Неприкасаемый

— ...а это Данил, мой хороший знакомый.

Пусть мучается, хороший знакомый. По взгляду парня Лика поняла, что представление ему не понравилось. Дан пожал руку Ломакина, бросив на него колючий взгляд.

— Добро пожаловать, — бросил он сквозь зубы и тут же скрылся.

— Не очень приятный человек... Как вы познакомились?

— Это долгая история.

Данил был в ударе. Вокруг него крутилось сразу две девушки, сам он улыбался от уха до уха и много пил. Больше, чем обычно.
Пока Ломакин знакомился с местной флорой и фауной, Лика спряталась на низком диванчике в общей комнате и грызла себя морально. Не покидало чувство того, что она сидит на пороховой бочке. И не просто сидит, а еще и играет со спичками. Дан старался изо всех сил, мелькая в ее поле зрения, обнимая то темноволосую девицу, то блондинку. Как будто сам не знает, чего хочет. Как будто не понимает, насколько смешон весь этот цирк.

— Добилась чего хотела?

Резкий голос заставил ее подпрыгнуть от неожиданности. Сначала показалось, что это голос ее совести. Однако у голоса был вполне себе материальный хозяин.
На диван рядом упала рыжая Светлана. Волосы небрежно распущены по плечам, тушь размазана. Двумя руками она держала стакан.

— Ты умудрилась сделать невозможное, разбить ему сердце, — она фыркнула. — Казалось бы, невозможно разбить то, чего нет.

От этих слов хотелось провалиться сквозь землю.

— С чего ты взяла?

— Пф, — она фыркнула, обхватила соломинку ярко-накрашенными губами. — Проблема этого мальчика в том, что на нём написано всё, что у него внутри. Ты не представляешь, как долго я его знаю.

Она кивнула головой в сторону пары. Дан льнул к незнакомке так, будто она была любовью всей его жизни. Он улыбался, касаясь лбом ее лба, покачиваясь в такт музыке. Светлана с завистью смотрела на них. Совсем недавно она была там, и он трепетно поправлял ее рыжие волосы. Теперь в его руках крутилась жгучая брюнетка. А потом будет кто-то ещё, и ещё. И так до конца.

Оставив рыжую, Лика отправилась к Никите. Тот, как обычно, возился с алкоголем. Руки летали, как две птицы, в полутьме мерцал массивный перстень. Парень заметил ее и указал на табуретку.

— Все очень плохо? — Лика села и подтянула ноги под себя.

Длинными пальцами Никита взял свой стакан. Просто газированная вода со льдом. Прозрачная, как его душа. Сделав глоток, он отставил стакан в сторону.

— Относительно. Это Данил, никогда не знаешь, что он выбросит. В последнее время он сам не свой. Кричит на всех, недавно нагрубил Карине. Не знаю, что у них произошло... Но я никогда еще не видел то, как она плакала. До недавнего времени. В целом, конечно, больше драмы. Слушает R.E.M. как пятнадцатилетняя школьница.

— Я даже знаю какой трек. Не «Теряю веру», случайно?

— «Теряю веру», — Никита кивнул.

— Ко мне подходила его бывшая... Пассия.

— Какая? Тут каждая третья – его бывшая пассия, — Кит проследил за взглядом девушки. — Рыжая что ли? Ее он дальше всех послал. Тоже получила своё...

Лика всхлипнула и вцепилась в табуретку. Кит развернул её лицом к себе.

— Чего ты? — он наклонился к ней, как к ребенку и улыбнулся. — Не плачь из-за этого дурака.  Данька взрослый человек, и должен учиться контролировать своё поведение. Твоей вины здесь нет. И не позволяй никому убеждать себя в обратном.

Потом он мягко прижал ее к себе. Как старший брат, утешающий младшую сестру. Лика зажмурилась, уткнулась носом в его плечо и обхватила парня за талию, изо всех сил стараясь не разреветься.

— Ты очень добрый, ты знаешь?

— Все относительно, котенок.

— Оппаньки... — послышался знакомый голос.

Лика нехотя отлипла от груди младшего брата и прямо перед собой увидела старшего. Дан стоял, облокотившись на стол, с интересом разглядывая картину. То, что он был очень пьян, не скрывали даже его попытки стоять ровно, вцепившись в стол.

— Вот это поворот.

— Нужно что-то? — отрезал Никита.

— Нет, — Дан помотал головой, едва не шлепнувшись под стол. — Просто отдыхаю.

— Иди, отдыхай где-нибудь в другом месте.

—А я тебя везде ищу!

Из глубины комнаты, лучезарно улыбаясь, выплывало ее светловолосое «прикрытие». Дан сжал кулаки. Нужно было срочно уводить Ломакина подальше отсюда.

Вскоре девчонка восседала на его коленях в темном углу общей комнаты. Целовался Ломакин ужасно, а его руки хаотично шарили по телу, не вызывая ничего, кроме неприязни. Ситуация усугублялась тем, что Лика все еще помнила то, как прикасался к ней Дан. То, как нежно скользили его пальцы по коже. Она томно вздыхала от воспоминаний, Ломакин принимал это на свой счет и принимался еще активнее ее лапать.

Вдруг он остановился, взял ее за руку и повел в ванную. Закрыв за собой дверь, Ломакин прижал девушку к стене, закрыл ее рот своими губами и запустил горячие ладони под майку. До Лики дошло то, что сейчас должно было произойти. Она долго оттягивала этот момент, несмотря на настырные намёки. Здесь же она просто оказалась загнанной в угол.

— Может... Потом? — выдавила она сквозь поцелуи.

— Почему? Ты не хочешь?

Лика попыталась возразить, но парень снова заткнул ей рот. Упираясь руками в его плечи, девушка поняла, что крупно попала. Оттолкнуть его невозможно, Ломакин уже не соображал ничего от желания.

— Я хочу тебя. Ты хочешь меня. К чему тянуть?

«За что боролись, на то и напоролись», — подумала девчонка. В доме Дана, но не с ним. По крайней мере, всё пройдёт быстро.

В дверь постучали. Затем ещё раз, настойчиво.

— Занято! — крикнул Ломакин, не выпуская из ладони её грудь.

На мгновение воцарилась тишина. А потом раздался дикий грохот. Дверь вылетела из проема вместе с щеколдой, в стороны полетели щепки. В ванную заглянул Данил, глаза на бледном лице горели бешенным зеленым огнем.

— Простите, ребята, что отвлекаю. Очень уж нужно... Руки помыть, —он схватил Ломакина и выволок в коридор.

Девушка выскочила следом. На шум сбежались все, кто мог передвигаться после выпитого. Рядом к стене прилипла рыжая. Босая, тушь размазана еще сильнее.

— Ты ненормальный? — заревел Ломакин.

— Выбирай выражения, ты в гостях, — выплюнул Данил.

— Да пошёл ты, знаешь куда?

Дан рассмеялся. Сейчас он действительно выглядел ненормальным. Лика почувствовала чью-то руку в своей и машинально сжала пальцы. Светка, рыжая. Другую руку девушка прижимала ко рту и всхлипывала.

Ломакин был ниже ростом, но гораздо шире в плечах. Постоянные занятия спортом сделали из него машину для убийств. И только лёгкий характер не позволял ему пускать в дело кулаки.

Дана никогда не интересовал спорт. Высокий и субтильный, с жилистыми руками, как у большинства гитаристов. Он разлетится с первого же удара. На стороне Ломакина было явное преимущество.

— Он его убьет... Точно убьет.

Рыжая пискнула и сильнее сжала пальцы.

Кулак Дана описал длинную траекторию и врезался в скулу Ломакина. Тот, от неожиданности, сделал несколько шагов назад. Потом приложил ладонь к щеке, будто не веря в происходящее. Светка закрыла лицо ладонями и сползла по стене. Ломакин фыркнул, тряхнул головой и подался навстречу, полный решимости положить соперника на лопатки. Лика бросилась вперед, как солдат, падающий грудью на амбразуру.

— Игорь, не убивай его... Пожалуйста. Я тебя очень прошу. Я что угодно сделаю, только не убивай его, — она, наверное, впервые в жизни назвала его по имени.

— Лика, уйди куда-нибудь. С чего ты его вдруг защищаешь?

Он приготовился к удару и вдруг опустил руки. Ломакин все понял.

— Отойди, маленькая. Мы сами как-нибудь разберёмся.

Голос за ее спиной. Низкий, мягкий. От этого голоса бегут мурашки и подкашиваются ноги. Дан склонился над ее плечом, так близко, что его волосы щекотали щёку. И если бы никого не было рядом... Лика обернулась и положила ладони на грудь парня. Сердце Дана отбивало такую дробь, что становилось страшно. В глазах читалось пустое отчаяние. Так смотрит человек, который ищет боли.

— Он тебя убьёт... — девчонка покачала головой. — Ты его не знаешь.

«Пусть он сделает это, отмутузит меня до полусмерти. Тогда я, возможно, смогу забыть все, что было. Отпустить тебя».

Дан мягко взял её за плечи и попытался отодвинуть в сторону, но Лика уперлась как каменная.

— Все с вашей парочкой понятно... Подстилка, — услышала Лика за спиной.

Глаза Данила снова стали стеклянными, в голосе появился металл.

— Он тебя только что оскорбил. Пусти меня, мы просто поговорим.

— Подстилка, — твёрдо повторил Ломакин, его трясло от бешенства. — До встречи завтра на занятиях. Посмотрим, что скажут остальные.

Он развернулся и быстрым шагом направился к выходу, отшвыривая от себя глазеющих. Дан замер, потом хитро извернулся и бросился следом. Не успел он сделать и двух шагов, как на него налетел Никита. Он и еще двое потащили Дана в соседнюю комнату.

Ноги перестали держать, Лика упала, прислонившись к стенке, уже не сдерживая катящихся по щекам слёз. Честно говоря, было плевать на то, расскажет ли Ломакин друзьям о том, что сегодня случилось или нет. Дан, он жив. И он, кажется, по-настоящему любит её.

Рыжая подобралась ближе.

— Спасибо... Тебе.

Вместо глаз у нее было два размытых темных пятна. Она протянула Лике бокал.

— За что?

— За то, что не позволила его убить. Я бы так не смогла. Знаешь, я ведь люблю его, по-своему. По-настоящему люблю, но не смогла бы. Да за меня и не дрался никто никогда...

— Так себе чувство.

Девушки посмотрели друг на друга и нервно рассмеялись. Нервный смех тут же перешел в рыдания. Некоторое время они сидели на полу, всхлипывая и обнимая друг друга за плечи. Потом Светлана выпрямилась.

— Мне нужно выйти. И умыться. И покурить.

Встав, она скинула туфли и посмотрела на Лику. Потом смущённо взмахнула руками.

— Ну, типа... Мир?

— Мир.

Она скрылась в злополучной ванной, и Лика побрела в сторону лоджии. В груди ощущалась невероятная легкость – от того, что не нужно было больше лгать. И от того, что Дану не все равно. На лоджии было пусто. Девушка вытерла слезы и распахнула окна, подставляя лицо свежему ночному ветру. За спиной хлопнула дверь.

— Теперь, может быть, объяснишь, к чему весь этот цирк? — спросил Дан тихо, глядя в темноту.

Но объяснять не хотелось. Хотелось, чтобы он говорил, еще и ещё. Неважно, что. Чтобы просто слушать его голос.

— Мой косяк.

— Конечно твой. Чей же ещё.

— Вообще-то, не только мой, — она помолчала немного. — Я знаю про вас с Кариной. Нужно было мне сразу рассказать.

Он хмыкнул.

— Всего-то... Никита рассказал? Да ладно тебе, не мотай головой. Кто еще, кроме этого моралиста... И вместо того, чтобы просто со мной поговорить, ты решила разыграть всю эту комедию?

— Сначала мне казалось, это хорошая идея. Но я тебя недооценила. А теперь у нас всех будут проблемы. Но я это заслужила.

— Не будут.

Ника посмотрела во двор. Машины Никиты там не было.

— Что они с ним сделают?

— Ничего такого, за что потом пришлось бы отвечать. Парень не виноват, что выбрал самую вредную девчонку в классе. Просто поговорят.

Лика сделала вид, что надулась и стукнула его кулаком в плечо. Дан рассмеялся. Так приятно было слышать его смех снова. Как будто целая вечность прошла с тех пор, как всё было хорошо, когда она таяла в его объятиях. И ничто в целом мире больше не было настолько важно.

—  Кара... — Лика вздохнула. — Она очень хорошая. Ты не должен с ней так поступать.

— Это был и её выбор тоже. Её, и наших родителей.

— Я не понимаю тебя.

Зазвонил телефон. Дан сделал жест в воздухе и ответил на звонок. Какое-то время он молча слушал и зачем-то кивал головой в трубку.

— Куда ее увезли?

Помолчав в трубку еще некоторое время, он отключился. Посмотрел на погасший экран и завис.
Лика молчала, не желая торопить события. Время остановилось.

— Карина... - сказал он, всё так же глядя на черный экран. — Наелась таблеток.

В голове у Лики, как саундтрек в плохой мелодраме, заиграл знакомый мотив и всплыли строчки из песни

«Я загнан в угол
У всех на виду
Я теряю веру»...