Под прицелом

События позапрошлой ночи плотно оставили в моей памяти приятные воспоминания. По крайней мере, это лучшее за последний год. И я так благодарна присутствию этого парня в своей жизни. Но кто сказал, что счастье бесконечно? Радости не прекращаются? Конечно же, всему приходит конец. Как и двум моим спокойным выходным.

Понедельник. Я привожу себя в порядок, крашусь, одеваюсь в футболку с короткими рукавами и в легкие джинсы, надеваю рюкзак и выбегаю из дома. Сегодня значительно теплее, чем позавчера. На улице вновь греет приятное солнышко, что означает приближающееся лето.

Но уж точно не конец сталкерству и всему дерьму.

Как только я захожу в школу и поднимаюсь на нужный этаж, то мне приходят на телефон аж три уведомления. Не придаю этому значение по началу, думаю, что это либо Настя, либо Андрей,  а может Дарина или просто сообщение из группы класса. Однако все же решаюсь остановиться на лестничной площадке между этажами и достать телефон из рюкзака. Как только я разблокирываю телефон, то сердцебиение учащается. Три сообщения и все от сталкера. Или Евы, ее можно уже так называть?

«Игра подошла к концу»

«Сегодня жду тебя на крыше того заброшенного здания»

«Точнее сейчас, прямо сейчас. Мне не важно, что сейчас у тебя уроки или что там еще. Приходи, пора раскрыть все карты»

Сердце бешено стучит, а паника накатывает на меня. Мимо меня проходят толпы школьников, учителей, которым я, возможно, даже мешаю, стоя чуть ли не по середине лестницы. Но для меня сейчас время словно остановилась. В моем мире наступила мертвая пронзительная тишина, словно мой мир замер на мертвой точке.

Непонимание от того, что происходит, что делать. Непонимание и неосознание того, что все это закончится.

Может, меня убьют, а может, нет. Что я узнаю сегодня еще? "Но ведь я могу и не идти", — кричит мне второй голос, но где-то глубоко внутри я понимаю, что нет, не могу. Как минимум я сама себе не позволю туда не идти.

Я должна прекратить это. Должна узнать уже все.

— Эй, ты чего застряла, звонок через пять минут, — слышу голос Дани около себя. Растерянно окидываю его взглядом и лишь еле заметно киваю. С моих губ слетает тихое, еле уловимое: «Да».

Но я не иду в сторону к своему кабинету, вместо этого я открываю расписание Андрея, смотрю какой у него кабинет и со всей скорости, сметая всех на своем пути, мчусь к нему. Передо мной мелькают знакомые лица учителей, одноклассников и просто незнакомых мне учеников.

Кто-то ругается на то, что я бегаю по школьным коридорам, что кого-то задела и прочее-прочее. Но мне сейчас плевать. Со всей скорости я бегу на третий этаж и как только вижу парня, то кидаюсь ему в объятия, не произнося ни слова. Из глаз предательски текут слезы, которые я со всей силы подавляю.

— Ты чего? Что такое? — спрашивает парень и хочет, видимо, заглянуть мне в глаза, но я стою вот так вот, прижавшись к его груди.

— Я тебя люблю, очень. Правда. Очень люблю, знай, что ты сделал мою жизнь лучше, — говорю, а после, как только мне удается подавить слезы, отстраняюсь от него и смотрю ему в глаза. В такие теплые и родные.

— Я тебя тоже, Оля, не пугай, что-то случилось? — серьезно спрашивает он, а я лишь слегка отрицательно мотаю головой.

— Нет, все хорошо. На меня просто накатила паническая атака, казалось, что умру, ну и... Вот я тут, — говорю я и наигранно усмехаюсь, а после раздается школьный звонок, который и спасает меня от долгих расспросов.

— Иди, все хорошо, правда, — уверяю я парня, он легонько целует меня в щеку,  а после, еще раз обернувшись и посмотрев на меня, уходит в кабинет, а я мчусь вниз, на улицу, пока меня никто не заметил. Я ему вру, но не потому, что так сильно не доверяю. Напротив же, я не хочу его втягивать в это. Никого не хочу. Это мое прошлое и с ним могу разобраться только я сама.

Смешавшись с толпой учеников, мне удается проскользнуть на улицу и оказаться за пределами школы. Но от этого нет радостного чувства как тогда, когда сбегаешь с уроков или же просто идешь домой после школы.

Сейчас стало еще страшнее. Но выхода нет. Перекладываю телефон в карман джинсов и совсем скоро я уже оказываюсь у той заброшки. Ноги предательски дрожат, как и руки. В полной нерешимости и страхе поднимаюсь вверх по уже разваливающейся лестнице.

Шаг, еще один, и я, наконец, оказываюсь на крыше.

Вот и оно. Прошлое буквально стоит передо мной.

— Вот мы и встретились, подруга, — говорит брюнетка, а я, наконец, делаю последний шаг и оказываюсь на просторной крыше. В непонимании смотрю на Еву.

Какая подруга, она вообще о чем? Я молча смотрю на нее, даже не зная, что и сказать.

— Что мы тут делаем? — усмехаюсь я и оглядываюсь вокруг себя, словно осознавая всю ситуацию. Вот и она, передо мной стоит та девушка, что гробила мне жизнь на протяжении двух месяцев.

— А ты не догадываешься? Я вроде написала, что пора раскрывать все карты, — говорит она, и ее губы вишневого цвета расплываются в улыбке. На ней надета шикарная кожаная куртка и такие же кожаные брюки.

Я растерянно смотрю по сторонам, не желая смотреть в эти глаза серого цвета, точь-в-точь, как у ее брата.

Я пытаюсь осмыслить все то, что произошло за это время, и по телу бегут мурашки от осознания того, что за монстр стоит передо мной.

— Ты психопатка, ты как...

Но она не дает мне договорить, перебивает:

— Как мой брат. Я знаю, мне все так говорят. Только знаешь, — начинает она и подходит чуть ближе. Расстояние между нами сокращается, и я все же решаюсь посмотреть ей в глаза, в которых словно нет ничего человеческого. — Я не психопатка. А может и да, но лишь потому, что ты, мелкая дрянь, загубила мне жизнь. Ты знаешь, что произошло после того, как мой брат сел в тюрьму? — словно выплёвывает этот вопрос, а я пожимаю плечами и бормочу:

— А мне, собственно, нет дела, потому что вы оба этого заслужили. Как минимум, Влад, а судя по всему, и ты тоже.

— Хм, а надо бы тебе послушать. Ведь после того, как мой брат сел в тюрьму за вымогательство и стало известно, что он наркоман, мои родители лишились работы. Мы теряли деньги, тратили их на адвокатов и прочее. А после влезли в крупные долги и кредиты. Самое интересное, дорогая моя, что тебе надо было всего лишь забрать то долбанное заявление, — ее голос становился все громче, а в нем чувствовалось явное отвращение ко мне. — Хотя я даже пообещала, что он тебя больше не тронет, но нет. Тебе, дрянь ты такая, захотелось вершить справедливость. А теперь посмотри, к чему она тебя привела, — говорит она и на какое-то время останавливается.

— Только знаешь, я не виновата, что твой братец оказался такой сволочью наркоманской. И ты ведь прекрасно понимаешь, что он виноват, только тобой движет месть, — говорю я и не прерываю с ней зрительного контакта, хоть и дается мне это непросто. — Но что ты хочешь? Убить меня? Ну, так я тут, перед тобой, — зло говорю я и развожу руками, на что Ева усмехается. Ее смех противен, отвратительна вся она.

— Ты что, дурнушка, так и не поняла, что я никого убить не хотела? Моей целью было уничтожить тебя морально, растоптать твое бедное детское сердечко и втоптать тебя в грязь. Но знаешь в чем ирония? Идея сделать тебе больно была не моя. За всем этим изначально стояла Арина, — говорит Ева, и тут я впадаю в ступор.

Я знала, что она была замешана. Но то, что она все это начала... Не могу поверить.

— Влад был ее бывшим, как ты, вероятно, знаешь. В один день Арина узнала то, что именно из-за тебя он в тюрьме, нашла меня и написала мне идею подпортить тебе жизнь, так как я тебя неплохо знала от Влада. Так все и понеслось, — говорит она, а после вздыхает: — Но бедная девочка не поняла, какую игру начала. В один день мы пришли с ней на заброшку. Тогда, когда вы были там с Настей. Арина мне начала затирать про то, что, мол, хватит тебя мучить, что ты неплохой человек... — она нервно усмехается. На секунду опускает взгляд вниз, а после снова смотрит мне в глаза. — Представляешь, ты — хороший человек? Надо же такую хрень нести.

В ушах звенит, а я не могу поверить. Неужели Арина не была такой плохой...? Да. Она безусловно плохо поступила. Только вот... она потом не захотела продолжать эту идею и сумела разглядеть во мне хорошего человека... В голове всплывают те моменты наших милых разговоров и сердце неприятно екает. Осознание того, что в моей жизни могла быть подруга или просто неплохой человек сильно ранит.

— Но никто ее не убивал, не спеши с выводами. Это был и правда несчастный случай. Она оступилась и упала, — говорит Ева совершенно равнодушным голосом. Словно смерть людей ее вовсе не волнует.

— Удивительно, как все они согласились тебе помочь... Арина, Паша... — бормочу я.

— Деньги, моя дорогая подруга. Все решают деньги, — говорит она, а я снова обращаю внимание на слово подруга. Что она вообще несет?

— Я тебе не подруга, заканчивай нести бред, — раздраженно говорю я, скрестив руки на груди.

Девушка пару секунд молча смотрит на меня.

— Набери свою интернет-подругу, пожалуйста, — говорит она странную вещь, отчего я даже теряюсь. Что? В голове начинают закрадываться сомнения, что интернет-подруга тоже подкуплена и все это время просто вынюхивала информацию...

— Просто позвони, не надо лишних вопросов, — равнодушно просит Ева и выжидающе смотрит на меня. Я тянусь в карман за телефоном и набираю номер интернет-подруги. Гудки, раз, два.

А после в кармане куртки у Евы раздается телефонный звонок. Она, недолго думая, берет трубку, а у меня около уха раздается:

— Привет, подруга, давненько не общались.

Я вся в оцепенении, горло сдавливает, и я растерянно убираю телефон в карман джинсов.

Интернет-подруга — это Ева... Из глаз начинают течь слезы, которые я не могу сдержать. Меня это ужасно ранит, хочется закричать, убежать куда угодно.

Только не быть здесь и сейчас, стоять напротив Евы.

— Никакой подруги нет и не было, — произносит она и еще больше меня ранит. — Моей целью было не убить тебя морально сразу. Я делала это постепенно, делая маленькие порезы, постепенно втыкая нож глубже. Вот теперь ты должна почувствовать это. Нет никакой подруги из другого города, что понимает тебя. Никто тебя тогда не понимал и не поддерживал. Арина специально тогда предложила найти подругу в интернете. Такого человека просто нет, — говорит она, а голова идет кругом. Нет, не может быть...

— Это была я. Все это время по ту сторону экрана была я и узнавала всю информацию.

Я пытаюсь осмыслить сказанные ею слова.

— То есть, это ты тогда сказала Паше, что мы идем в кабинет искать телефон... — выдавливаю, но девушка отрицательно мотает головой.

— Не-а. То была чистая случайность. Я не говорила ничего Паше про ваш план. Я же писала тогда, что пора раскрывать карты.

Сердце бешено стучит, перед глазами начинает темнеть, и кажется, что вот-вот и я упаду в обморок от всех переживаний.

— Олечка, нет никакой подруги. И твой Паша тебя предал. Ты никому не нужна, понимаешь? Ты ничтожество, которое испортила мне жизнь. Просто дерьмо, — говорит она и не желает останавливаться. Злость берет верх надо мной, и я со всей силы накидываюсь на Еву, бью ее по лицу, чего она явно не ожидала и хватаю за волосы.

— Дрянь здесь только ты, — выплевываю я и чувствую, как она хватает меня за руки, а после ощущаю курок пистолета, который она приставляет мне к виску. Между нами повисает тишина.

— Сдохнешь здесь сегодня только ты, — шепчет она. Мое дыхание учащается, и я в панике пытаюсь сообразить, что делать.

— Давай, — говорю я и понимаю, что моя жизнь висит буквально на волоске от смерти. Но выбор у меня сейчас вряд ли есть, поэтому я со всей силы бью коленкой ей в живот, отчего она ослабляет хватку и я выбиваю пистолет из ее рук, и он улетает, куда-то в сторону, но я не успеваю что-либо сделать, ибо сразу же оказываюсь повалена на крышу Евой, которая ударяет меня ногой в живот, а после успевает взять пистолет.

— Сдохнуть так просто, я ведь просто могу убить тебя, по-моему, это уже единственное, что сделает мне легче, — произносит она, и я начинаю терять сознание, чувствуя, как на моих губах оказывается кровь.

А после все как в тумане. Я слышу родной крик парня сзади, а после еще кучу людей из полиции и скорой. Врачи подхватывают меня на носилки, а я еще выплевываю сгусток крови. Весь мир уплывает куда-то далеко.