Рия

"Потому что ты мне нравишься Макс" — эхом пронеслось где-то на задворках сознания, а последующая пульсирующая боль и звон в ушах заставили проснуться.

Приподнявшись на локте, Макс обвел взглядом комнату. Бардак. Откинулся обратно на подушки запустив руку в волосы. Он уже и не помнит когда разгребался здесь в последний раз. Его раздражала эта обстановка, но собирался ли он это как-то исправлять? Нет.

"Нравишься" Опять пронеслось в голове. В последнее время она ему снится слишком часто. Десять раз за месяц это уже перебор. А сегодня только семнадцатое.

Ещё раз взлохматив свои волосы и протерев глаза, поднялся с кровати. Очередной пустой день. Что там в планах? Завтрак, если игнорировать тот факт, что уже вечер. Работа - проект скоро сдавать. Из менее важного для выживания - сходить в душ. Волосы уже без лака форму держат. Так как данный пункт к выживанию отношения не имеет, пылится в планах уже пару дней.

Кухня, холодильник - пусто. Пара яиц и собрание соусов в дверце. Кажется, сегодня всë же придется выйти из дома. Снова питаться яичницей не хотелось. От одной только мысли об этом выворачивало. Конечно, можно было порыться в кухонных ящиках, там наверняка были какие-нибудь крупы, макароны или что ещё, но это все пришлось бы ещё и готовить, а желание всем этим заниматься отсутствовало напрочь.

Может осталась лапша быстрого приготовления? Нет, он точно знал что последнюю, съел дня 2 назад. Заказать доставку? Тоже нет. Вся квартира то тут, то там захламлена коробками от пиццы и прочего фаст-фуда, ещё больше тонуть в картоне не хотелось.

Пару минут Макс стоял в звенящей тишине, пока в голове витал сквозняк. Душно... С каких пор его стала душить собственная квартира?

Это отвратительное чувство ощущалось как огромный, до омерзения тëплый слизняк обосновавшийся в грудной клетке и мешающий дышать. Давящий на лëгкие, всем своим телом, и щекочущий нутро, передвижениями. И здесь, дома, он почему-то был особенно активен.

Мысли не о чëм и обо всëм одновременно кружились в сознании и выделить хоть одну не представлялось возможным. Как вдруг...

Воздух. Точно. Нужно прогуляться. В одно мгновение прогулка до магазина стала ощущаться необходимостью. Удивительно, как одна проскользнувшая мысль может так навязчиво засесть в голове. Сейчас он выйдет на улицу, вдохнет свежий воздух полной грудью и вся эта дрянь выйдет из него. Засохнет и отвалится где-нибудь по дороге. Бред конечно, но ему хотелось в это верить.

На этом искусственном энтузиазме Макс оделся в первый попавшийся под руку комплект одежды, накинул пальто. Голова. Нет, сейчас он в душ идти не намерен, просто спрячет волосы под шапкой. Он определëнно приведет в порядок себя и свою квартиру. Как-нибудь на этой неделе, просто не сейчас.

Взглянул в зеркало перед выходом. Заспанный, на щеке след от подушки, а щетина начала переходить в стадию "юной поросли". Видок, мягко говоря, помятый. Не будь он одет в хорошее пальто, его бы могли принять за маргинала. Это определенно тот случай когда одежда красит человека, а не наоборот. Он правда приведет себя в порядок. Просто. Не. Сейчас.

Обулся, взял зонт, вышел. Хлопок двери, поворот ключа, лифт, парадная, улица. В этом ноябре Петербург излишне дождлив. Вот и сейчас шла мелкая морось. Дождь, снег или всë вместе разобрать не представляется возможным. Ясно только одно мокро, серо и слякотно.

Очутившись на улице Макс посмотрел на небо и шумно вдохнул морозный воздух. Холод обжег лëгкие и помог полностью проснутся, однако легче от этого не стало. Как было паршиво на душе, так всë и осталось. Слизняк лишь сделал новый оборот в грудной клетке.

Ещё пара минут и он зашагал к выходу со двора. Морозные капельки изредка попадающие на лицо, отрезвляли, поэтому, зонт показался чем-то лишним.

Взгляд скользнул по окнам многоэтажек. У кого-то окна всë ещё заставлены тыквами и призраками, а кто-то уже обвесился мишурой и гирляндами. Его квартира в этом году относится к "пустым окошкам". А ведь в прошлом была самой яркой из всего жилого комплекса.

Однажды это превратилось в негласное состязание с окнами соседних квартир. Мол "У кого больше праздничной атрибутики". Они с Рией поняли что их квартира победила, когда на соседних балконах перестали появляться новые безделушки.

Макс прикрыл глаза и невольно улыбнулся воспоминанию. Может, зря он все это время прогонял мысли о ней? Кажется, даже живность в его грудной клетке притихла.

Временами кажется, что еë никогда и не было. И всех этих 3 лет с ней тоже не было. Но кто тогда объяснит с кем он провел это время, если не с ней? Она так внезапно уехала, ничего толком и не объяснив и кто знает, может она появится на его пороге сегодня? Может он вернется в квартиру, а она уже там. Стоит в шоке от бардака, что он устроил и заваривает себе чай с ромашкой.

Кажется, в гости к его недоулитки зашли бывшие обитатели ребер бабочки. Боже, знали бы вы, как он был рад им. В прошлом каждый день был наполнен взмахами их крылышек, приятно щекотавших лëгкие. Это разительно отличалось от щекочущих оборотов слизняка заляпавшего собой всю душу.

Однако, гостили они не долго. Ударившая по голове реальность заставила сделать глубокий вдох, а с выдохом вынесло всех прекрасных крылатых и только противный слизняк застрял в глотке. Пришлось сглотнуть, чтоб протолкнуть его обратно, и не давится этим комком грязи.

Не может она заявиться вот так неожиданно, будто и не пропадала черт знает, где эти пол года. Будто только вчера отменила их встречу, а сегодня уже закончила все свои срочные дела. Будто не написала "встретимся в другой раз", а другой раз так и не наступил до сих пор. Спустя долгих 5 месяцев.

Ну вот, теперь он на неë злится. Как будто и не было тех бабочек от одной мысли о еë возвращении. Хотя, а что злится? Она никогда ничего не делала без оснований. Значит на это были предпосылки, которые он благополучно пропустил мимо себя.

Взгляд невольно упал на детскую площадку, что уже была покрыта лужами. Ну нет. Он не будет вспоминать еë на этих качелях, одной из белых ночей. Не будет перебирать воспоминания, как вместе с местными детишками они строили песочные замки или устраивали флеш мобы и соревнования среди детей постарше. И нет, он не улыбался сейчас, потому что не думал об этом. Ведь не думал?

Вдох, выдох. Просто очередная попытка прийти в себя, отвлечься. Нужно переключиться на что-нибудь. Вот например. Тротуар, лужи, мама с ребëнком, группа школьников, прошествовавшая мимо громко что-то обсуждая. Да. Он просто перечислял всë что видел, а были другие варианты?

Что ещё? Машина, машина, автобус, машина. Нет, так не пройдет, во-первых, одно и тоже, во-вторых он вспомнил как она рассказывала, что хотела бы дом на колëсах, а автомобиль ещё и в крупном городе бесполезен. Легче на метро. Ей нравилось метро...

Так, вернëмся. Тротуар, поребрик, лужа, светофор, пешеходный. Боже, эта лужа как родная. Никогда не меняется, уже который год на одном и том же месте одной и той же формы. Спасибо, что сегодня не вступил. Он умудрился искупаться в ней даже в день знакомства с Рией. Воспоминания о хлюпающем носке в ботинке живо до сих пор.

Парк, кусты, цветы, вернее то что от них осталось, дети. А у них с Рией могли ли быть... Нет, стоп, вот что-что, а это уже перебор.

Она от тебя сбежала так-то.

Макс уже не понимал что творится у него в голове. Как будто, чем больше он пытался отогнать мысли о ней, тем чаще сознание подкидывало новых и всë более... Необычных.

Однако от одной мысли о совместных с ней... О семье с ней, в груди разливалось тепло, что так и уговаривало закрыть глаза и окунулся в него с головой. Как это сделал слизняк. И казалось, он был рад стать утопленником.

И снова все эти парочки, семьи. Что они вообще делают ноябрьским вечером на улице в дождь? Это почти провокация. Провокация захлебнутся во всей нежности, что вспыхивает от мыслей о совместном будущем с ней. И не будет он опять вспоминать, что еë нет рядом. Помучает себя позже.

А пока... В поле зрения попало кафе, где они впервые встретились. А пока он позволит себе утонуть в своих воспоминаниях.

Шаг, второй, двери кафе, обвел взглядом помещение, их стол свободен. Мгновение и он там, листает меню, заказывает еë чай, еë торт, и что-то ещё, просто, чтобы набить желудок. Секунда, две, и он тонет в глубинах своей памяти.