Неприкасаемый

Данил ковырял вилкой в салате и смотрел в окно. Небо было такое ясное и чистое, что хотелось втянуть его через ноздри прямо в легкие и почувствовать прохладу в голове. Темнело. Он будто попал в старый скучный фильм, который все никак не закончится. Что-то типа ветхой драмы тридцатых годов с Хамфри Богартом. Или спагетти-вестерна.

Напротив сидела Светка и безмятежно о чем-то трещала. Дан ловил одно слово из пяти, изредка кивая головой и принимая позицию активного слушания. Вернее, делая вид. Он то и дело переводил взгляд с окна на нее и обратно. Рыжая взбивала вихры и смеялась. На запястье блестела тонкая цепочка с маленькой золотой вишенкой - его подарок. Дан остановил взгляд на ней и завис. И тут же спалился, потеряв нить разговора. Девушка протянула руку через столик и коснулась его руки.

- Ты в последнее время сам не свой. Мы ведь все еще друзья?

- А мы ими когда-то были?

Он не отрывал взгляд от вишенки. Светка отдернула руку, словно от огня. Отодвинув от себя тарелку, Дан оставил на столе несколько купюр, придавив их пустым стаканом.

- Мы не друзья, по-твоему. И ты постоянно говоришь, что мы не встречаемся. Говорил и говоришь, едва ли не каждый день. Как будто и без того непонятно...

Она бросила на стол скомканную салфетку со следами губной помады. Дан поймал взглядом ее алый рот. Ему вдруг захотелось стереть неестественно яркий цвет с губ девушки и почувствовать их тепло. Выбросить из головы все, что мешает сейчас спокойно жить, спокойно думать.

- Ты серьезно хочешь поднять эту тему? Сейчас? Поедем отсюда.

В машине было душно, Дан открыл окно и закурил. Светка упала на переднее сиденье и скинула босоножки. Настроение было испорчено.

Она умела задумываться, как никто другой. Мгновенно затихала, молча курила или просто смотрела куда-то в пустоту. А потом стряхивала с себя оцепенение и вновь на ее лице расцветала улыбкой весна. Никаких истерик. Никаких скандалов или претензий. Она была мудра, как может только женщина, и иногда ему даже казалось, что он ее любит. Такую идеальную. Но только временами.

- Зайдешь? - спросила она с улыбкой, когда он остановился у ее дома.

Зайти хотелось, это желание невыносимо жгло изнутри. Он знал, что будет потом. Не успев подняться, он начнет ее раздевать. Еще в лифте начнет поглаживать ее плечо. А она снова прижмется к нему так, будто он - единственный якорь, который удерживает ее на этой земле.

И как будто нет больше никого. Совсем.

- Не сегодня.

Возможно он совершил ошибку сегодня, думал он, глядя ей вслед. Возможно, это как раз то, что ему было сегодня нужно. Настроение упало ниже ватерлинии. Зазвонил телефон.

- Ну и где тебя носит? Мы договаривались... Бесишь.

Он впервые за весь вечер по-настоящему улыбнулся, слушая в трубке ее разгневанные интонации. Выделывается перед подругами, снова. Улыбка ползла по лицу , а мозг подбирал нужный ответ.

- То есть - все? Тогда я домой поехал.

- Я тебе сейчас покажу, куда ехать, - прошипела она и Дан рассмеялся.
***

Лика сидела на нем верхом, перебирая пуговицы рубашки парня. С каждой встречей она становилась все смелее. И всё желанней. Но Дан упорно ставил блоки, чтобы не допустить того, чего ни в коем случае допускать было нельзя. Нельзя было развращать эту девочку. «Нельзя в неё влюбляться», - говорил голос разума.

Она уже делала робкие попытки манипулировать им. По-своему, совсем по-детски. И его это забавляло. По какой-то странной причине Данилу нравилось то, что она ведет себя так, будто он - её. Лика поглаживала пальцами его шею.

- Ты флиртуешь как школьница.

Лика фыркнула.

- Да ты просто скала, а не парень. Я и есть школьница. Неужели, настолько отвратительная школьница?

- Смотреть не могу. На школьниц.

- И почему вообще это я тебя уламываю, а не ты меня?

- Хочешь, чтобы тебя поуламывали - обратись к своим школьным друзьям, - отрезал Дан, складывая руки на животе. - Уверен, у некоторых из них давно дым из штанов валит при виде тебя. Можешь поломаться для виду - а дальше знаешь, что делать.

- Это обидно.

- Знаю.

Она сцепила пальцы.

- Рано или поздно это все равно случится. Почему бы и нет?

- Думаешь, не обидно слышать то, что ты заявляешь? - он приподнялся на локтях. - Ты себя послушай. «Это все равно когда-нибудь случится». Если тебе все равно - почему ты до сих пор за мной бегаешь? Двигай, и донимай кого-нибудь в другом месте.

- Какой же ты все-таки мудак, - отчеканила она. - Ты первый начал. Ты привел меня сюда. Говорил мне, что я красивая. Давал мне надежду. Повод для встречи.

- Наверное, я ошибся.

- Лучше б сразу переспал со мной в ту ночь и забыл. И я бы прекратила - как ты сказал? Бегать за тобой. И не тратила бы свое время.

Зелёные глаза Данила вдруг стали холодными. Мерцающие в темноте бутылочные стеклышки, совсем как в ту первую ночь.

- Уж простите за трату времени.

Рывком он поднялся и прижал девушку к стене. Ее ноги все еще обвивали талию парня.

- Приступим.

Поймав ее испуганный взгляд, он принялся грубо стаскивать с нее толстовку. Сердце бешено колотилось, как в приступе панической атаки, которые она раньше часто ловила. Она убеждала себя в том, что Данил ничего ей не сделает, что он просто хочет ее напугать. Нужно сохранять спокойствие. И с каждой секундой верила в это все меньше и меньше. Дан развернул ее плечи.

- Прекрати! Мне больно... - она попыталась схватить его за руку.

Кривая ухмылка в ответ дала понять - себе он больше не принадлежит. Затрещала ткань майки. И вот теперь стало по-настоящему страшно.

Данил впился в ее губы. Лика принялась колотить его по плечам, он схватил ее за руки, развел в стороны и прижал к стене. Он оказался чертовски силен, во много раз сильнее, чем она. Неужели все? Конец. В отчаянии, Лика сжала зубы.

Дан выпустил ее, отскочив назад.

Лика едва не рухнула на пол. Прислонившись к стене, она пыталась перевести дыхание. По щекам катились слезы, колени дрожали.

Дан приложил пальцы к своим губам, затем посмотрел на них. Кровь. Девушка ощущала ее металлический привкус во рту. Его кровь. Уголок рта у него быстро окрасился красным.

Теперь это была настоящая ярость, не выдуманная и не искусственная. Раздутые ноздри жадно всасывают воздух, грудная клетка резко поднимается. А в глазах - пустота. Абсолютная. И это было очень страшно.

- Прости... Я не хотела.

- Уходи.

Он пятился к окну и смотрел на кровь на своих пальцах. Будто не мог поверить тому, что видит. Лика сделала робкий шаг навстречу, но он выставил руки вперед.

- По-хорошему прошу, уйди.

Лика с трудом смогла повернуть дверную ручку. Пока она летела вниз по ступенькам, перед глазами всё ещё стоял его дикий холодный взгляд. Какие же они оба дураки! Хлопок двери парадной вернул ее в реальность. Ноги, наконец, перестали держать. Обхватив себя руками, Лика опустилась на ступеньки и зарыдала. Все кончено.

Прошла может быть минута, а может целая вечность. Наверное, это проклятие. Она всегда всё портит. Натянув рукава свитера до самых пальцев, она тихонько покачивалась на ступеньках. За спиной хлопнула дверь.

- Я тебя не трону, - Данил сел на ступени немного поодаль. - Поговорим?

Лика не ответила, продолжая пялиться в темноту перед собой.

- Понятно...

Парень обхватил голову руками и запустил пальцы в волосы. Потом вздохнул и провел ладонями по лицу.

- В общем... Прости. Если сможешь. Не нужно было. Я очень неправильно поступил.

Лика безразлично пожала плечами. Он бросил взгляд наверх.

- Не лучшее место для разговора, пойдем отсюда... Если ещё можешь мне доверять.

Данил открыл дверь машины и упал на заднее сиденье. Лика забралась следом. Страх ушел. Осталось только осознание того, что они оба поступили неправильно, поддавшись эмоциям. Заигрались, пытаясь доказать друг другу свою крутость. Как дети.

- Еще раз прости. Не знаю, что на меня нашло.

- Знаешь. И ты прав.

Он помолчал.

- Может быть. Я не собираюсь тебя использовать. Не хочу. А ты хочешь использовать меня. И это просто... Ужасно, - он сполз по сиденью вниз. - Я хотел тебе объяснить, но эмоции. Сама понимаешь.

Его профиль резко выделялся на фоне поднятого стекла. Снаружи тускло светили ночные фонари.

- М... Могу я тебя обнять? Пожалуйста... - прошелестела Лика, совсем тихо.

Он замер, сдвинув брови.

- Если не боишься.

Сердце подскочило в груди - не злится. Лика забралась к нему на колени и спрятала лицо на груди.

- Ты чего плачешь, глупая? Ну, дурак я.

Она улыбнулась сквозь слезы. Хотелось рассказать обо всем - о том, как она была неправа и о том, как сильно испугалась. И как еще сильнее испугалась того, что может навсегда его потерять. Он наклонился, заглядывая в ее лицо. Сквозь слезы она видела его улыбку. За которую можно было отдать половину собственной жизни. Он так редко улыбался так - тепло. Не скалясь и не ухмыляясь. Просто улыбка. Лика потянулась к его лицу, коснувшись кончиком языка разбитой губы. Затем осторожно поцеловала. Боль была такая, будто это ее губы были разбиты.

Он обнял ее, прижимая к себе. Поцелуй был долгий, спокойный и тихий, как дыхание чистой воды. Сейчас они были единым целым. Телам не мешала одежда, чтобы слиться - весь остальной мир перестал существовать. Не обязательно быть полностью раздетыми, чтобы почувствовать это. Губы девушки были солеными от слез. Или это все еще была его кровь?

В окнах гасли огни, а они все так же молча сидели на заднем сидении «Вольво». Дан откинул голову назад, Лика устроилась на его груди. В голове крутился вопрос, который она так боялась задать - что будет с нами? Потому что не знала, есть ли вообще это «мы». А он гладил ее по волосам и думал примерно о том же. И о том, что выхода нет. Игра в поддавки друг с другом завела их слишком далеко, чтобы резко остановиться. Остановка на высокой скорости может быть опасна для обоих пассажиров.

Другого выхода, как разбиться вместе, он не видел.