Невеста твоей мечты, или Ведьму вызывали?

– Метла. Снова метла, – ворчал Стикс, забираясь на ведьмовское средство полёта.
– Я мог бы предложить куда более удобное средство передвижения, – как бы невзначай подметил граф.
Кот с метлы тут же слез и на Костина уставился благоговейно.
– На драконе не полечу, – отвернулась я.
Метёлка ветками зашуршала, подтверждая, что она со мной согласна. Какие драконы, если здесь есть она! Ведьмы должны летать на мётлах!
– Никогда не летал на драконах, – с восторгом выдохнул барабашка.
– Два : ноль не в вашу пользу, – оскалился Костин, с вызовом смотря на меня.
Я в ответ угрюмо растянула губы.
– Ну и летите! – и чуть тише добавила: «Предатели!»
– Уж лучше предатели, – услышав, в ответ усмехнулся Стикс. – Чем оставить бубенцы на твоей метёлке.
Я на него рассерженно зыркнула и водрузилась на свою метлу. Кот с барабашкой могут лететь на ком угодно. А я, как настоящая ведьма, двинусь на метле!
Сказано – сделано.
– Брысь! – приказала уверенно. – В Глухово.
Метла взвилась в воздух.
И хотя лететь на драконе я не собиралась, но все же любопытство взяло верх, и я оглянулась.
Просто интересно стало, как граф в дракона перевоплощается.
Сизое облако. Плотное, с чёрными прожилками. Оно окутало мужчину всего на пару секунд, после чего из облака вынырнула черная драконья голова с роговой короной. Острые зубы, хищный оскал.
Дракон развернул крылья, скидывая с себя облачные остатки.
Красавец.
Хоть не желала, но загляделась.
Статный, грациозный, с правильными пропорциями. Длинный хвост, сверкающая иссиня-черная чешуя. Перепончатые крылья огромны, вдоль спины от самой роговой короны красивый зубчатый нарост до кончика хвоста. Остроконечные ушки с кисточками.
Глаза яркие, цвета уходящего заката.
Очень красивый дракон.
Меня вид его потрясающей красоты разозлил.
Я повернула метёлку и приказала ей лететь.
Не прошло и секунды, как над моей головой прошуршали крылья, и нас порывом откинуло в сторону.
– Э-ге-гей! – провопил кот верхом на драконе. – А мы быстрее!
– Ой-ой-ой! – простонал барабашка. – Как высоко!
– Что б вы чебурахнулись! – вслед им проворчала я.
Они не чебурахнулись. В этом тёмные силы мне не посодействовали.
Дракон делал крутые пике под восторженные вопли Стикса, взмывал выше облаков, падал вниз, приостанавливался, лавируя на распахнутых крыльях, разворачивался к нам и насмешливо шипел:
– Что вы тащитесь как черепаха, госпожа ведьма?
И... как мы ни старались с метёлкой, догнать дракона было не по силам.
Он нарочито замедлялся, ухмылялся во всю наглую и безумно привлекательную драконью морду.
– Чтоб тебя черти в котле варили и не доварили, – рявкнула я.
– Черти драконов не варят, – нравоучительно сказал мне невесть откуда взявшийся позади меня на метёлке Дакар.
– А что они с ними делают?
– Сотрудничают, – подсказал чертёнок. – Видишь ли, драконы сами по себе как бы часть тёмной силы. Они даже после смерти остаются драконами. Такому котелок попробуй найти? Да к тому же они остаются драконами огнедышащими. Думаешь, легко варить дракона, если он в тебя огнём мечет?
– И смерть им не помеха оставаться драконами? – спросила я.
Дакар кивнул.
– Обычный переход из одной плоскости миров в другую. Не более. Они теряют физическую оболочку, но совершенно не теряют собственную ипостась. Мы стараемся быстро избавиться от попавших к нам драконов. Очень уж они шумные.
– Как это избавиться?
– Ну перерождение там всякое, – начал объяснять Дакар. – Как только к нам дракон попадает, мы срочно ищем беременную драконицу и шустренько, пока душенька драконья в себя не пришла, перенаправляем её в новое место обиталища. Или просто берём и назад, на землю, в собственную шкуру отправляем. Именно поэтому драконы одни из самых долгоживущих существ.
– То ест драконов черти не любят? – подвела итог я.
Дакар тяжко вздохнул.
– То есть да. Причём очень-очень. Особенно чёрных. Эти совсем отмороженные. Им же сама тьма благоволит. Черти им не страшны, как и ад. И они этим пользуются. Разносят нас в пух и прах. Потому как после того как дракон в ад попадает, все самые худшие черты из них выходят. А их у тёмных драконов с лихвой. После посещения ада последним чёрным драконом мы столицу два года восстанавливали. А у правителя глаз правый до сих пор дёргается.
Я глубоко задумалась. То есть мне попался индивид совсем-совсем отмороженный. Такой, которого даже в ад не возьмут. Вот же повезло с драконом. Видимо, последнее время везение – моё второе имя!
Пока думала, мы достигли нужного нам лесочка.
Дракон завис над ним, вглядываясь в тропы внизу.
Ага! Без ведьмы-то вы тропку зачарованную не видите. С чувством собственного превосходства снизилась к земле и полетела между деревьев.
Дракон направился следом.
Теперь уже не обгонял, не вырисовывал фигуры. Осторожненько так летел над деревьями, едва взмахивая крыльями и внимательно за мной смотря.
Мы почти достигли домика бабушки Фьяры, когда Дакар подал голос:
– Кстати, оракулы и другие магические существа тоже драконов не любят. Особенно чёрных.
Я на ходу осадила метлу.
– Тпру! – И, повернувшись к чёрту, зло прошипела: – Ты почему раньше не сказал? Мы сейчас видом графа всех распугаем.
Тот печами пожал.
– Так ты не спрашивала. А мне некогда думать о мелочах. – Заговорщицки громко прошептал: – Я заклятие новое разрабатываю!
– Даже не смей! – сузив глаза, предупредила я. – Ещё одно заклятие, и я тебя сама в котле сварю! – Повернула метёлку к зависшему в воздухе дракону.
– Отлетались, – сказала Стиксу с барабашкой. – Дальше пешком пойдёте.
– Это почему? – возмутился Стикс.
– Дабы своими превосходными телами граф не пугал остальных. – Не смогла сдержать иронии.
Дракон усмехнулся и спустился вниз. Хотя это и стало проблемой. Спустились они до верхних веток. Граф прямо в воздухе обратился в человека. Потому как драконье тело никак бы не поместилось между вековыми деревьями.
Падая, Стикс отчаянно заорал:
– Ааа! Коты не умеют летать!
Но был пойман левитирующим графом, как и вообще ничего не успевший крикнуть барабашка.
Вместе они опустились. Граф поставил их на землю, и все направились следом за мной.
– Ох, ноги мои, ноги! – стонал Стикс. – Я не создан для пеших походов.
– А вот надо было со мной на метёлке, – показала я язык коту.
– Им и на руках будет не плохо, – отозвался граф, взял моих помощников на руки и пошёл дальше, насвистывая весёлую мелодию.
***
Бабушка Фьяра ожидала нас на скамейке у дома. В обычном человеческом виде. Привстала, едва завидев гостей.
– Добрый день, – я соскочила с метёлки.
Фьяра скользнула по всем взглядом и остановилась на графе.
– Его нельзя!
Я фыркнула.
– Вам он тоже не нравится? Правильно, наглый тип.
Она усмехнулась.
– Оракулы не любят драконов. Кота и чёрта тоже не бери, они в прошлый раз Нариса сильно напугали.
Мы с барабашкой переглянулись.
– Метёлку можешь взять, – расплылась в улыбке старушка. – А друзья твои пусть пока дома подождут.
Я повернулась к дракону, улыбнулась ему очаровательной вампирской улыбкой.
– Привязочку будьте любезны снять.
Он откашлялся, что-то проворчал недоброжелательное и вслух добавил:
– Надеюсь, вы вернётесь хотя бы в таком же виде.
Я отвернулась. Подхватила метлу.
– А куда идти?
Фьяра на барабашку глянула.
– У него спроси.
Я посмотрела на нечисть.
Барабашка ласково улыбнулся. Лапкой мне махнул и уверенно направился к ближайшим деревьям. Я последовала за ним.
***
Деревья кусты, кустарники.
– Мы точно правильно идём? – полюбопытствовала я, смотря, как барабашка, не оглядываясь на меня, уходит всё глубже в лес.
– Правильно-правильно, – буркнул тот на меня, не смотря.
Бабушка Фьяра помалкивала, бодро вышагивая следом.
Барабашка уже довольно далеко нас увёл.
И я даже подумала, а не заблудились ли мы, когда барабашка подошёл к старой кривой ели с пожелтевшими иголками.
– Вот и пришли.
Я на ель с сомнением посмотрела. Запрокинула голову. Авось действительно оракул на верхушку забрался.
Оракула видно не было.
– Что-то как-то сомнительно... – начала я, но меня Фьяра-гамаюн перебила:
– Ты в барабашке не сомневайся, ежели сказал, что оракул здесь, значит, точно здесь. Только он может заставить проявиться испуганного оракула. Ты слушай да молчи пока. Не дай нечистые, снова испугаешь.
Я под её строгим взглядом смолкла.
А барабашка вокруг ели обошёл.
– Вы не сомневайтесь, это точно он, – постучал по коре. – Хорош, братец, прятаться. Я пришёл.
Тишина.
– А я с гостинцами, – барабашка сунул руку куда-то себе за пазуху и вытащил старый помятый крендель.
– Смотри, чего принёс.
Ель заскрипела. Я испугано отпрыгнула, когда она вывернула корни, поворачиваясь, и откуда-то из глубины послышалось дребезжащее:
– Тарканский?
Я с интересом на крендель посмотрела. Что в нём такого?
– Домовые и барабашки славятся своей выпечкой, – тихо подсказал мне бабушка Фьяра. – Особенно хороши булочки да крендели из столицы их государства Таркан.
Я была удивлена, но высказаться не успела. Барабашка быстро затараторил, обращаясь к ели:
– Тарканский. В лучшей пекарне Таркана состряпанный. Специально для тебя приберёг, – и вытащил очередной крендель. – У меня ещё есть. Лично для тебя припас.
Под мой удивлённый взгляд ель тряхнула ветками и... пропала. А на месте её оказался щупленький сухонький мужичок с ясными зеленющими глазами и длинным носом. Уши у него большие, торчали из-под кудлатых длинных волос. Он вытер руки о чёрный кафтан и поправил длинную клетчатую рубашку.
Странный мужичок. Необычный.
Я с интересом смотрела на оракула. Он смотрел на крендель в руках барабашки.
– Дай!
Очень чётко сказал. Я даже удивилась. Мне же сказали, что оракулы очень необычно выражаются?
Барабашка крендельки отдал. Оракул один сунул в карман широких шаровар. Второй покрутил, понюхал, и взгляд мужичка подобрел. Оракул уселся на ближайший пень и сунул крендель целиком в рот. Не жевал, зараз проглотил. Сунул руку в карман, вытащил второй и отправил его следом за первым, после чего на барабашку уставился.
– Ещё дай.
– А вот нет, – лукаво сощурил глаза нечистый. – Кренделёк денег стоит. Мне задарма никто его не подарит.
Оракул насупился, пожевал губами и нехотя поинтересовался:
– Чего хочешь?
Барабашка ближе к нему подошёл, в глаза хмурые хитро заглянул:
– Мы тебе вопросы позадаём, как ответишь, так и кренделей тебе Тарканских отсыплю.
Оракул оживился.
– Много кренделей?
– Кулёк будет, – кивнул барабашка и мне уверенно кивнул. – Задавай свои вопросы.
Я приблизилась к оракулу.
– Ко мне обратился некий барон, – начала рассказывать. – Хочет узнать одно дело. Да вот только нужно мне для него заклинание. А для этого необходимо собрать сложные ингредиенты: клок шерсти оборотня, сок папоротника, кровь вампира и ведьмовской камень, на который покажет свет луны в полнолуние.
Оракул усмехнулся и, смотря куда-то за деревья, проговорил:
– Тропка водит-водит, крутит-крутит, а всё на одно приводит. Куда говорить, кому показать, все разные, а всё равно одно.
Я непонимающе посмотрела на мужичонку.
– Давнее заклятие, – внезапно послышался голос гамаюн. Я повернулась к бабушке Фьяре. Она стояла в обрезе птицы с видом глубоко задумчивым.
– Оракул говорит, что заклятие давнее и он знает о нём. Много ведьм приходило раньше, и многие спрашивали именно это заклинание.
Оракул кивнул, подтверждая, что птица гамаюн все правильно говорит. Потянулся. И преобразился всем своим видом.
Теперь перед нами стоял вовсе не сухопарый мужичок, а статный высокий мужчина с суровым лицом и строгим тёмным взглядом. Чёрный плащ спускался с широких плеч до самой земли. Темные волосы, заплетённые в косу, были закинуты за спину.
– Он всегда так выглядит, когда дело касается тёмных заклятий, – подсказала Фьяра. – Театрал ещё тот.
А преображённый оракул заговорил снова, голосом глубоким и твёрдым:
– Что собрано – то есть, чего нет – то все равно есть. Стоит ли искать, если уже нашла? Руку протяни – возьми. Да рука дрожит, от того и глаза не видят.
Вот теперь я, пожалуй, начала понимать, что понять оракула действительно сложно.
Благо гамаюн стояла рядом.
– Говорит, видит, что основные ингредиенты ты уже собрала. А то, что ищешь, оно совсем рядом.
– Как рядом? – Нахмурилась я. – Нет у меня крови вампира, и камень невесть как искать. Полнолуние не сегодня, а времени у меня день остался.
Оракул подошёл ко мне и посмотрел внимательно.
– Как предмет говоришь, сама себе противоречишь. Луна светило, иносказание разве можно осветить? Лучом проведи, вот и путь перед ногами, видишь – иди. Да далеко не уйдёшь. Дверь дома за спиной, только выйди за порог. Да смотри не глазами. Душа зачем? А кровь, она вон, на лице. Улыбкой зрит и тебе подмигивает.
Я несколько раз растерянно моргнула.
– Он говорит, – снова пришла на помощь Фьяра, – что кровь вампирская в тебе самой. А полнолуние, что для поиска камня, не более чем иносказание. Лучом колдовским ранее всегда силу ведьмовскую называли. Значит, она тебя сама и приведёт к камню.
– Приведёт? – уныло протянула я. – Знать бы, хоть в какую сторону направляться.
– Ногами идти – обязательно дойдёшь, – подсказал оракул. – Будто без ушей. Слова летят и мимо пролетают. Птицы. А ты лови, пока они рядом. Говорю же, как глухой. За спиной порог, дверь не заперта. Вперёд, там и шаги не отмерить. Глаза слепые, а луч впереди. Верь, и благо откроется.
Говорит и на меня умными газами смотрит.
А я чувствую, как у меня в голове шестерёнки заскрипели. Ничегошеньки не поняла. Метлу к себе крепче прижала, будто надеясь, что она подскажет.
– Говорит, ты его не слушаешь совсем, – перевела Фьяра.
– А как его слушать, если ничего не понятно? – тоскливо выдавила я.
– Так ты и меня не слышишь, – грустно усмехнулась птица гамаюн. – Рядом с тобой где-то камень. Совсем рядом. Нужно только уметь видеть. А для этого смотреть нужно не глазами, а душой ведьмовской. Верить нужно, что ты ведьма. И тогда сила сама тебе путь укажет.
Я вздохнула. Пока что путь мой заключался только в поиске приключений на своё заднее место.
– Глазами не смотри, умом не думай, – менторски затянул оракул. – Уши закрой, истина стучит в закрытые двери.
Туманно. Слишком всё мудрёно.
– А как же кровь вампира? – напомнила я.
Оракул на меня рукой безнадёжно махнул.
– Совсем глуха. Да ладно. Ещё и глаз нет. Смотри не смотри, будто сослепу.
Фьяра головой покачала.
– Он же тебе уже нормальным языком сказал. Кровь в тебе! Ты на себя посмотри. Вампир и есть вампир.
Я чуть метёлку из рук не выронила. А барабашка рот от удивления открыл. Одно дело, когда вид у тебя крайне вурдалакский. Другое – когда тебя им нарекли. Того и гляди пойду налево-направо кровушку пить.
– Глупости какие, – не выдержала я. – Какой из меня вампир? Просто с внешностью не повезло.
– Все, что ведьмой прописано, есть истина, – подметил оракул и направился к пеньку. – Крови возьмёшь, ничем не хуже будет.
– Говорит, все, что на ведьме, силой обладает. Ежели вид у тебя вампирский, то и кровь сойдёт для заклятия.
– Но это же бред! – возмутилась я.
– Это мы сейчас проверим, – быстро произнесла Фьяра и разом оказалась рядом со мной.
Что-то острое воткнулось мне в руку.
Я запоздало охнула. А Фьяра уже выдавливала в невесть откуда взятую колбочку мою кровь.
Я с удивлением смотрела, как та течёт тёмной струйкой.
Гамаюн набрала половину и прикрыла ранку крылом. А когда убрала, пореза уже не было.
Фьяра внимательно смотрела на колбу. А вернее, на кровь в ней.
– Что там? – напряженным шёпотом спросила я.
– Наичистейшая вампирская кровь, – сказала Фьяра.
– Но этого не может быть.
– Может-может. Ты же ведьма. У тебя даже хвост и тот настоящая лиса.
Хвост, поддакивая, помахал.
– Оракул же сказал: всё, что на ведьме, есть истина. То есть любое колдовство, коснувшееся тебя, становится живым и вполне настоящим. Если есть вампирские клыки, то кровь вампирская. Если хвост, то ты лиса и каждый лис тебя за свою примет.
– И волк, – вспомнилось мне.
– Ну с волками ты поосторожнее – усмехнулась Фьяра. – Чумные они. Чуть что – сразу брачные узы, спаривание и продолжение рода. Говорю же – чумные.
Я вздохнула. И на последнего мне тоже повезло. Оборотень, тот, который жених, совсем чумной.
– Значит, осталось только камень найти.
И тут же замолчала, смотря на Фьяру. А она на меня. Я пыталась вспомнить, что они мне там говорили.
Ушами не слушать, глазами не смотреть, поверить, что я ведьма. Настоящая чёрная ведьма.
– Думай о том, что больше всего связывает тебя с твоей ведьмовской сутью. Это поможет, – напутственно сказала Фьяра.
А что меня с ведьмой связывает?
Говорящий кот, неудачливый чёрт, чёрный дракон, академия, барон-оборотень. Живой, наглый хвост, клыки.
Как же много всего вошло в мою жизнь. Но может ли это говорить о том, что я настоящая чёрная ведьма? Ведь все это результат неудачных чертовских заклятий и моего самого первого неудачного заклятия на жениха. Неудачного! Разве у ведьмы может так плохо выйти обычное простое заклятие на привлечение суженого?
Пока что всё, о чём думаю, говорит, что ведьма-то я так себе. Может, и прав в чём-то граф Костин? Я шарлатанка, волею неудачной судьбы втянутая в вихрь колдовских событий.
Я присела у дерева, откинулась на ствол, прикрыла глаза.
Метёлку положила на колени, она слегка пошевелилась и замерла, будто прислушиваясь к моему тяжёлому дыханию.
А я всё пыталась подумать и найти связующую меня с ведьмовской сутью нить. Нечто, что заставит меня саму поверить – я ведьма. Настоящая чёрная ведьма. И сила во мне тогда откроется.
Легко сказать: поверить!
Метёлка снова пошевелилась.
Метёлка!
Я оживилась.
Кто ещё может летать на мётлах?
Никто!
Метлы оживают лишь в руках настоящей ведьмы!
Я крепче сжала деревянную рукоять. Тёплая, ещё недавно бывшая обычной метлой, которой подметают дворы и тротуары. А теперь в моих руках ожившая, послушная, умеющая летать и даже обладающая неким интеллектом.
Мысли о метёлке затмили все остальные, и даже звуки вокруг стали приглушённые. Далекий хруст веток, ломающихся под лапами диких животных, стрекот кузнечиков, шуршание нервно переступающего с ноги на ногу барабашки и тихое покашливание бабушки Фьяры.
Метёлка снова слегка пошевелилась в моих руках, и последние звуки пропали, а на их месте появилась пустота, заволакивающая меня в нечто... Нечто...
Ласковое и тёплое.
Единственное, что я все ещё ощущала, это метёлку в руках. И тепло шло от неё.
Она зашевелилась сильнее в попытке вырваться, я невольно выпустила древо из рук и неосознанно раскрыла глаза.
Метёлка стояла передо мной ветками вниз, парящая в воздухе.
Вот только были мы совсем не там, где я присела у дерева.
Слишком знакомые вокруг места. Очень.
Но я не успела оглянуться, чтобы посмотреть, где же я.
Метёлка взвилась вверх, вытянулась, изменяясь, теряя очертания и становясь ярким лучом. И этот луч скользнул по травам, уносясь вперёд.
Я бросилась за ним.
Он нёсся будто сумасшедший.
Я бежала следом.
Стоп.
Луч остановился, указывая на нечто в траве.
Я подскочила, наклонилась, раскрывая травы руками, и... Увидела его.
Ничем не примечательный, серый, в грязи, камень.
Неужели это и есть тот самый, ведьмовской?
Взяла его в руки, и... тут и произошла метаморфоза. Камень осветился, становясь белым, словно жемчужина, из него полился яркий свет.
Я отвернулась, чтобы не зажмуриться, и вот тут увидела.
Я стояла на поляне, недалеко от своего собственного дома. Был виден порог и чуть приоткрытая дверь. Вот оно, сказанное оракулом: «За спиной порог, дверь не заперта. Вперёд, там и шаги не отмерить».
Тепло полилось по рукам. Я ощутила, как зыбкое видение растекается в пальцах. Пыталась его ухватить, сжать. Но ощутила метёлку в руках, и яркий свет ослепил окончательно.
Я все-таки зажмурилась.
А когда распахнула глаза, я сидела все там же, у дерева, сжимая свою метёлку. Рядом стояли гамаюн и барабашка, чуть дальше на пне сидел улыбающийся оракул.
– Я видела! – сказала радостно. – Я видела, где камень ведьм.
– Вот и хорошо, – довольно сообщила Фьяра. – А то уж совсем наша ведьма расстроилась.
– Замечательно! – подтвердил оракул без тени улыбки. – Вот только камень её в ад приведёт и рухнет всё, что пришло.
Фьяра побледнела и медленно повернулась к оракулу. Барабашка ошалело икнул, а я, вероятно, в лице изменилась при фразе об аде.
– Ты чего мелишь, старый? – взвилась гамаюн, подскочила к оракулу и крылом его огрела.
Он на неё глаза вылупил, моментально преобразившись обратно в старика с нелепым, глуповатым лицом
– Ты зачем мне ведьму пугаешь? – сверкнула глазами Фьяра.
– Что он сказал? – пролепетала я дрожащим голосом, поднимаясь с земли.
Гамаюн ко мне повернулась и постаралась ласково улыбнуться.
– Не слушай дурака, девочка. У него в голове опилки. Давно уж ведьмам ничего не предвещал, вот крыша и дала течь.
Оракул голову из плеч вытянул, так, что шея стала длинная, и пропищал:
– Рухнет ведьма в преисподнюю ещё до новой луны. Сойдётся заклятием, и двое пропадут пропадом. А на кого и не думала, окажется злодеем.
Фьяра поворачивалась к оракулу медленно.
Он с пня спрыгнул и попытался скрыться. Не тут-то было. Гамаюн его за шею поймала, сцепила на ней крылья.
А я, холодея от жуткого предсказания, прошептала:
– Что за заклятие? Кто пропадёт? Я?
– Те, кому испытание суждено было пройти, да не туда они пойдут, – прохрипел оракул.
– Да замолчи, рожа твоя старческая! – прошипела, затыкая рот оракулу одним крылом, Фьяра.
– Испытание? – у меня ноги подкосились. Это же мы с графом. Мы должны пройти испытание. Выходит, не пройдём. И я попаду в ад!
Барабашка сокрушённо головой покачал.
– Вот тебе и предсказание. – Сунул руку за пазуху, вытащил кулёк с кренделями. Протянул его оракулу. – Обещанное.
Оракул невероятным образом вынырнул из захвата Фьяры, схватил кулёк и пропал. А на месте его раскинулась огромная косая ель.