14
Ночь.
Тайске смотрел на Каменаши с ненавистью.
«Вот этого я и боялся», - пронеслась мысль в голове Казуи.
Неужели именно здесь закончится любовь Тайске? На смерти отца?
«Я приму смерть от его руки и буду счастлив, что он сделает это сам!»
Каким бы спокойным Каме не казался со стороны, внутри его разрывали страх и боль. Все опасения подтвердились. Гая просто в ярости. В тисках боли трепещется влюбленное сердце.
«Конец...» - Казуя медленно закрыл глаза.
Ярость затмила разум Фуджигаи. Позади его собрался почти весь клан, вампиры еле сдерживались от того, чтобы не кинуться на убийцу своего сира. Останавливало всех лишь наличие перстня на пальце Каменаши и бездействие Фуджигаи. Сейчас Тайске, как самый старший из всех по умолчанию считался лидером. Сила, огромная и бескрайняя заставляла сейчас это стадо стоять и тихо скрежетать зубами.
Каменаши казалось, что от него ждут чего-то, однако, оправдываться будет бесполезно. Факт остается фактом – он убил Китагаву, одного из древнейших вампиров.
Фуджи разумом понимал, что Казуя не мог просто так взять и убить отца, что есть какая-то причина и нужно ее узнать, нужно просто выслушать вампира. Только вот глаза затмевали слезы горечи, потери, обиды и злости, к тому же Каменаши молчал, не произнося ни слова. Зарычав, он кинулся к парню, кусая его за шею, вгрызаясь в плоть острыми клыками, яростно выдирая из шеи куски мяса вместе с кожей, судорожно глотая кровь.
Каме прижал его к себе дрожащими руками и, тихо застонав, опустился на колени. Было чертовски больно, он хотел вырваться, сбросить с себя Гаю и убежать, но он боялся, что если убежит сейчас, то потеряет Тайске навсегда. Существование без него, самого дорогого, любимого бессмысленно. Лучше закончить все это здесь и сейчас - умереть от его клыков. Чтобы потом не скитаться в одиночестве в обоих мирах, скрываться, боясь, что на него будет вестись охота.
Боль от клыков любимого приносила облегчение израненной душе и сердцу.
В затухающих воспоминаниях крови Китагавы, которая теперь текла по венам, Тай слышал слова старика, записанные на крови специально для него. Фуджигая не думал, что Джонни умеет так общаться, не думал, что сир, научился этому. Ведь это было тайное общение между семьей, послания передавались строго определенному вампиру, когда тот пробовал кровь.
«Мальчик мой, моё дитя... это мое прощальное послание для тебя, сын мой, - слова старика врезались в душу множеством кинжалов. - Радость всей моей мучительно долгой жизни, моя искра в вечной тьме.... Ты для меня все. Твои слёзы, твой смех, фраза: "Я люблю тебя, отец!", которую ты произносил каждую ночь, делала меня счастливым, и я продолжал жить только для тебя. Прости, что не сказал тебе о своем решении, иначе ты бы запретил мне это сделать. Но сейчас настало время, когда поступить по-другому я не могу. Прости меня, мой мальчик. Тебе нужно сильное плечо, а не дряхлый старик. Не вини Каменаши, пришло мое время, посмотри, с меня уже сыпется прах, скоро, я стану совсем бесполезен, пока это время не настало, пусть моя кровь и мой прах послужит на защиту моего дитя. Ведь это то, что сделает любой родитель на моем месте».
Тайске отшатнулся от Каме. Казуя прижал руку к огромной рваной ране, которая покрывала большую часть его шеи, его всего трясло от слабости от потери крови и боли. Каменаши упал, стараясь упереться рукой, но будучи совсем бес сил, рухнул на живот, лицом прямо в траву. Гая тоже упал на землю и разрыдался, обильно смачивая ее кровавыми слезами, вырывая траву и комкая землю. Каме слабой рукой сжал его плечо. На это простое движение потребовалось собрать огромное количество сил.
- Казуя... - Тайпи повернул голову, но вот посмотреть на парня он не решался. - Прости меня, прости... - он готов был провалиться под землю, готов был сгореть в лучах восходящего солнца после того, что совершил. Еще он боялся увидеть страх в глазах Каменаши, боялся увидеть в них ненависть по отношению к себе.
- Все хорошо, родной, я понимаю как тебе больно – еле слышно, с трудом произнес парень.
С губ его сорвался тихий стон, рука безвольно опустилось. Кровь из раны, которая совсем не желала затягиваться продолжала течь. Каменаши уже не мог пошевелиться, жили только глаза, полные боли и отчаяния. Мастер праха не расстанется с телом даже когда из него заберут последнюю каплю, он будет жить только на своей силе и ждать случайной крови. Только вот тогда, это будет бездушное чудовище. Но тут последняя капля была при нем, тело ни за что не отдаст ее добровольно, оно лучше станет камнем в ожидании крови.
Тайске кинулся к нему обнимая, прижал к себе.
Он дрожащими пальцами прикоснулся к шее Каме, при виде ужасной раны, которую он сам и нанес, глаза расширились от ужаса. Клыки мастера крови опасны для вампира, после укуса рана не заживет мгновенно, кровь будет продолжать течь. В этом страшная сила мастера.
«Сколько я выпил? Много! Очень много! Кроме того я изуродовал почти всю его шею и плечо, а он даже не сопротивлялся... Я не выдержу, если потеряю его!» - от этих мыслей Гаю трясло, он сначала даже мысли в слова не мог оформить. Тайске с трудом взял себя в руки.
- Его срочно надо в гроб! - закричал он с ужасом и болью в голосе. – И залить кровью.
Вампиры не могли пошевелиться, каждый из них все еще переживал боль потери и злость от действий Каменаши. Коки выскочив вперед, подхватил вампира.
Тайске сам сейчас с трудом соображал после всего, что произошло, но одно было ясно, Каме не виноват, он не мог противиться просьбе отца. Он шел следом за Коки и смотрел на безвольно лежащую на его плече голову Каменаши.
Вампиры роптали, смотря вслед уходящим. С появлением пришлых, с кланом стало твориться что – то ужасное. Их спокойная размеренная жизнь кончилась, как только вампиров из вражеского клана сир пригрел на своей груди и поплатился за это своим существованием. Ночь в саду сейчас светилась красно-синим от ярости в глазах вампиров.
- Они из клана «Ши но уми», конечно они взбунтовались, – прошипел один из вампиров, сквозь зубы. – Поганая кровь!
- Тай просто очень слаб... - поддаваясь первому, сказал второй, сжимая кулаки.
- Да, слабая кровь... его ведь тоже повторно обратил Джонни.
- Вы что, Тайске древний, древнее нашего сира, – молодой вампир, который чудом не расстался со своим бессмертием во время последней бойни и на себе чувствовал силу Фуджигаи, решил вразумить собратьев. – Тай совсем слетит с катушек и всех нас порешит, если узнает, о чем мы тут говорим.
- У него слабая кровь, все это знают, – в голосе говорившего чувствовалось презрение и брезгливость. – Променял отца на вампира с поганой кровью.
- Он влюблен в этого из «Ши но уми», поэтому ничего не может сделать.
Все больше и больше вампиров начинало роптать. Это все больше походило на разгорающийся бунт.
Накамару с ужасом оглядывался, чувствуя на себе ненавистные взгляды.
- Давайте, казним их всех, – предложил кто-то из толпы.
Вокруг бывших членов клана «Моря крови», тесня их в одну кучу кольцом вставали вампиры.
- Стойте! – Юта встал перед собратьями, раскинув руки в сторону. – Тайске не выдвинул обвинений!
Этих вампиров он собирался защитить своей собственной жизнью.
- Юта, лучше отойди! – вампир одного возраста с Тамамори вышел вперед, готовый схватить художника и оттащить в сторону или, еще лучше, отвесить такую затрещину тому, кто идет против клана, чтобы он отлетел за каменную стену.
- Ты тоже попал в зависимость от них.
Кольцо все сужалось.
- Уйди, Юта, а то и тебя казним, как предателя.
- Я тоже буду их защищать! – выпалил Сэнга, появляясь рядом с братом, словно из неоткуда.
- Ты-то куда лезешь, слабак! – к дебошу присоединялось все больше и больше вампиров. – Что вы можете сделать? Слабаки!
Вампиры, ослепленные болью потери, пришли в ярость, они готовы были навешать ярлык вины на всех, и тут же развязать очередную бойню.
- Дайте Юте кисточку, пусть нам лица разрисует! – рассмеялся кто-то, а потом в Таму полетели его же собственные кисти и краски.
Глаза у вампира загорелись яростью, он мог простить все что угодно, но только не то, что кто-то трогал его принадлежности для рисования. Флакончик с такой ценной краской, которую делал для него Хиро из крови и праха, теперь падала отдельно от баночки.
Тамамори заскрежетал зубами и закричал:
- Нет!
Его принадлежности для рисования замерли в воздухе. Юта сейчас думал только о защите братьев и своего любимого Уэды, мысли рисовали картины боя, которую он видел недавно, и вот его кисти, заскользили в воздухе сами собой, словно танцуя. Они рисовали картину, из краски в воздухе, прямо над их головами. Высокие войны вампиры, встали на защиту с кровавыми мечами. Картина словно стала реальностью. Взмах меча со свистом разрубил воздух, воин, зависший над Ютой, был готов разрубить первого, кто нападет. Но сила, так внезапно открывшаяся, отняла у Тамамори уйму сил и он, расплатившись за эту защиту своей кровью, которой подпитывались рисованные воины, со стоном стал падать. Уэда во время успел поддержать его.
- Прости... - прошептал Юта. – Я такой слабый, не могу защитить тебя...
- Это бунт против своих братьев! – закричал вампир, видя, что на защиту братьев из «Ши но уми» встали еще и Тосия, Йоко, Такаси.
- Хватит! – услышали они грозный рык наполненный гневом и болью.
Тайске вернулся как раз во время. Всех собравшихся накрыло облаком могущественной силы.
Вампиры попадали на колени, никто не мог ни вздохнуть, ни моргнуть. Сквозь кожу агрессоров стала сочиться кровь и собираться в облако над ними. Члены клана с ужасом смотрели на холодного древнего, стоящего в нескольких метрах от них.
- Успокоились, паршивые собаки! – прошипел Тайске, обнажив клыки. – А то всех на бойню отправлю. Вы ведете себя сейчас как дикие аутсайдеры.
В его голосе сейчас не было ни истерики, ни ярости. Он был совершенно ледяной, стоял, замерев, словно статуя. Фуджи не любил использовать свою силу, он вообще предпочитал решать все словом. Его сила была проклятием и путем в одиночество.
Он ослабил свою силу, а кровь, что успела вытечь, полетела к нему, как обычно оборачиваясь кровавым драконом.
- Если вы успели заметить, произошло пару изменений. Во-первых, перстень главы клана теперь на пальце Казуи и вы знаете, что глава клана может отдать его приемнику только по доброй воли.
- Но мы думали, что главой клана станешь ты, – заявил вампир из толпы.
- Никогда не давал вам повода думать так, – Гая обвел всех взглядом.
От горящих глаз, казалось, оставался след в воздухе еще какое - то мгновение. Все смотрели на парня с волнением, к тому же, все были в странном трансе.
- Во-вторых, кто заметил возраст Каменаши?
- Он стал таким же старым, как Джонни... – ответил кто-то.
- Вот именно. Отец отдал свою кровь, свой прах и свое могущество древнего, чтобы защитить нас.
Кровавый дракон пропал, впитываясь в тело Тайске.
- А сейчас, всем советую спуститься в подземелье и грызть свои камни крови, у нас ночь траура. А завтра ночью начнутся тренировки, – пообещал Гая.
Все послушно последовали в дом. Когда сад опустел, Тайпи подошел к окаменевшему дереву и залез на него, собираясь в комочек. Дерево походило на большую руку, с восьмью пальцами, внутри так хорошо было сидеть, особенно в детстве, когда дерево было еще живым. Когда ему было одиноко, дерево всегда успокаивало шелестом листвы. Но листьев на нем давно уже не было, некому было успокоить малыша Тайпи.
Слезы текли сами собой, он кусал губы, стараясь сдержаться, но они предательски дрожали и скоро с них стали срываться всхлипы, а потом и рыдания. Случилось то, чего он всегда боялся, а еще то, о чем и представить не мог. Он чуть не убил Каме.
«Что теперь будет? Он сбежит? Как Леор?»
Но это была лишь половина айсберга страха и боли. Умер отец! Единственный вампир, укушенный алхимиком из команды Лиф.
Кровавые слезы падали на ствол дерева, мгновенно впитываясь. Так горько он плакал в далеком детстве, когда искал маму и папу. Но теперь, на правах самого древнего, он должен скрывать свои слезы и не показывать слабости. В голове крутился лишь один вопрос: «Почему?»
Каме спал в гробу из кровавого камня, ему нужно было восстановиться и залечить раны. Фуджи с ужасом ждал наступления следующей ночи. Моля всех известных кровавых богов о том, чтобы Каме остался.
Он сидел в лапе дерева и ждал рассвета. Впервые за всю жизнь ему необходимо было побыть одному. Только не тут-то было, появился Юта.
- Тай, рассвет скоро, пойдем в дом, – в голосе слышалась мольба.
Тама боялся, что Тайске встретит рассвет, его состояние сейчас вызывало большие опасения.
Фуджигая не знал, как сказать, что он боится, как сказать, что он хочет побыть здесь, один. Как не думать о том, что следующей ночью он может остаться один? Поэтому пришлось спрыгнуть с дерева и пойти следом за братом, поджав губы.
- Я сегодня на день останусь тут, – сказал он. – Все равно, Каме не сможет перейти после того, что я сделал. Ему нужен день на восстановление.
Тамамори кивнул и пристально посмотрел на Фуджи.
- Ты вдруг стал очень спокойным и отрешенным. Честно признаюсь, я боюсь за тебя.
Юте хотелось отволочь Тайске и запереть в гробу, нарисовать защитные символы, закопать поглубже, лишь бы брат не совершил чего. Его трясло при воспоминании о случившемся, но ради брата он должен быть спокойным, как всегда, даже если от боли разрывается сердце.
- Расскажи, что произошло, а то мы тут все свихнемся, - это была еще одна тема, которая волновала всех.
- Почему ты не убил Каменаши?
- Отец добровольно пошел на смерть без права на возвращение. Чтобы дать Казуе хоть какую-то фору перед Шибо. Хотя, я не думаю, что от этого будет толк. Ведь генерал даже старше меня на несколько тысяч лет. И эти тысячелетия он провел в сражении. Но! Будем рассчитывать на то, что простой воин проигрывает априори двум мастерам. И еще! – он обнял брата за плечо. – У нас ведь есть вы. Я уже сказал, с завтрашней ночи начнем тренировки.
- А ты уверен, что это необходимо делать прямо сейчас?
Фуджигая кивнул. Он вообще не думал, что все в жизни происходит просто так. Кто-то уже запустил механизм и они все ближе и ближе к встречи с Шибороу.
Юта смотрел на брата. Тот выглядел решительным. Но Тама помнил, как плакал Фуджи, когда Леор ушел. Сейчас же Тай пытается держаться, решительности и уверенности, по крайней мере, прибавилось.
В гробу, в одиночестве и тишине он все никак не мог уснуть. Даже когда взошло солнце, тело его не окаменело, и он продолжал лежать, смотря на крышку гроба. Без Казуи время тянулось бесконечно долго.
"Почему я никак не могу уснуть?" - думал он.
Времени было очень много и, бодрствуя, он размышлял над сложившейся ситуацией.
"Необходимо определить мастерство большинства, открыть силы даже у тех, кому нет 500 лет" - думал парень, водя ногтем по крышке гроба. Оказывается не просто водил, а царапал имя любимого.
"Все же хорошо, что я не сплю. Не пропущу закат"
Только не тут-то было, ближе к полудню, когда активность солнца была велика, он все же уснул.
***
Проснувшись, Тай понял, что закат проспал и, что в подземелье уже никого нет. Тайске был зол сам на себя. С силой он толкнул крышку гроба, та отлетела, ударяя в потолок, жалобно хрустнула и раскололась пополам. Тайке вышел из гроба, точнее просто вылетел и побежал вниз, туда, где этот день провёл Каменаши. Гроб был уже пуст. Глаза парня наполнились ужасом, он вспомнил похожую ситуацию с Леором, когда он так же проснулся, а графа и след простыл. От мысли о том, что Каме может уйти он почти сошёл с ума. Загнанным зверем он метался по лабиринту, пытаясь найти Казую. Но вампира нигде не было. Попадающие на пути сородичи шарахались от него, отводили взгляд, а потом Тайске понял, что его просто избегают.
"Может они, что-то сделали? Поэтому сейчас меня избегают?" – мысли, как и раньше, были почти безумными.
Мимо пытался проскользнуть мелкий вампир. Тайские схватил его за шкирку и, встряхнув, оторвал от пола, заорав:
- Где Казуя?
В этом крике была вся гамма чувств: страх за то, что могло произойти, злость на самого себя, безысходность и одиночество.
Вампирчик пискнул, посерел, готов был прямо тут прахом рассыпаться.
- С вечера ушёл охотиться, сказал, что очень голодный и переживает, что причинит нам вред.
«Врёт или нет?» - Тайске, показалось, что нет. По крайней мере, враньем от него не пахло. Отпустив вампира, он покинул дом.
"Казуя меня боится? Конечно, боится, я ведь чуть не убил его."
Он слонялся по ближайшим районам в поисках любимого, пытался учуять запах его крови но не мог. Такое с ним было уже, в случае с Леором. Он просто не мог уловить его запах.
«Казуя ушел от меня... - ужаснулся парень. – Поэтому я не могу учуять его».
Он остановился и закричал, разрывая свою куртку и рубашку. Воздуха в груди не хватало, словно весь кислород просто высосали. Безумство завлекало его в бездну все сильнее, чтобы облегчить свое дыхание, чтобы сердце перестало болеть, Тай стал раздирать на груди кожу, добираясь до плоти. Крик, сорвавшийся с его губ, был полон отчаяния, а вовсе не боли.
«Это место, мы были тут с Казу, целовались и пытались не спугнуть смертных».
Кровавые слезы снова чертили дорожки на щеках, он снова закричал или правильнее сказать заревел раненным зверем, наивно надеясь, что крик облегчит боль в груди.
Сзади вдруг кто-то подошел и обнял. Тайске почувствовал знакомое тепло и знакомый запах.
- Любимый мой... - прошептал он, разворачиваясь и пряча лицо, уткнулся в шею Каме носом, вдыхая его аромат.
Руки его безвольно обвисли.
«Я сошел с ума? Мне он привиделся?»
Медленно, Тайпи обнял его.
«Нет, не привиделся»
Он облегченно вздохнул, кольцо объятий стало сильнее.
«Казуя не ушел, не испугался...»
- Ну, что ты, что ты, родной мой, – Каменаши крепко прижимал его к себе. – Что случилось.
- Испугался, что потерял тебя... - с дрожащих бледных губ сорвался тихий шепот.
Каме отстранил его от себя, сжал зареванную мордашку ладонями и стал сцеловывать слезы.
- Разве я могу? – спросил он, разглядывая родное лицо. – Ты же все, что есть у меня.
Каменаши поцеловал его в губы, опрокидывая на траву.
Тайске не противился, лишь всхлипывал и отвечал на поцелуй.
Стоявший за деревьями Накамару улыбнулся и сказал Джуно:
- Пойдем, верну тебя Хиро, а то он, наверное, ноги в кровь стер разыскивая тебя.
Тагучи смущенно улыбнулся и кивнул.
***
Каменаши проснулся этим вечером уже излеченный и ужасно голодный. Кровь, в которой он уснул, исцелила плоть, но что сделать с голодом? Он даже на Накамару и Тагучи, которые пришли разбудить его, смотрел как на два сосуда с кровью.
- Срочно надо поохотиться! – сказал он хмуро, избегая смотреть на парней. – Пойдемте со мной, но держитесь на расстоянии.
Они согласно кивнули.
- Как ты? – спросил Джуно.
- Нормально, все зажило, – Каме провел пальцами по шее и грустно улыбнулся. – Я понимаю, он меня любит, но все же грустно от того, что Тай так поступил.
- Хочешь уйти из клана? - поинтересовался Юичи.
- Нет! – ответил он твердо. – Никогда и в мыслях не было.
- После того, как Коки тебя в гроб унес, Тайске чуть весь свой клан не перебил.
- Зачем? – изумился парень.
- Ну как же, они усомнились в нем, решили нас казнить всех, – он хмыкнул. – Сказали, что Тайске слаб. Юта за нас вступился, так его тоже порешить решили.
Джуносске фыркнул.
- Я чуть не умер от страха, когда этот «слабый» в очередной раз свою силу показал, – парень содрогнулся, даже при воспоминании по спине полз липкий страх. – Пообещал тренировки.
Мару кивнул.
- Хотел бы я знать, какая у меня сила.
Каменаши сегодня собирался вдоволь наохотиться. Убить трех, нет, четырех, а лучше пять вампиров, – он заурчал в предвкушении.
Накамару придержал Джуно за руку, чтобы Казуя ушел от них подальше.
- Он сейчас очень голоден.
- Ага, прям хищник.
Охота у Каме оказалась весьма удачной. В отличие от Тайске, он плевал на правила и сегодня, сначала выследил двух иностранцев их разбегающегося клана «Алой розы».
В поисках пятой жертвы, он услышал вдруг душераздирающий крик. Боль души в голосе невозможно было спутать, к тому же в груди от боли разрывалось сердце, и он понял, что это был Тайске. Найти вампира не составило труда, ведь с ними был «мастер поиска». Тагучи быстро нашел место, где сейчас находился древний.
На Тайске было больно и горько смотреть. Он метался в одиночестве, ища кого-то, в итоге остановился на поляне, где вчера они были вместе и кричал смотря в небо.
Каменаши стоял, смотря на него, плотно сжав губы. Обида, еще вчера зародившаяся в душе, словно пригвоздила его к земле.
«Почему я стою и смотрю на его мучения?»
Фуджигая стал рвать на себе одежду, а Каме улыбался, радуясь, что парень страдает по нему, но когда в воздухе запахло кровью, и Каме увидел, что Гая разрывает кожу на своей груди, стоять и просто смотреть он уже не мог, бросился к Тайпи, обнимая его.
***
На мгновение, открыв глаза, Тайские посмотрел на звездное небо, потом перевел взгляд на возлюбленного, обнял его, прижимаясь всем телом, раны на груди затянулись быстро, а Каме помог избавиться от рванинки, в которую Гая превратил свою одежду. Казу продолжил целовать его лицо, безумные глаза, дрожащие губы, стараясь быть очень нежным. А Тайске прижимался к нему, цепляясь пальцами и боясь, что Казуя уйдет.
- Я не уйду... - шептал Каменаши. – Ни за что не оставлю тебя.
Смотря на парня, Тайске стал срывать с него одежду, ведь единственный способ удостовериться, что Каменаши действительно рядом, это почувствовать его внутри себя.
- Возьми меня... - шептал он порывисто. – Прямо здесь, просто будь со мной.
Казуей овладевало безумство, он беспорядочно и порывисто целовал обнаженное тело Тая, стягивая с него штаны. Гая то зажмуривался, то, не моргая, смотрел на звезды и хватал воздух губами.
«Он не уйдет, не уйдет, не оставит меня».
- Возьми меня... - повторил Тайске и протяжно застонал, почувствовав, как Каме вбирает вставший член в рот.
Казуя взял, но пока лишь пальцами, оставляя самое прекрасное на потом, чтобы немного помучить Фуджигаю.
- Каме-е-е, – протяжно прошептал Фуджигая.
Каменаши улыбнулся одними глазами.
«Дай мне немного помучить тебя...»
- Ах... Казуя...
Он не стеснялся ни стонов, ни криков, даже было все равно, что их могли застукать.
От проникновения, от движения губ, Тайске был уже на гране, и тогда Казуя решил сжалиться над ним, сев на траву, он посадил вампира на себя, точнее почти стремительно «насадил». Фуджигая закричал, запрокидывая голову назад, вверх взметнулись длинные черные волосы, их края упали на траву, часть осталась на лице. Каменаши прижал его к себе и стал двигать бедрами, слегка подкидывая Фуджи. Налетевший порывистый ветер, уносил стоны и ахи Тайске, развивал его шелковистые волосы.
«Он так прекрасен...» - думал Каменаши.
Опрокинув Тайпи на траву, он лег сверху. Любить Гаю хотелось если не вечно, то очень долго.
Тай снова смотрел на мигающие звезды, смотрел в черные бездонные глаза Каменаши, водил пальцами по его щекам, улыбался, приподнимаясь, целовал в губы. Кончили они вместе и, тут же в глаза ударил свет парочки фонариков. Рядом остановились два полицейских, а за ними мельтешила дама с собачкой.
- Полиция! – выкрикнул один. – Вы нарушаете общественный порядок!
- Мы не заметили смертных? – Тайске рассмеялся, смотря на людей в форме.
- Раньше я любил людей в форме... - ответил Каме, тоже смеясь.
- Они такие вкусные?
- Казалось, что да!
- Любовь моя, смываемся? – спросил Тайске озорно.
- Точно! – Каме хитро улыбнулся, косясь на смертных.
Он поднялся, специально медленно, за руку притянул к себе Тайске.
- Господа полицейские, мы делаем ноги! – хохоча, заявил Фуджи.
- Стоять! – крикнул мужчина.
Но не успел он и моргнуть, как двое геев, на непотребства которых, пожаловалась дама с собачкой вдруг, словно испарились. Порыв ветра, который чуть не сбил всех троих с ног, сорвал с полицейских фуражки, у мужчин лопнули ремни на брюках, а женщина вообще осталась без платья. В ночи летал звонкий смех двух парней. Женщина визжала, прикрываясь руками, а мужчины пытались одеть сползающие штаны.
Каменаши, подхватив Гаю на руки, бежал домой.
- Люблю тебя, мой пришелец!
- И я очень люблю тебя, землянин!