми днями пропадала с ними. Там ведь такая сельская местность: река, поля, фермы. А возле реки — лес. Когда ты ребёнок, тебе всегда есть чем заняться, особенно если живёшь в глуши. А там — настоящая глушь, уж мне-то лучше знать, — она усмехнулась и бросила взгляд на Алекса. Тот притворялся, что смотрит в окно, не вникая в разговор.

   — Алекс, тот дом всё ещё в порядке? Ты же не позволил ему порасти плющом и развалиться? — Изи прищурилась.

   — Берегу для тебя, золотко, — усмехнулся он.

   — Ну уж нет. Я, конечно, рада вернуться туда на время, но не променяю городскую жизнь на затворничество. Хотя там очень красиво, с этим не поспоришь.

   — Какое облегчение, — с усмешкой выдохнул он.

   — А ты? — Изи повернулась ко мне, взяла за руку. — Ты там уже была?

   — Нет, ещё нет. Алекс много рассказывал мне о своём доме, но я увижу его впервые. И мне очень хочется, — улыбнулась я, представляя в мыслях это место.

   — Артур тоже там не был. Я хочу ему всё показать, думаю, ему понравится.

   Артур всегда был молчаливым и замкнутым. Лишь рядом с Изи он немного менялся: выражение лица смягчалось, появлялась тёплая улыбка. Между ними была особая связь. Возможно, они были влюблены. Сначала мне казалось, что их отношения больше похожи на дружбу или даже родственные, но со временем я поняла, что это не так. Он смотрел на неё иначе — с заботой, с желанием, с чем-то, что трудно было не заметить. Наверняка Луцилла тоже всё понимала.

   Обычно Артур избегал общения даже с ней. Я не спрашивала у Алекса, что случилось с ним, не знала его истории. Но одно я понимала точно — этот парень пережил что-то страшное.

   Мы ехали уже несколько часов. День сменился закатом, и солнце почти село, что немного облегчило наше путешествие. Хотя солнечные лучи не причиняли нам серьёзного вреда, они слегка обжигали кожу, а вот глаза болели невыносимо от света, что почти ослеплял. Наверное, это можно сравнить с тем, как если бы яркий фонарь светил прямо в глаза, раздражая. Только ощущения были ещё сильнее.

   Алекс рассказывал мне, что некоторые вампиры могут обходиться без этих неприятных последствий, используя магические обереги. Для меня это звучало сказочно и казалось чем-то нереальным. Хотя, если подумать, само существование вампиров уже выходило за грани реальности, особенно с учётом моего провала в памяти. Поэтому я стала менее скептичной к историям о магии, чудовищах, колдунах и другим мистическим вещам, которые для обычного человека были всего лишь сказкой.

   Я уснула, утомлённая голодом, положив голову на плечо Алекса. Но вскоре сон сменился кошмаром. Что-то холодное и мрачное сжимало мою шею длинными пальцами, не давая сделать ни единого вдоха. Лицо того вампира из леса всплыло в сознании, а его слова эхом врезались в голову, оставляя пугающий след. Тьма поглотила меня, и я не могла вырваться. Где-то вдалеке сквозь глухую пелену страха донёсся отчаянный крик, молящий: 

   Очнись...

   Я проснулась с неприятным послевкусием от этого сна, но Алекс, сидевший рядом, почувствовал моё состояние и слегка приобнял меня. Я закрыла глаза и расслабилась, зная, что в безопасности.

   — Кошмар приснился? — спросил он почти шёпотом.

   — Да, снова тот вампир. Меня не покидает то чувство тревожности, которое он вызвал тогда. Ты уверен, что они не будут следить за нами?

    — Да, они не из тех, кто ходит днём.

   — Но почему? Ведь солнце нас не убивает, они могли бы так же закрываться от него и выходить на улицу.

   — Они не нарушают своих правил. Они консерваторы и считают, что вампиры — создания исключительно ночные. Они видят в этом эстетику и красоту, считая, что следовать своей природе — это самое естественное состояние. Мы существа ночи, и наша реакция на солнечный свет подтверждает это. Они уважают и почитают свою истинную сущность.

   — Мне кажется, что они просто не умеют расслабляться, не думаешь?

   — Ха, поверь, это они умеют. Только их способы тебе вряд ли понравились бы. Хотя, — его лукавый взгляд скользнул по мне.

   — Что? И как же? — удивлённо спросила я.

   Он слегка наклонился и прошептал мне на ухо:

   — Оргии, — его глаза хитро сверкнули.

   — Интересный способ выпустить пар, — хихикнула я.

   — Ну, в перерывах между этим они ещё любители устраивать ставки. Ну и пытки тоже никто не отменял. Весёлые ребята.

   — Ставки?

   — Ага. На людей. Что-то вроде боёв петухов, знаешь, как на Филиппинах. Только здесь вместо петухов — люди. Проигравшего съедают. А победителю... как повезёт. Кого-то обращают, кого-то всё равно убивают.

   Алекс рассказывал это с такой лёгкостью, будто подобные вещи были для него привычными и обыденными. Меня же его слова повергли в шок. Моя неприязнь к этим вампирам становилась ещё сильнее.

   — Это просто отвратительно.

   — Для них это образ жизни. Они считают людей расходным материалом.

   — Но почему тогда обращают? Разве это не противоречит их принципам?

   — Для баланса. Вампиров-нарушителей они карают, но их место должен занять кто-то новый. Тем более, если человек обладает силой — а мы это чувствуем — он становится неплохим кандидатом на обращение.

   — Силой? В смысле, какими-то суперспособностями? — улыбнулась я, представляя что-то вроде сверхчеловека или чародея.

   — Нет, не совсем, — он усмехнулся. — Силой духа. Они выбирают тех, кто обладает стойкостью, кто не сломается. Людей с яркой харизмой, выносливых, у которых есть шанс выжить и стать частью их мира.

   — Откуда ты так много знаешь о них? Конечно, я понимаю, что ты живёшь уже довольно долго, но такие подробности... — спросила я, задумавшись.

   — Если скажу, ты не поверишь.

   — А ты рискни.

   — Я был среди них. Какое-то время.

   Я была потрясена. Мне казалось, что я хорошо знаю Алекса — его взгляды, принципы, отношение к жизни. Услышанное сложно было осознать.

   — Как так вышло? — слова застряли у меня в горле.

   — Это было ещё до того, как я встретил Лу. Можно сказать, слишком долго я был среди них. Совершал ужасные вещи.

   Он говорил тихо, но в его голосе не было ни раскаяния, ни сожаления. Он просто констатировал факт. Это удивило меня ещё больше.

   — А как ты к ним попал?

   — После смерти Лиззи. Когда ты молод, всё переживается сильнее, острее. Я лез в глупые, порой опасные ситуации. Можно сказать, сам их искал — наверное, хотел наказать себя, потому что чувствовал вину за её смерть. И у меня это вполне неплохо получалось. Драки в барах, алкоголь, девушки... Я опускался всё ниже, пытаясь утопить свою боль, искал возмездия за то, что провалился как брат и как опекун.

   В машине царила тишина. Остальные спали, только Луцилла могла слышать его рассказ — но, кажется, это его не слишком волновало. Наверняка она уже знала эту историю от начала до конца. А вот для меня каждое его признание становилось ключом, открывающим его настоящего — слой за слоем.

   — Однажды я сцепился с каким-то парнем. Даже не вспомню, из-за чего. В тот момент это казалось неважным. Мы вышли на улицу, ночь была тёмной, фонари освещали лишь редкие участки дороги. Я не сразу заметил, что у него были друзья. Потасовка быстро переросла в избиение, и главной мишенью стал я.

   Алекс на секунду замолчал, мысленно возвращаясь в ту ночь.

   — Я не помню боли. Только смех. Чем сильнее они били, тем громче я смеялся, выводя их из себя. В конце концов, им надоело. Я остался там, на холодной дороге, с разбитым лицом, сломанными рёбрами и внутренним кровотечением. Лежал и смотрел в небо, надеясь, что наконец-то найду покой.

   Я сжала кулаки.

   — Ты был слишком жесток к себе, Алекс.

   Злилась ли я? Да. Мне было жаль того мальчишку, который остался один на один со своей болью. Который так рано узнал, что такое утрата.

   — Тогда ты встретил их? — спросила я.

   — Да. Я уже терял сознание, мир вокруг плыл, и я проваливался в темноту. И вдруг услышал шаги. Кто-то остановился рядом, склонился надо мной... А потом громко расхохотался. Этот звук отозвался эхом в моей голове, оглушил, пробудил что-то первобытное.

   — Он был один? Соломон?

  — Да. Он редко выходит в город — любит уединение, тишину. Но в тот день решил прогуляться среди шума и огней города.

   — Это он тебя обратил? — спросила я, уже зная ответ.

   — Да. Он сказал, что я ему приглянулся. Назвал меня «отчаянным глупцом». Потом дал мне свою кровь... А затем закрыл ладонью мой рот и нос, не давая вдохнуть. Ждал, пока тело перестанет сопротивляться. Я не понимал, что происходит. Но страха не было.

   Алекс на миг замолчал, а потом тихо добавил:

   — А вскоре я очнулся. С новой болью, новыми чувствами... и новыми инстинктами. А он просто сидел рядом, дожидаясь моего пробуждения.

   «Он был твоим учителем,» — подумала я и, не задумываясь, взяла его за руку, пытаясь вернуть из воспоминаний в настоящий момент.

   — Я понимаю, что его во мне привлекло, — продолжил Алекс. — Отчаянный юноша, который ищет собственной погибели, принимает удар за ударом без тени страха, без попыток спастись. Наверняка это было зрелище... завораживающее. Увлекательное. Он сказал тогда, что моё желание сбылось. Что теперь у меня есть шанс начать всё с чистого листа. Что он научит меня всему, что знает, и впереди меня ждёт невероятная жизнь.

   На лице Алекса появилось странное выражение, что сложно было понять. Он говорил о том вампире с уважением, но одновременно и с презрением.

   — Тогда я ничего не понимал. Мир вокруг изменился, но я не знал, каким он стал. Только чувствовал, как внутри меня поднимается что-то новое, дикое. Голод, которого я никогда не знал. Голос в голове, настойчивый, властный, звал меня вперёд. Я брёл по улице, пока не увидел его.

   — Это был обычный мужчина у дороги. Он явно куда-то спешил, нервно поглядывая на часы. Но я видел больше. Чувствовал его нетерпение, его усталость, его кровь. Запах пронзал меня, будоражил. На кончике языка дрожало желание, необъяснимое, чужое...

   — Я хотел его смерти.

    Алекс замолчал, отвёл взгляд в окно.

    Я не торопила. Я знала — он не хотел вспоминать. Эта часть его жизни не вызывала ничего, кроме горечи и сожаления.

   — Я осёкся. Остановился, пытаясь задавить этот голос, подавить желание... но Соломон не позволил. Он взвился в воздух, едва заметный, оказался рядом с мужчиной раньше, чем я успел что-то понять. Лёгкое движение — и на его шее появилась тонкая линия пореза.

   Кровь стекала вниз алой струйкой. Человек судорожно ловил ртом воздух, зажимая рану, тщетно пытаясь удержать жизнь в своём теле.

   — Это было мерзко. Меня вывернуло. Соломон только поморщился и сделал рукой жест — как шеф-повар, подающий своё коронное блюдо. И тогда я почувствовал это.

   Запах. Острый, сводящий с ума. Всё внутри сжалось, а потом разорвалось натянутой струной. Я бросился вперёд. Схватил его, вонзил клыки в шею, и кровь хлынула мне в горло — горячая, живая.

   — "Медленнее, медленнее..." — шептал Соломон, направляя меня.   — Я едва слышал его. Только пил. Он был эстетом. Видел в этом красоту. Считал, что вампиры не должны уподобляться диким зверям. Мы должны наслаждаться каждым глотком,  смаковать момент. А мне тогда было всё равно.

   — Ты долго был с ними?

   Мне было трудно представить Алекса среди этих фанатиков. Вампира, наслаждающегося убийствами, бездумно преданного их безумию. Я понимала, какие чувства он испытал при пробуждении — сама прошла через это.

   Он кивнул, усмехнувшись уголком губ, но в глазах мелькнула тень.

   — Для вампира время — понятие относительное. Я прожил в их идеологии больше пятнадцати лет.

   — Пятнадцать лет?!

   — Для тебя это звучит невероятно, я понимаю. Наверное, ты уже меня осуждаешь. Но для вампира это всего лишь мгновение. Короткий срок.

   Я молчала.

   — Я относился к Соломону как к тому, кто подарил мне второй шанс. Которого я, как мне тогда казалось, не заслуживал. А он умеет убеждать. О, ещё как умеет. Я не искал другой жизни... какое-то время.

   Он провёл рукой по лицу, пытаясь стереть воспоминания.

   — В первое время я не ставил под сомнение их убеждения. Думал, что такова моя новая сущность. Постепенно стал забывать Элизабет. Маму. Своё прошлое. Считал это слабостью, а я не хотел быть тем, кем был после их смерти.

   Он посмотрел на меня.

   — Мне было противно вспоминать себя прежнего.

   Я сжала его руку, не зная, что сказать.

   — Соломон стал для меня наставником, другом. Казалось, мы похожи. Знаешь... он ведь тоже не родился монстром. У него была сестра.

   — У него была семья?

   — Когда-то. Но я не знаю, как он её потерял. Он никогда не рассказывал. Только иногда я замечал, как тень ложится на его взгляд. Одиночество впилось в его душу, и я видел это.

   — Ты его оправдываешь? — тихо спросила я. — Он же... плохой человек.

   Алекс усмехнулся, но в голосе не было веселья.

   — Сейчас я понимаю, кто он. Но когда-то я уважал его. Даже сейчас... наверное, в каком-то смысле уважаю. Я понимаю его. Его принципы. Но не оправдываю. Иначе я бы никогда не ушёл.

   В его голосе послышалась усталость.

   — Соломон застрял в прошлом. Они все застряли. Всё ещё живут где-то в Средневековье. Их мир делится только на хищников и жертв. Но я не хотел забывать, что когда-то был человеком. Не хотел видеть в людях только еду.

   Я напряглась.

   — Это то, что стало между вами?

   — Да. Соломон считал мои взгляды слабостью. И наши отношения начали рушиться. В конце концов, я ушёл.

   Он сделал паузу, а потом добавил:

   — Не без крови.

   Меня передёрнуло.

   — Они долго преследовали меня. Долго пытались вернуть или убить, чёрт их разберёт. Но каждый раз получали по зубам. Со временем Соломон отступил. Он не признавал моих убеждений, но меня оставил в покое. Остальных... нет.

   Он замолчал.

   — Поэтому Лу попала в это положение.

   — Да, на меня его симпатия не распространялась, — вмешалась Луцилла, не отрывая взгляда от дороги. — К Алексу у него всегда было особое отношение, мне повезло меньше. Этот ублюдок заплатит за всё, что сделал.

   — Лу, я знаю, что тебе тяжело об этом говорить, но как вы оказались у него?

   — Я не пытаюсь забыть, — ответила она после короткой паузы. — Наоборот. Я храню эти воспоминания до мельчайших подробностей, чтобы ни на секунду не забывать.

   Я взглянула на Алекса. В его лице что-то изменилось. Раздражение. Вина?

   — Алекс не виноват, конечно же, — сказала Луцилла, будто прочитав мои мысли. — Это всё Соломон. Эгоистичная, жестокая сволочь. Его странная привязанность к Алексу сыграла свою роль — и он заинтересовался его новым знакомством. Мне просто не повезло.

   Она сжала руль так, что костяшки пальцев побелели.

   — Мой муж, Антуан, возвращался с работы. Я была дома с Изабель. Вдруг с улицы раздался глухой удар, а затем я почувствовала запах крови. Я сразу поняла — случилось что-то плохое.

   Она замолчала, будто снова оказалась там в тот вечер.

    — Изи играла на полу. Я взяла её на руки, отнесла в комнату, уложила в кроватку. А потом выбежала на улицу.

   Она резко втянула воздух.

   — Там были двое стражей. Один из них держал Антуана за горло... когти разрывали кожу, кровь текла по шее. Я обезумела. Кинулась на них, но оказался ещё третий — он был за спиной и резко ударил меня. Я потеряла сознание.

   Мне казалось, что в машине стало холоднее.

   — Когда очнулась, мы уже были в каком-то зале. Антуан сидел напротив. Привязанный. Весь в бензине.

   Я почувствовала, как моё сердце сжалось.

   — Там были все они, кроме Соломона. Для него мы были слишком незначительными, чтобы тратить своё время. Их всех очень веселила та ситуация, в которой мы оказались. Я смотрела на мужа. А он — на меня.

   Луцилла тяжело выдохнула.

   — Он улыбался. Успокаивал меня. Говорил: «Всё будет хорошо, не волнуйся».

   Её голос сорвался.

   — Там был Филипп. Он что-то рассказывал про их правила, чистоту крови и прочее, я не слушала, просто соглашалась со всем. Приняла их правила. Мне было плевать на их грёбаные законы, на весь этот фарс. Я была готова на всё, лишь бы Антуан остался жив. Но они только смеялись.

   Её рассказ словно оживлял те эмоции, что она пережила, а меня переполнял гнев и сочувствие.

   — Филипп подошёл ко мне. Поцеловал в щёку своими мерзкими губами... и чиркнул спичкой.

   Моё дыхание сбилось.

   — Он бросил её на Антуана. Огонь разгорался медленно. Жёг его по сантиметру, разрывал его тело, превращая в пепел... А этот запах, его сложно забыть.

   В машине стояла тишина.

   — Я не могу забыть его взгляд, — продолжила она шёпотом. — Не могу стереть из памяти его голос. Он страдал. Но даже тогда... пытался быть храбрым. Пытался подбодрить меня.

   Она замолчала.

   Мне стало дурно.

   — Это ужасно, Лу... — тихо сказала я. — Мне так жаль. Хотела бы, чтобы это никогда не случалось.

   Она молчала, но по тому, как подрагивали её пальцы, я поняла — она слышала мои слова.

   — Я хочу помочь, — добавила я твёрже. — Они должны заплатить за это. А вы... вы должны наконец обрести покой.

   Луцилла кивнула.

   — Спасибо, дорогая. Это много для меня значит.

   Она на мгновение обернулась и подмигнула мне:

   — Алекс, ты нашёл себе хорошую девушку.

   Я почувствовала, как моё лицо заливает тёплая волна.

   Алекс молча улыбнулся.

   — Ещё как.

   Я облокотилась на его плечо, ощущая тепло его тела. После всех этих страшных рассказов, после боли и крови, его голос стал для меня тихим прибежищем.

   Мы продолжали путь. Вскоре я увижу дом, в котором вырос человек, которого я успела за это время полюбить.