Под прицелом

Без доверия не было бы и предательства. Но ни того, ни другого мы не можем избежать, от этого мы и испытываем столько боли всякий раз, когда нас предают.

И каждый раз мы говорим себе: «Какого хрена я снова доверилась? Хватит, больше не доверяю людям».

Но все же спустя какое-то время мы снова кому-нибудь доверяемся.

Вот такой вот круговорот, без которого наша жизнь просто бы не имела смысла.

Я выхожу из кабинета и совершенно спокойно закрываю дверь и иду к окну. Чертовы люди, которые нихрена не понимают, а единственное, на что они способны — выгнать тебя за дверь, как непослушную провинившуюся собаку. Или же накричать, словно это хоть как-то уменьшит мои волнения и опасения.

С трудом дотягиваюсь до оконной ручки и, приоткрыв окно, закуриваю сигарету.

Школьные коридоры абсолютно пусты, потому я совершенно уверена, что меня никто не заметит, а в крайнем случае, рядом окно.

— Такими темпами ты скоро умрешь, — слышу голос рядом с собой, дергаюсь и хватаюсь за оконную раму. Перед собой я вижу высокого роста Арину, да и в принципе крупную по телосложению по сравнению со мной.

— Возможно, — иронично усмехаюсь в ответ на ее слова, а она садится рядом со мной. Мы сидим вот так вот минут пять, пока, в конце концов, я не выкидываю окурок в окно и слышу очередное замечание от нее:

— М-м, загрязняешь школьный двор? Вот так вот и портят школу, а потом удивляются, почему все такое дерьмовое.

— Школа делает гадости мне, а я ей. У нас все взаимно, — снова усмехаюсь я и смотрю прямо на нее.

— Заканчивай, ты классная девчонка, не стоит так гробить себя.

Снова учит. Учит меня и учит, словно моя мать или отец. Но удивительно, какая-то девчонка беспокоится обо мне больше, чем собственные родители.

Когда они мне звонили в последний раз? Точно, три дня назад.

В какие-то моменты я чувствую себя невероятно счастливой, а в какие-то мне просто хочется исчезнуть из этого мира.

От себя настоящей и от своего прошлого.

— Иду сегодня на тусовку к Насте.

Удивленно смотрю на нее, никак не ожидая услышать таких слов от этой нравоучительницы и любительницы читать нотации о правильной жизни.

— Ты? — не скрывая своего удивления, спрашиваю.

— Именно, она приглашает весь наш класс и много кого еще, ты же идешь, вот и я решила.

— Обалдеть, ты, такая принципиальная идешь на тусовку? — спрашиваю я и даже удивляюсь своей бестактности и в неком смысле наглости.

— Не суди людей по мимолётным разговорам. Ты меня совсем не знаешь.

— О, такая необычная, что же я не знаю? — нарочно удивлённо спрашиваю и нахмуриваюсь.

— Много чего. Люди хранят в себе столько тайн, о которых мы даже не догадываемся, — говорит она, а я вместо сарказма задумываюсь над ее словами. Черт возьми, как четко сказано...

— Тем не менее, не смотря на все твои выходки и твое поведение, я считаю, ты хороший человек. Не важно, на какие тусовки ты ходишь и как проводишь время. Все равно считаю тебя хорошим человеком, которому просто нужна помощь и поддержка.

Я сидела, не шевелясь и внимательно слушая каждое ее слово, понимая, что она видит меня прямо насквозь.

Обалдеть, какие есть проницательные люди.

Только сейчас до меня доходит, что сейчас только начало урока, а она сидит рядом со мной в школьном коридоре.

— Почему ты не на уроке? — нахмурившись, спрашиваю я и спрыгиваю с подоконника.

— Я со скуки умираю на уроках истории. Решила тебя подержать, так сказать, — улыбается она.

— Слушай, я пойду домой, прикроешь меня? Скажи, если что, другим учителям, что меня нет, ладно...? — немного растерянно и осторожно спрашиваю я, ведь плохо знаю эту девушку и ее реакцию, но почему-то на сто процентов уверена, что она спасет мою задницу.

— Не волнуйся, все сделаю, — говорит она, и я стою в полуоборота смотрю на нее, ожидая вопроса по типу: «куда ты? Снова прогуливаешь?» Нет, она ничего этого не спросила, за что я была невероятно благодарна. Ведь я считаю, что если человек хочет о чем-то рассказать, то он скажет об этом. В другом случае лучше не допытывать его тяжелыми разговорами, если ты, конечно, не психолог и не психиатр.

Она не задает мне никаких вопросов, тогда я все же решаю ей сказать:

— Я нашла подругу. Человека, который меня понимает и с похожей ситуацией, — говорю и поднимаю телефон вверх, давая понять, что это интернет-подруга.

— Рада за тебя. У тебя все будет хорошо, просто давай людям иногда шанс.

После ее слов я неспешным шагом направляюсь к лестнице. В длинных и просторных коридорах школы, в которых совсем недавно сделали ремонт, стоит абсолютная тишина, лишь из некоторых кабинетов слышны объяснения учителей.

Так спокойно. Неспешным шагом спускаюсь по лестнице и задерживаюсь у зеркала между вторым и третьим этажом.

Черная рубашка выглядит небрежной и немного мятой, которая заправлена в высокие черные джинсы. Шнурок у белых кроссовок развязан, но я не стремлюсь его завязывать, ведь сейчас я все равно переобуюсь в зимние ботинки, белые волосы аккуратно падают на плечи, а мое лицо, пусть и с косметикой, выглядит совсем устало. Мне нужно поспать, иначе до сегодняшней вечеринки мне просто не дожить физически.

Вот к чему приводят ночные переписки с новыми друзьями. Точнее, с одной подругой. Еще немного стою у зеркала, а после все же спускаюсь вниз, иду к гардеробу и забираю свою куртку со сменкой.

Охранник сидит как ни в чем не бывало, и я не слышу никаких замечаний от него в мою сторону. Да и какое дело охраннику до меня? Я же ухожу из школы, а не прихожу в нее.

С ощущением полной свободы я выбегаю из школы и уже на улице переобуваюсь. Утренний свежий воздух и еще не проснувшийся город, за исключением людей, которые идут или едут по своим делам. Холодный ветерок значительно бодрит и приводит меня немного в чувство, а солнце только встаёт, от того небо переливается желтоватым цветом. Люблю восходы, но ненавижу рано вставать. И как быть?

Летом я всегда ложилась утром, чтобы встречать восходы. Самое прекрасное время в сутках — четыре утра или пять. Это такое приятное и странное чувство, которое никак не опишешь и не передашь словами. Его можно только испытать однажды и привязаться к нему навсегда.

Этим я и любила лето.

Но весну я все же люблю намного больше, несмотря на прошлогодние вспоминания. Для меня весна это глоток свежего воздуха, ощущение, что все будет лучше. Некая надежда на лучшее.

От школы до дома мне идти минут пятнадцать, поэтому я уже в скором времени оказываюсь и даже ничего не поев, заваливаюсь спать.

Открыв глаза, я с трудом понимаю, где нахожусь и сколько сейчас времени. Вот так вот бывает, если спишь днем, либо же в непривычное время.

Хватаю телефон с тумбочки около кровати и в панике смотрю на время.

С облегчением вздыхаю, как только вижу цифру 15:34.

Настя сказала приходить к пяти часам, а значит, у меня есть еще время. Минут десять я трачу на проверки социальных сетей и обращаю внимание, что моя новая интернет-подруга не заходила в сеть. Отвечаю на сообщения родителей о том, что все в порядке. Наконец, придя в себя, я направляюсь в душ.

Чувствую я себя значительно лучше после такого длительного сна.

Минут пять выбираю что мне надеть и мой выбор падает на сиреневую толстовку и все те же джинсы. Разве стоит так заморачиваться? Если честно, я никогда в этом не видела смысла, чтобы придавать такое огромное значение одежде.

Нравится — надевай. Не нравится — не надевай. По-моему здесь все очевидно. 

Как только привожу себя в порядок, накрасившись и одевшись, я выхожу из дома на холодную мартовскую улицу. Когда я людям говорила, что февраль — мой любимый месяц, то меня никто не понимал. Ну, февраль, а что с того?

Но меня с этим месяцем каждый год связывает много приятных и теплых воспоминаний. Март тоже неплох, в отличие от осени, которую я на дух не переносила.

До дома Насти я вызываю такси и минут через тридцать уже оказываюсь около ее квартиры. Вместо нее дверь мне открывает Дарина, с которой мы также сегодня виделись и я прохожу внутрь. В квартире не сильно громко играет музыка и вся прихожая переливается ярким голубым светом.

— Привет, ты все же пришла, — радостно кричит Настя и крепко меня обнимает.

— Решила прийти и немного развеяться, — говорю я и оглядываю квартиру, в которой уже собралось человек двадцать.

Умеют же люди веселиться.

— Ты как? Что-нибудь будешь? — перекрикивает Настя музыку и предлагает мне свой стакан.

— Это что, алкоголь? — спрашиваю я, на что она утвердительно кивает.

— Не, спасибо, я возьму что попроще, — отмахиваюсь я и прохожу на кухню.

Наконец я все же нахожу самый обычный сок и, налив себе в стакан, сажусь на высокий стул. Внутри меня борются две части. Одна кричит мне о том, что я такая же как и все эти подростки, находящиеся в этой куче, а другая часть убеждает меня в обратном. И я не понимаю, что из этого правильно и где настоящая я. Безмозглая тусовщица или все-таки человек, которому нужны какие-то моральные ценности?

Но как понять, что из этого правильно и то, чего действительно хочу я? Потому что совмещать это, как по мне, нереально. Во всей этой толпе я лениво разглядываю всех этих людей и ищу Арину, которая хотела прийти.

Но пока что я ее не вижу, как рядом со мной раздается знакомый голос.

— Вот и я.

Поворачиваю голову и вижу ее. Судя по событиям, можно подумать, что она меня преследует, и я никак не могу от нее отмазаться. Но нет, мне напротив все больше и больше нравилось общение с ней, и я понимала, что она очень даже интересный человек.

Тяжело вздыхаю и понуро смотрю в свой пустой стаканчик.

— Вот скажи, тебе тут нравится? — спросила я, даже не подняв на нее взгляд.

— Почему бы нет. Иногда стоит развеяться.

— Среди этих невменяемых людей? — задумчиво бормочу я и наливаю еще стакан сока. Не могу поверить, что эти слова исходят именно от меня, а не от кого-либо еще.

Удивительно вообще, как могут меняться люди, если они сами этого хотят. А может, я и не меняюсь, а просто раскрываюсь с другой стороны для самой же себя?

Я не знаю, ничего не знаю. Вся эта музыка вокруг мне поднадоедает, как и люди вокруг.

— Слушай, я отойду в туалет, — предупреждаю Арину и удаляюсь. Пробираюсь сквозь толпу не до конца вменяемых людей и захожу в ванную комнату, закрыв за собой дверь.

Здесь намного тише, чем в прихожей и есть яркий белый свет. Мою руки в прохладной воде, чтобы немного прийти в себя и тянусь в карман джинсов, чтобы достать телефон и написать новой подруге и думаю о том, чтобы все же вызвать такси и поехать домой.

Но, засунув руку в передний карман, я ничего не нахожу, как и в другом переднем и двух задних. Карманы толстовки тоже пусты, за исключением небольшой суммы денег, которые я взяла на оплату обратной дороги.

Неприятное чувство волнения и паники накатывают на меня постепенно. Телефона нет рядом. Не так страшно, правда...? Но это абсолютно не страшно, если ты находишься у себя в квартире и ты его оставил где-то на кухне или в кармане какой-то кофты.

Но в этой просторной квартире находится порядка сорока человек, а моего телефона рядом нет.

Вместо того, чтобы успокоиться, я накручиваю себя еще больше.

Паника тут ничем не поможет. Тогда я все же выхожу из ванной комнаты и направляюсь к тому стулу, где сидела я.

Я сажусь на то же место и не замечаю рядом Арины, а телефон спокойно лежит на столе.

Все хорошо, спокойно. Приятное чувство облегчения и я залпом выпиваю оставшийся сок в стакане.

Решаю посидеть и подождать Арину, а после отправиться домой. Жду минут пятнадцать, но понимаю, как у меня кружится голова и все просто плывет перед глазами. Черт возьми...

Мне невероятно странно и не хорошо. Голоса вокруг отдаются эхом, словно они где-то на заднем плане, а я не ощущаю своих рук и ног. Словно все тело не мое.

— Оля, Оля, ты в порядке? — через минуту до меня доходит, что Настя смотрит прямо мне в глаза.

Я никак не могу сфокусировать свое зрение и слегка заметно отрицательно мотаю головой.

— Это ты, что ты ей подмешала, а? — где-то далеко слышу ее крик и вижу Арину.

— Ты о чем сейчас?

— Не строй из себя дуру, я видела, что ты сидела рядом с моей подругой. Что ты подсыпала ей в стакан, тварь ты такая? — кричит Настя, а после я вижу, как она со всей силы выливает содержимое какого-то стакана прямо ей на лицо.

Начинается месть.

Все плывёт, и я решаю встать и добраться до ближайшего окна, чтобы подышать свежим воздухом, но со всей силы я рухаю на пол.

Голоса вокруг продолжают что-то говорить, как и музыка. В ушах стоит лишь пронзительный звон, а мои глаза постепенно закрываются, а я куда-то проваливаюсь.