Под прицелом

Мое сердце не разбивает то, как ко мне относятся родители, и ссора с друзьями и даже ссора с бывшим. Мне разбивает сердце то, насколько жесток и несправедлив этот мир.

Лежу на своей кровати и просто смотрю в потолок, размышляя о всем подряд. В школу мне через час, поэтому я не беспокоюсь и абсолютно уверена в том, что могу полежать вот так вот еще минут десять.  

Моя одежда абсолютно мятая, как и не самый свежий вид, но все это меня сейчас не беспокоит. Внутри меня смешались разные чувства. 

Но мне совершено не больно и не грустно, внутри меня нет никакого чувства вины после ссоры с Настей или неприятной беседы с Ариной. Мне абсолютно... все равно? Но то ли это чувство, которое я хочу испытывать?

Говорят, что самое наихудшее чувство в этом мире — боль, однако не чувствовать ничего – в миллионы раз хуже, это чувство убивает человека, медленно съедая его изнутри. А все начинается с простой одной фразы: "Мне все равно на них!"

Сначала на них, а потом на все остальное. Так и начинается равнодушие к этому миру.

Но я же не отстранена от этого мира, я все же испытываю чувства? Например, тот же Андрей. При мысли о нем на моем лице невольно появляется небольшая улыбка.

Кто ты, черт возьми? Парень с тусовки, в которого я начинаю влюбляться? И да, именно его я не могу выбросить из головы.

Учительница что-то монотонно рассказывает, в то время как я сижу за своей третьей партой и задумчиво верчу ручку.

Спустя пару минут после звонка дверь кабинета открывается, и на пороге я вижу Арину, которая извиняется за опоздание и проходит в класс. На какой-то момент мы с ней сцепляемся пристальными и напряженными взглядами. Она видит, что место со мной свободно, но она уверенно проходит мимо и садится за последнюю парту с одной нашей одноклассницей, с которой я почти не общаюсь, как и сама Арина.

Мы ничего друг другу не говорим. Ни краткое привет, ни какой-либо кивок головы в знак приветствия. На какую-то долю секунды я начинаю думать о том, что я с ней поступила грубо и так говорить вовсе не стоило, но я их старюсь отогнать как можно быстрее и куда подальше.

И так всю жизнь считаю себя виноватой во всем, что именно я являюсь причиной всех бед и проблем. С меня хватит. В этом мире я не могу брать ответственность за все чужие поступки и слова.

Об Арине и Насте, о нашей ссоре думать больше нет желания. На протяжении всего урока я проваливаюсь в свои мысли каждые пять минут, буквально живя в них. Я не слушаю нудные объяснения учителя или же о чем перешептываются одноклассники. Я не сижу в телефоне, залипая в различных соц. сетях, не проверяю инстаграм и прочую ерунду.

Я лишь сижу, верчу синюю шариковую ручку между пальцев, погруженная в свои мысли.

О нем. О парне, который всего за пару дней крепко засел в моем сердце.

Удивительно, насколько быстро человек может привязаться к кому-то. В особенности если начинает влюбляться.

Я ведь толком даже не знаю его, но уже... но уже не могу без него? Боже, как до нелепости наивно звучат эти слова, если произнести их вслух. Даже сейчас, сидя на уроке, зная, что он находится в одной школе со мной, я буквально не могу. Мне не важно даже, если он меня не любит, не важно, нужна ли ему я. Единственное, что я хочу сейчас больше всего — просто увидеть его. Увидеть вновь его, услышать голос и больше ничего. Разве я много прошу?

Но взаимно ли это? Я не знаю, а это терзает еще больше. Но ведь влюбленные люди любят воспринимать все на свой счет. Даже если Андрей просто помог мне, быть может, я ему интересна просто как человек или друг, то я все равно буду пытаться найти хоть маленький намек, что у него тоже есть какие-то чувства ко мне.

Я испытываю себя... ложными? Надеждами. Терзаю себя.

— Щербакова. Щербакова, ты совсем ничего не слушаешь? — резко вздрагиваю от крика учительницы, которая стоит прямо передо мной, а я как ни в чем не бывало продолжаю жить в своей голове.

—  Что? — откашлявшись, спрашиваю я и абсолютно пустым взглядом смотрю на нее. Ведь все чувства внутри меня, они живут внутри, не давая выйти наружу. Не сейчас, не в такой куче людей.

— Я тебя спрашиваю, можешь ли ты рассказать параграф, который я задала вчера? — спрашивает она и хмурится так, что ее очки слегка сползают, и она их поправляет снова.

Я слегка мотаю головой в знак отрицания.

Пожилая женщина возмущённо вскидывает руками.

— Ну, кончено же, Щербакова! Когда тебе учить историю, если ты все время пропадаешь где угодно, кроме как в школе? Ты пошла в гуманитарный класс, где почти каждый день есть мои предметы. Но ты ни черта и не учишь! Щербакова, — обращается она ко мне, и я вновь смотрю в ее недовольные глаза. — Если завтра не ответишь мне хоть что-нибудь, то мне придется пойти на крайние меры и попросить классного руководителя вызвать твоих родителей. И мне, честно говоря, уже неважно на какой работе они там пропадают. Ты меня поняла, Оля? — настойчиво и недовольно спрашивает она.

— Да, — только и выдавливаю я.

Мне не до истории сейчас. Сейчас все мысли в нем. Сейчас плевать на все.

Часто ли говорят, что любовь это много боли? Нередко, скажем так. И говорят ведь правильно. Невзаимная любовь это несносно тяжело. Любовь подобна наркоте, попробовав один раз, ты не сможешь отказаться никогда. Ломает так каждый раз, до тех пора пока не получишь новую дозу. Увидеть его или услышать. Совершенно не важно, что угодно.

Сегодня мы вечером встретимся с ним на площади. От этой мысли внутри все трепыхается, и улыбка невольно оказывается на моем лице. Улыбка, которую я не смогу уже скрыть ни от кого. Может, все же шанс есть?

Весь урок я провожу в своих мыслях, и урок пролетает для меня совершенно незаметно.

От этого я тоже радуюсь. Все будет хорошо, непременно хорошо, все наладится. Во мне живет окрыляющее чувство.

Конец марта, в ближайшие дни начнутся каникулы, а погода на улице радует все больше и больше. Зимнее пальто остается в шкафу, а на смену ему приходит весеннее, не такое теплое и тяжелое пальто, однако я обуваю свои любимые берцы. На улице все еще лежит снег, а местами даже лужи.

На часах шесть вечера, только начинает темнеть. Собравшись, я проверяю телефон, боясь пропустить какое-то сообщение, и останавливаюсь на нашей переписке с тем незнакомцем или незнакомкой, что подбросил мне коробку.

"Заблокируй и все, не думай об этом" Вспоминаю слова интернет-подруги и, не раздумывая о каких либо последствиях, с уверенностью блокирую этот аккаунт. С души словно спадает камень, но остается какой-то неприятный осадок, словно это еще не конец.

Страх и сомнение поселяются во мне, но в ту же минуту на мой телефон приходит сообщение, что такси приехало. Поездка занимает не так много времени, а сердце с каждой минутой взволнованно колотится быстрее и быстрее.

Внутри много мыслей. Много представлений об этом вечере, много ложных фантазий. Много наивности.

Такси приезжает, я расплачиваюсь и как только выхожу, подхожу к фонтану, который, естественно, не работает, однако это не отменяет того, что вокруг все невероятно красиво в ярких огоньках.

Сажусь на край фонтана и то и дело проверяю телефон, ожидая увидеть хоть какое-то сообщение от него, однако ничего. Ничего не приходит. Ни звонка, ни сообщения. Вдруг он просто забыл...?

— Привет, — вздрагиваю от голоса рядом и чуть ли вовсе не падаю, но вовремя хватаюсь за край плиты. На этот раз пульс мой подскакивает не из-за волнующего чувства, а из-за страха.

Подняв голову, я вижу перед собой Андрея, который также садится рядом со мной и протягивает мне небольшую коробку конфет, отчего я впадаю в ступор и некое замешательство.

— Спасибо, — лишь выпаливаю я и аккуратно забираю коробку и кладу себе на колени.

— Ты как, тебе уже лучше после той ночи? — спрашивает он, и я замечаю, что он смотрит на меня, однако я не решаюсь ответить ему таким же взглядом. Мне... страшно?

— Намного лучше, знаешь ли, — коротко отвечаю я, боясь сказать что-то лишнее и ненужное.

— Арина с Настей с тобой не разговаривают. Правильно понимаю? — интересуется он, а я слегка улыбаюсь и, наконец, решаюсь посмотреть на него и сцепляюсь с ним взглядом.

— Нет, — отвечаю и слегка отрицательно мотаю головой.

— Да забей на них, настоящее друзья никогда не бросят человека в трудную минуту, а уж тем более не станут просто так наезжать, — подбадривает Андрей и кладет свою руку на мою.

— Что ты так смотришь на меня? — заигрывающее спрашивает парень, а в ответ на его слова я молча смотрю на него. Хочется сказать: "Ничего такого". Но вместо этих слов я еще крепче сжимаю его руку и впиваюсь своими губами в его, сплетаясь в медленном и долгом поцелуе. На данный момент для меня ничего не существует в это мире. Ни люди вокруг, ни уличная обстановка сейчас не волнует меня.

Страсть между нами накаляется с каждой секундой и я обвиваю его шею руками, все также продолжая поцелуй.

До момента осознания, что все это ложь. Приторные мечты разрушаются вновь.

— Оля? Оля, ты слышишь меня? — в который раз повторяет парень, и я растерянно перевожу взгляд на него.

— Ты будешь? — спрашивает он и протягивает мне банку с газировкой.

— Да, давай, — бурчу я еле слышно и задумчиво, и в то же время расстроено смотрю впереди себя. Все это снова лишь мои мысли и ложные фантазии. Никакого поцелуя не было. Все это лишь в моих желаниях и фантазиях.

— О чем задумалась? — спрашивает он, словно прочитал мои мысли, отчего я чуть ли не давлюсь газировкой и перевожу взгляд на него, слегка нахмурившись. Действительно, о чем это я задумалась? Может быть о том, как хочу тебя поцеловать прямо здесь и сейчас?

— О многом, — вместо всего этого отвечаю я. — Например, о своих друзьях и о том, почему люди так поступают.

— Люди много чего делают, и знаешь, что самое интересное? — спрашивает он.

— Что?

— Что они сами не понимают, для чего и почему совершают такие мерзкие и подлые поступки.

Задумываюсь над его словами и спустя минуту отвечаю:

— Много размышляешь и философствуешь, — выдаю я свое заключение.

— Это плохо? — усмехается он.

— Нет, напротив. В нашем мире люди зачастую очень ограничены в умственном развитии. Так что это хорошо, — отвечаю я и понимаю, что наша беседа приобретает все больше и больше тоскливый оттенок. Не этого я бы хотела.

— Слушай. Ты же в параллели учишься? — спрашиваю я и встаю в полный рост, держа в одной руке конфеты, а другой банку с газировкой. Затем встает и он.

— Ну, да, — отвечает он, и мы вновь сцепляемся взглядами. Мы стоим слишком близко, отчего мне даже становится немного не по себе и я делаю небольшой шаг назад.

Но даже этот шаг назад оказывается неуспешным. Я обо что-то спотыкаюсь и пошатываюсь, отчего все содержимое газировки выливается и оказывается на куртке Андрея.  

— О Боже, — перепугано выдавливаю я и растерянно смотрю на его пальто, облитое моим напитком.

— Слушай, ничего страшного, все отстирается, — спешит он заверить меня, а мне все равно до ужаса неловко.

— Прости, я не хотела... — растерянно бормочу, и он аккуратно забирает почти пустую банку у меня из рук.

— Впредь просто будь осторожна, — с улыбкой говорит он, а мне на телефон приходит уведомление:

Мама

"Мы уже дома, ты где?"

После такого сообщения я впадаю в ступор, но позже вспоминаю и бью себя по лбу. Я совсем ведь забыла, что сегодня вечером приезжают мои родители.

— Слушай... Мои родители приехали и мне нужно домой, — говорю и смотрю в его глаза, пытаясь найти подтверждение тому, что он ни капельки не злится на меня.

— Давай, иди, как-нибудь еще встретимся, погуляем? — спрашивает он, и утвердительно кивнув, бегу на остановку в ожидании автобуса.

На этот раз транспорт приходит быстро, а желания заказывать такси у меня сейчас и вовсе нет.

Как только приходит транспорт, я сразу же нахожу место около окна в полупустом автобусе и занимаю его. По щеке невольно стекает слеза. А внутри все разрывается.

Все только было в моих мечтах, а наша встреча оказалась до безумия неловкой и нелепой. Иногда я готова прибить себя за то, что делаю все неправильно.

Но в тот же момент я вспоминаю его. Его карие глаза шоколадного оттенка, в которых я готова утонуть, от которых я не могу оторвать взгляда, его темно-коричневые, почти черные волосы, небольшие губы и слегка курносый нос. Каждая мелкая деталь в нем заставляет меня не отрывать взгляда от него. Все в нем заставляет меня чувствовать себя живой.

С каждой секундой я понимаю, что из этой зависимости мне уже не выбраться просто так.