Глава 14
Когда я вышла из кабинета герцога, боги даровали мне небольшую милость. Меня ждал не Хоук, и это было отрадно. Не знаю, как бы я скрыла от него то, что произошло.
Вместо него рядом с двумя королевскими гвардейцами молча стоял Виктер. Когда я вышла в коридор, бледная, в холодном поту, ни один из гвардейцев не посмотрел на меня.
Знали ли они, что произошло в покоях герцога? Я не издала ни звука, даже когда лорд Мэзин подошел к столу, убрал мою руку с груди и уложил ее на стол рядом с другой. Даже когда шестой и седьмой удары полоснули мою спину, как молнии, а лорд Мэзин ловил каждый жадным взором.
Если гвардейцы осведомлены, я ничего не могу поделать ни с этим, ни с горечью позора, который обжигал сильнее, чем горела иссеченная спина.
Но Виктер знал. Это знание отпечаталось в глубоких складках вокруг его рта, пока мы шли к лестнице. Каждый шаг натягивал пылающую кожу. Он подождал, пока за нами закрылась дверь, и задержался на лестничной площадке, озабоченно глядя на меня светло-голубыми глазами.
- Насколько все плохо?
Я прижала к юбке дрожащие руки.
- Я в порядке. Просто нужно отдохнуть.
- В порядке? - Его загорелые щеки покрылись пятнами. - Ты тяжело дышишь и идешь так, словно каждый шаг дается с трудом. Зачем притворяться со мной?
Я не притворялась, но признаться в том, как мне плохо, означает дать Тирману то, что он хочет.
- Бывало хуже.
Ноздри Виктера затрепетали.
- Этого вообще не должно было случиться.
С этим я не спорила.
- Он рассек кожу? - настойчиво спросил он.
- Нет. Просто рубцы.
- Просто рубцы. - Виктер рассмеялся, хрипло и невесело. - Ты говоришь так, будто это просто царапины. За что тебя наказали на этот раз?
- Разве ему нужны причины? - Я улыбнулась устало и осторожно, словно от улыбки по лицу могли пойти трещины. - Его вывело из себя то, что я была недостаточно прилежна на занятиях со жрицами. И сегодня, пока я сидела в атриуме, туда заявились две леди-в-ожидании. Ему это не понравилось.
- Разве это твоя вина?
- А разве нужно, чтобы была моя?
Виктер уставился на меня.
- То есть вот поэтому он поднял на тебя руку? - нарушил он наконец молчание.
Я кивнула, глядя в овальное окошко. Пока я была в кабинете, солнце ушло, и лестница уже не казалась такой светлой и просторной, как раньше.
- И ему не понравилось мое поведение на вчерашней встрече. А это не самое малое оскорбление из тех, за которые он меня наказывал.
- Вот почему я говорил, что ты должна быть осторожной, Поппи. Если он так избил тебя только за то, что ты сидела в помещении, куда вошли посторонние, то что он сделает, когда узнает о наших маленьких авантюрах?
- Или если узнает, что я несколько лет тренируюсь как гвардеец? - Мои плечи напряглись, и кожа натянулась. - Конечно, он меня изобьет. И даст больше, чем семь ударов.
Золотистая кожа Виктера побелела.
- Он может подать прошение королеве о признании меня недостойной. А может, боги уже сами так решили, - продолжала я. - Но, как ты и говорил, мое Вознесение состоится независимо от того, что я делаю. А что будет с тобой? Виктер, что случится с тобой, если он когда-нибудь узнает, что ты меня тренировал?
- Неважно, что со мной сделают или не сделают. - Он замолчал, и пауза затянулась. - Риск того стоит, если я буду знать, что ты сможешь защитить себя. Я бы с радостью принял любое наказание и не пожалел бы о том, что сделал.
Я подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и сказала:
- Способность защитить свой дом, своих близких и свою жизнь стоит возможного риска.
После недолгого молчания он закрыл свои морозно-голубые глаза. Может, он молил ниспослать ему терпение - я знала, что он не раз так поступал.
Я слегка улыбнулась.
- Я осторожна, Виктер.
- Похоже, осторожность не поможет. - Он открыл глаза. - Я приветствую идею, что королева вызовет тебя в столицу раньше положенного.
Я поежилась, начав спускаться по ступенькам.
- Потому что тогда герцог не станет преподавать мне уроки?
- Вот именно.
Я очень рассчитывала на такой поворот событий, особенно потому, что решила все рассказать королеве.
- Он был один? Я спрашивал гвардейцев, но они вели себя так, словно понятия не имеют, кто находится с ним в кабинете.
Они всегда знают, кто в кабинете с герцогом. Просто не хотели говорить Виктеру, и я... я тоже не хотела.
- Он был один.
Он промолчал, и я не поняла, поверил ли он мне. Я решила сменить тему.
- Как ты узнал, где я?
Виктер шел в шаге позади меня.
- Хоук прислал за мной одного из слуг герцога. Он... беспокоился о тебе.
У меня екнуло сердце.
- Почему?
- Он сказал, вы с Тони обе были встревожены вызовом герцога. Он думал, я смогу объяснить.
- А ты?
- Я сказал ему, что не о чем беспокоиться и что я останусь с тобой до конца дня. - Виктер наморщил лоб, между делом беря меня под руку, чтобы поддержать. - Он не очень-то хотел уступать, но я напомнил, что старше по званию.
Я скривила губы.
- Уверена, это подействовало.
- Как холодный душ.
Мы спустились на следующий этаж. Осознание, что я все ближе к своей кровати, помогало мне идти. Я размышляла над тем, что сделал Хоук.
- Он... он довольно наблюдателен, правда? И у него хорошая интуиция.
- Да, - вздохнул Виктер, наверное, думая о том, что это не очень хорошо. - Да, он такой.
* * *
За Валом пылали три дюжины факелов. Их огни сияли маяками в бескрайней темноте, обещанием безопасности для спящего города.
Бросив тоскливый взгляд на кровать, я испустила усталый вздох и закрутила концы косы. Меня выдернули из сна кошмары о другой ночи. Кожа стала скользкой от холодного пота, а сердце вырывалось из груди, как пойманный в силки кролик.
К счастью, я не разбудила криками Тони. Последние две ночи она поздно ложилась. Позавчера она провела большую часть вечера, делая все возможное, чтобы залечить рубцы. А вчера ее позвали хозяйки, чтобы помочь с приготовлениями к Ритуалу.
Тони втирала в пылающую кожу моей спины рекомендованную целителями мазь, которой гвардейцы часто лечат свои многочисленные раны. Смесь состояла из хвойного экстракта, пахнущей полынью арники и меда. Ее же целитель применял в ночь после моего неудавшегося похищения. Мазь охладила кожу и почти сразу приглушила боль, однако по прошлому опыту мы знали, что ее следует применять каждые два часа, чтобы достигнуть желаемого эффекта.
И она сработала. Ко вчерашнему вечеру остался только небольшой дискомфорт, хотя кожа еще была покрасневшей.
Я не преуменьшала, говоря Виктеру, а потом Тони, что могло быть хуже. Рубцы, скорее всего, сойдут к утру и сейчас лишь слегка побаливают. Мне повезло, что на мне все заживает быстро, а еще больше - потому, что в тот день Тирман не пил «красное пойло».
Герцог знал мою мать. Как? Насколько мне известно, она никогда не была в Масадонии, значит, герцог встретился с ней в столице. Вознесшиеся редко путешествуют, особенно так далеко, но очевидно, что они виделись.
На лице Тирмана было такое странное выражение, когда он говорил о ней. Ностальгия, смешанная с... чем? Может, с гневом? Разочарованием? Неужели общение с ней стало поводом для того, как он обращается со мной?
Или я просто ищу причины его отношения ко мне, как будто его жестокости есть какое-то объяснение?
Я мало что знала о жизни, но понимала, что порой нет никаких причин. Человек, будь то Вознесшийся или смертный, таков, каков есть, и это ничем не объяснишь.
Вздохнув, я переступила с ноги на ногу. Последние два дня я сиднем сидела в своей комнате, в основном потому, что отдых помогает мази действовать быстрее, а также потому, что я избегала... всех.
Но в особенности Хоука.
Я не видела его с тех пор, как вошла в кабинет герцога. Осознание того, что он почуял что-то неладное, клокотало во мне тревогой и смущением, хотя я не виновата в том, что делал Тирман. Я просто не хотела, чтобы Хоук понял, что что-то неладно. А он достаточно наблюдателен.
Конечно, мое двухдневное затворничество в комнате могло оказаться тревожным знаком, но, по крайней мере, Хоук не видел, как осторожно мне приходится двигаться, пока заживает спина.
Я не хотела, чтобы он видел меня слабой, хотя именно этого он и мог ожидать от Девы.
А может, это связано с той причудливой смесью облегчения и разочарования, которые я испытывала каждый раз, когда он не показывал, что узнал меня.
Я перевела взгляд обратно на факелы за Валом. Огни сегодня горели ровно, как и в последние несколько ночей. Если же пламя плясало, как безумные духи под порывами сумеречного ветра, это означало, что туман близко. И за густым белым туманом следовала ужасная смерть, сметающая все на своем пути.
Моя рука рассеянно скользнула по тонким складкам платья к кинжалу на бедре. Пальцы сжались на холодной костяной рукоятке. Я буду готова, если или когда Вал падет.
И буду готова, если Темный опять придет за мной.
Моя рука опустилась дальше, на несколько дюймов выше колена, и задела участок неровной кожи на внутренней стороне бедра. Хоук подобрался невероятно близко к этому шраму. Что бы он сделал, если бы прикоснулся к нему? Отдернул бы руку? Или притворился бы, что ничего не ощутил?
Я убрала руку. Сжала пальцы в кулак, словно обрезая эти мысли. Не буду об этом думать. Незачем идти по этой дороге. Ни к чему хорошему она не приведет. Не имеет никакого значения, узнал он меня или нет, если я всего лишь одна из многих девушек, которых он целовал в полутемных комнатах. Это не имело бы значения и если бы он вернулся в «Красную жемчужину», как обещал...
Я потрясла головой, силясь разогнать мысли, но это не сработало. Единственное, что я обнаружила за эти два дня почти полной изоляции: я могу снова и снова твердить, что это не имеет значения, хотя на самом деле имеет.
Хоук был первым, с кем я поцеловалась, даже если он этого не знал.
Я молча подошла к западным окнам. Комнату заливал серебристый лунный свет. Прижав пальцы к холодному стеклу, я сосчитала факелы. Двенадцать на Валу. Двадцать четыре внизу. Все горят.
Хорошо.
Это хорошо.
Я прижалась лбом к тонкому стеклу, которое почти не мешало холоду проникать в замок. На западе, где между морем Страуд и Ивовыми равнинами угнездилась Карсодония, нет нужды в застекленных окнах. Там царят вечные лето и весна, а здесь все время правят зима и осень. Тепло - одна из причин, почему я хочу вернуться в столицу. Солнечный свет. Запахи соли и моря, блестящие заливы и бухты.
Тони, которая никогда не видела пляжей, сразу в них влюбится. Я устало улыбнулась. Когда Тони вызвала одна из хозяек, она бросила на меня такой взгляд, будто предпочла бы надраивать ванные комнаты, нежели проводить вечера, стараясь угодить тем, кому угодить невозможно.
Я нередко чувствовала то же самое, когда общалась со жрицей. Уж лучше весь вечер выдергивать себе волоски с самых чувствительных мест, чем долгими часами терпеть этого дракона в юбке.
Наверное, мне нужно лучше скрывать свои чувства, когда я прихожу к Аналии и другим жрицам.
Я по-прежнему не могла поверить, что она пошла к герцогу жаловаться на то, что я не потратила полдня, выслушивая жалобы жриц на всех обитателей замка.
Обхватив себя руками, я в сотый раз пожалела о том, что моего брата нет в Масадонии. Йену тоже снились кошмары, и если бы он по-прежнему жил здесь, то отвлек бы меня глупыми сказками своего сочинения.
Интересно, снятся ли ему кошмары и после Вознесения? Если нет, то разве это не еще одна причина с надеждой смотреть в будущее?
Я скользнула взглядом по Валу и заметила гвардейца, патрулирующего наверху стены.
Я предпочла бы быть там, а не здесь.
Вознесшиеся, да и большинство смертных, были бы в шоке, услышав такое. Даже мысль о том, что я, Дева, Избранная, которая отправится к богам, захочет поменяться местом с обычным человеком, гвардейцем, была бы оскорблением не только Вознесшихся, но и самих богов. Во всем королевстве люди пошли бы на что угодно, чтобы предстать перед богами. А я...
А я получила привилегию независимо от того, что мне довелось испытать. Но там, на Валу, я хотя бы могла делать что-то полезное. Я бы защищала город и всех тех, кто обеспечил мне жизнь в довольстве. А вместо этого сижу здесь, постигая новые глубины жалости к себе, тогда как на самом деле мое Вознесение принесет больше блага, чем защита одного города.
От него зависит все будущее королевства.
Разве этого мало?
Не знаю. Я хотела всего лишь закрыть глаза и уснуть, но была уверена, что не получится. В ближайшие часы мне не заснуть.
В ночи, подобные этой, когда сон бежал от меня, я уступала желанию выбраться из замка и отправиться исследовать молчаливый темный город, пока не найду место, где не спят. Место вроде «Красной жемчужины». К сожалению, после попытки похищения это было бы величайшей глупостью. Даже я не настолько безрассудна. И...
Пламя за Валом начало плясать, и я резко подалась вперед. Прижав обе ладони к стеклу, я не мигая уставилась на огни.
- Ничего страшного, - сказала я пустой комнате. - Это просто ветерок...
Еще одна вспышка, а за ней еще и еще - пламя всех факелов за стеной неистово задергалось, разбрасывая искры, словно поднялся ветер. Я затаила дыхание, но дальше ничего не происходило.
Вдруг один из факелов в середине погас, и мое сердце заколотилось о ребра. Примеру первого факела стремительно последовали другие, и пространство за Валом внезапно погрузилось во тьму.
Я отступила от окна.
Вдруг в воздух взмыли десятки стрел и, пролетев по высокой дуге над Валом, ударили в заполненные хворостом траншеи. Взметнулась стена пламени, распространяясь по всей длине Вала. Огонь не защищает от тумана и того, что приходит с ним.
Огонь делает видимым то, что таится в тумане.
Вернувшись к окну, я дернула задвижку и распахнула его. В комнату ворвался холодный воздух и какая-то сверхъестественная тишина. Я схватилась за каменный край и высунулась наружу, всматриваясь.
Из пламени клубился дым, поднимаясь в воздух и стелясь по земле.
Дым не может так двигаться.
Дым не ползает так под хворостом - густой, тяжелый белый дым на фоне ночной темноты. Дым не окутывает пламя, пытаясь его задушить, пока оно не погаснет, оставив только густой неестественный туман.
Который не просто туман.
Он заполнен извивающимися очертаниями тех, кто когда-то был смертным.
Со всех четырех углов Вала затрубили в рога, разбивая напряженную тишину. За считанные секунды те немногие огни, что горели в окнах, погасли. Раздался второй предупреждающий сигнал, и весь замок словно содрогнулся.
Очнувшись от бездействия, я закрыла окно и резко развернулась. У меня всего три минуты или даже меньше, прежде чем запрут все выходы. Я бросилась бежать...
Через мгновение дверь смежной комнаты открылась, и ко мне ворвалась Тони. Ночная рубашка развевалась позади нее, а золотисто-каштановые кудри рассыпались по плечам.
- Нет. - Она резко остановилась. Белки ее широко распахнутых глаз резко контрастировали с коричневой кожей. - Нет, Поппи.
Не обращая на нее внимая, я подбежала к сундуку, откинула тяжелую крышку и стала рыться в нем, пока не нашла лук. Выпрямившись, бросила его на кровать.
- Ты же не собираешься идти туда? - воскликнула Тони.
- Собираюсь.
- Поппи!
- Со мной все будет хорошо.
Я укрепила на спине колчан.
- Все хорошо?
Я повернулась к ней, и она вытаращилась на меня.
- Не верится, что мне приходится указывать на очевидное. Ты Дева. Избранная. Ты не можешь идти туда. Если тебя не убьют там, то убьет его милость, едва узнает.
- Он не узнает. - Я схватила черный плащ с капюшоном и, надев его, застегнула на шее и груди. - Герцог будет прятаться в своих покоях за спинами дюжины, а то и больше, королевских гвардейцев. Так же, как и герцогиня.
- К тебе придут королевские гвардейцы.
Я взяла изогнутый лук.
- Я уверена, что Виктер побежал к Валу в тот момент, как услышал сигнал рогов.
- А Хоук? Их обязанность - защищать тебя.
- Виктер знает, что я сама могу себя защитить, а Хоук даже не поймет, что я покинула комнату. - Я помолчала. - Он не знает о ходе для слуг.
- Ты ранена, Поппи. Твоя спина...
- Моя спина почти полностью зажила. Ты это знаешь.
- А что насчет Темного? Что, если это уловка?
- Это не уловка, Тони. Я видела их в тумане, - сказала я, и ее лицо посерело. - И если Темный идет за мной, я буду готова к встрече.
Она ходила за мной по пятам по комнате.
- Пенеллаф Бальфур, остановись!
Я удивленно развернулась. Тони стояла у меня за спиной.
- Тони, у меня меньше двух минут. Потом я буду здесь заперта...
- Здесь безопасно, - возразила она.
Я взяла ее за плечо свободной рукой.
- Если они проломят стены, то захватят город и найдут способ проникнуть в замок. И здесь их будет не остановить. Я это знаю. Они добрались до моей семьи. Они добрались до меня. Я не буду сидеть и ждать, когда это случится еще раз.
Она отчаянно пыталась поймать мой взгляд.
- Но тогда не было Вала, чтобы защитить тебя.
Это была правда, но...
- Тони, нет ничего абсолютно неуязвимого. Даже Вал может пасть.
- Тебя тоже нельзя считать абсолютно неуязвимой, - прошептала она, ее нижняя губа дрожала.
- Знаю.
Она сделала глубокий вдох, и ее плечо опустилось под моей рукой.
- Ладно. Если кто-нибудь придет, я скажу, что ты страшно перепугалась и заперлась в ванной комнате.
Я закатила глаза.
- Ну конечно, скажешь. - Я отпустила ее плечо. - В сундуке есть несколько кинжалов из кровокамня, а под подушками лежит меч...
- Пожалуйста, скажи, что по ночам твоя голова не покоится на мече, - потребовала Тони. Ее голос звенел от недоверия. - Неудивительно, что тебе снятся кошмары. Только боги знают, какой это дурной знак - использовать меч вместо подушки...
- Тони, - оборвала я прежде, чем она разойдется не на шутку. - Если замок падет, воспользуйся оружием. Ты умеешь.
- Умею. - Умела она только потому, что я тайком учила ее, как меня - Виктер. - В голову или в сердце.
Я кивнула.
- Поппи, береги себя. Пожалуйста. Я очень сильно расстроюсь, если меня отправят прислуживать герцогине. Или, что еще хуже, отдадут в храм служить богам. Не то чтобы я не считала честью служить им, - добавила она, приложив руку к сердцу, - но этот их обет целомудрия...
Я усмехнулась.
- Я вернусь.
- Возвращайся, Поппи.
- Обещаю.
Быстро поцеловав ее в щеку, я развернулась и направилась к двери для слуг рядом с ванной комнатой. Эта дверь была главной причиной, почему я просила и умоляла переселить меня в эту комнату в старом и уродливом крыле замка. Этими коридорами и дверями больше не пользовались, но они соединялись почти со всеми комнатами в старой части замка, в том числе с каменным мостом, ведущим прямиком на южную часть Вала.
Старые петли заскрипели, когда я открыла дверь. Эти коридоры позволяли мне перемещаться по замку незамеченной. Последние годы я пользовалась ими, чтобы встречаться с Виктером для тренировок в одной заброшенной комнате, и по ним же я могла незаметно выскользнуть из замка.
Но, что самое важное, по этим старым лестницам и коридорам при необходимости можно быстро сбежать.
- Поппи, - окликнула меня Тони. - Твое лицо.
Мгновение я смотрела озадаченно, но затем поняла, что я без вуали.
- Точно.
Я накинула на голову плотный капюшон и ступила на узкую винтовую лестницу.
Металл заскользил по камню: толстая железная дверь загремела и начала опускаться, и я побежала вниз по растрескавшимся неровным ступенькам. Мои туфельки не слишком хорошо подходили для таких прогулок, но мне не хватило времени вытаскивать из укромного места под изголовьем кровати свои единственные сапоги. Если бы на них наткнулись горничные, то, конечно, разболтали бы, и в конце концов их сплетни дошли бы до кое-кого.
У меня оставалось меньше минуты, чтобы выйти.
Замок продолжал трястись, сверху сыпалась пыль и мелкие камешки. Сквозь пыльные разбитые окна проникал лунный свет. Обогнув последний лестничный пролет, я соскочила с двух нижних ступенек и выскользнула в пустую кладовую. Движение вызвало всего лишь тупую боль в заживающих рубцах.
Сунув лук под плащ, я бросилась в кухню, где царила суматоха: слуги кричали, сзывая всех в убежища, которые также служили складами для продуктов. Гвардейцы бежали к главному выходу, который через несколько секунд закроют большим щитом. Никто не обращал на меня ни малейшего внимания, и я мчалась к черному ходу, где железная дверь уже наполовину опустилась.
Извергая ругательства, от которых Виктер бы покраснел, а Рилан... он бы улыбнулся, если бы был жив, я прибавила скорости и нырнула вниз. Туфельки из шелка и атласа помогли соскользнуть под дверь. Чуть не потеряв равновесие, я выскочила на ночной воздух. Тяжелая дверь со стоном встала на место.
Я отпрянула и обернулась. Мои губы изогнулись в широкой ухмылке, которая сильно встревожила бы Тони.
Я добралась до моста.
Не теряя времени, я бросилась бежать по узкому проходу высоко над жилыми домами и лавками. Перил не было, и я не осмеливалась смотреть по сторонам. Стоит раз поскользнуться, и...
И тогда туман больше не будет беспокоить.
Добравшись до широкого края Вала, я швырнула лук наверх и затем залезла сама. Заживающая кожа на спине натянулась, отчего я поморщилась, а плащ и платье разошлись, почти полностью открывая ногу. Жаль, на мне нет тонких штанов, которые я иногда ношу под платьями, но надевать их не было времени.
Схватив лук, я двинулась к западной стене. К тому моменту, как я туда добралась, туман словно бы превратился в твердую массу, источающую запахи металла и разложения. Впереди в каменных гнездах ждали лучники с луками и стрелами, словно хищные птицы, подстерегающие добычу. Я знала, что нельзя подходить слишком близко, потому что какой-нибудь гвардеец с Вала заметит и начнет задавать вопросы. И хотя Тони преувеличивала, говоря, что герцог меня убьет, я наверняка заработаю от него очередной урок.
Я быстро огляделась. Город был абсолютно тих и темен, за исключением храмов. Огни в них никогда не гасли. Постаравшись избавиться от беспокойства, которое они частенько вызывали, я стала высматривать пустую амбразуру и наконец нашла. Если бы к ней приставили лучника, он был бы уже на месте.
Держась в тени ближе к стене, я скользнула к амбразуре и опять улыбнулась, увидев несколько колчанов, прислоненных к короткой лестнице. Превосходно. Стрелы с наконечниками из кровокамня и древками из древесины, добытой в Кровавом лесу, нелегко найти, если ты Дева, которой не полагается их иметь. Прихватив несколько колчанов, я взбежала по лестнице.
Частично скрытая за каменной стеной, я поставила колчаны рядом с собой и вытащила стрелу. И тут раздался звук, от которого волосы встали дыбом.
Сначала это был низкий вой, напомнивший ветер в самую холодную пору зимы, но затем стенания сменились пронзительными воплями. По коже побежали мурашки, а желудок скрутило, пока я натягивала тетиву. Я никогда не забуду этот звук. Он ночь за ночью преследует меня во снах, заставляя просыпаться.
С земли послышались крики, призыв стрелять. Благоговейно ахнув, я смотрела, как небо озаряется горящими стрелами. Они прорвали подступающий туман, а в воздух взлетела новая порция стрел по всему Валу, превратив ночь в серебристые сумерки.
Гвардейцы ждали перед Валом в пешем строю. Черная броня делала их почти неотличимыми друг от друга. Я искала знакомый белый плащ королевского гвардейца. Вот. Светлые волосы и обветренное лицо цвета песка. У меня замерло сердце: Виктер стоял в самом центре строя. Я ожидала увидеть его там, где собирается смерть, но все равно в груди узлом затянулся страх. Виктер - самый храбрый человек из всех, кого я знала.
А что насчет Хоука? Я не знала, где он. В замке, стоит за моей дверью, думая, что я у себя, или же на Валу? Или, как и Виктер, ждет перед Валом? Тяжесть в груди начала разрастаться, но я не могла позволить страху взять надо мной верх.
Не сводя глаз с Виктера, я принялась натягивать тетиву, пока он надевал шлем. Защитники выпустили еще один залп стрел, которые на сей раз пролетели дальше. Когда они разрезали туман, раздались вопли.
И тогда я увидела их.
Их бледные, молочно-белые тела, полностью лишенные цвета, их ввалившиеся лица, горящие как угли глаза. Широко разинутые рты, два ряда острых зубов. Удлиненные пальцы с ногтями, превратившимися в когти. Клыками и зубами твари могли рвать кожу как мягкое масло.
Мои шрамы служили тому доказательством.
Вот в кого превратились бы Марлоу и Ридли, если бы с ними не покончили, пока не стало слишком поздно.
Они появлялись из тумана - источник моих кошмаров, создания, посланные Темным больше десяти лет назад, чтобы в кровавой резне отнять родителей у меня и моего брата. Это они чуть не убили меня перед моим шестым днем рождения, они кусали и рвали когтями, охваченные безумной жаждой крови.
Жаждущие пришли.