ВОЛОСАТАЯ ГРУДЬ ,2 Часть

— Да­шень­ка, пер­чатки возь­ми, — крик­ну­ла ма­ма из ком­на­ты. — На ули­це прох­ладно.

Я кру­чусь пе­ред зер­ка­лом в при­хожей, кор­чу ро­жи и тан­цую. На мне но­вень­кие бе­лые уг­ги. Уг­ги — это бо­гатые родс­твен­ни­ки лап­тей, кто не зна­ет. Но мне по­фиг, они сей­час мод­ны. Все дев­чонки в клас­се но­сят.

— Ка­кая же я ла­поч­ка, мам, — кри­чу я, лю­бу­ясь сво­ей ко­жаной крас­ной кур­точкой. Она кра­сиво об­тя­гива­ет мою фи­гуру. Джин­сы тем­но-бор­до­вые.Бе­лый шар­фик.

— Ла­поч­ка-ла­поч­ка, — сог­ла­ша­ет­ся ма­ма. — На что иде­те хоть?

Она всег­да со мной сог­ла­ша­ет­ся. Мо­ей ма­ме со­рок де­вять. Ес­ли пос­чи­тать, то ме­ня она за­вела в трид­цать пять. Я поз­дний, дол­гождан­ный и са­мый лю­бимый ре­бенок. Единс­твен­ный и не­пов­то­римый!

— Ай, да про лю­бовь что-то, — крик­ну­ла я, на­мазы­вая ро­зовой по­мадой гу­бы. — Мой Гриш­ка го­ворит, что по-о- ол­ный бре-ед. Но де­воч­ки мне все уши уже про­жуж­жа­ли. Так что идем смот­реть!

Ма­ма выш­ла в ко­ридор. За пос­ледний ме­сяц она ста­ла строй­ной-строй­ной — хо­дит на груп­по­вые за­нятия по а­эро­бике. А па­пе пос­то­ян­но ука­зыва­ет на пу­зо и го­ворит: «Еще ки­лог­рамм, и все — раз­вод!»

Я хи­хик­ну­ла в ку­лачок.

Мои ро­дите­ли лю­бят друг дру­га. Ухо­жен­ная мо­ложа­вая ма­ма ду­ши не ча­ет в тол­стом па­пе, ко­торый мо­жет та раз съ­есть два ки­лог­рамма пель­ме­ней с май­оне­зом. У нет не толь­ко жи­вот боль­шой, он весь ог­ромный — го­ра прос­то. Он мо­жет взять ме­ня од­ной ру­кой, а ма­му дру­гой и обе­их нас под­нять. Он вла­делец се­ти зо­ома­гази­нов. Мы уже всех зна­комых снаб­ди­ли зве­рями. А у са­мих ни­кого нет, как из­вес­тно, са­пож­ник без са­пог. Да нам и не нуж­но. Я прос­то люб­лю ка­лен­да­рики с жи­вот­ны­ми, мне это­го дос­та­точ­но.

Ма­ма пог­ла­дила по мо­им ко­ротень­ким свет­лым ко­сич­кам и по­цело­вала в ма­куш­ку.

— Не за­дер­жи­вай­ся до­поз­дна и зво­ни.

Я по­каза­ла ей язык и вы­бежа­ла из квар­ти­ры, прих­ва­тив бе­лую ма­лень­кую су­моч­ку. В ней я но­шу кос­ме­тич­ку, те­лефон и вся­кие жен­ские штуч­ки.

У па­рад­ной уже ждут под­ру­ги. Га­ля и Ми­ра.

Га­ля луч­шая, Ми­ра так.

Га­ля блон­динка, но­сит при­чес­ку — два пыш­ных вы­соких хвос­та. А я две ко­рот­кие ко­сич­ки. Она очень строй­ная, строй­нее ме­ня. За­то у ме­ня грудь по­боль­ше! У нее при­коль­ный кур­но­сый нос, у ме­ня то­же кур­но­сый. Мы ужас­но гор­димся сво­ими но­сика­ми. Они са­мые при­коль­ные в на­шем клас­се, а мо­жет, и во всей шко­ле. В ка­бине­те изо да­же ви­сит на­ша фот­ка в са­модель­ной рам­ке из де­рева, а на фо­то мы, а на на­ших но­сах при­леп­ле­ны но­сики кле­на — зе­леные та­кие.

Ми­ра то­же ху­дая, во­лосы чер­ные до плеч, чел­ка. Мне ка­жет­ся, у нее слиш­ком боль­шие ноз­дри, но я об этом ей, ко­неч­но, не го­ворю пря­мо. На­мекаю так ле­гонь­ко: «А вот ес­ли бы те­бе, Мирк, пред­ло­жили сде­лать плас­ти­ку бес­плат­но, что бы ты в се­бе из­ме­нила?» Она го­ворит, под­бо­родок. Ду­ма­ет, он у нее слиш­ком ос­трый. Меж­ду де­лом, она пра­ва. Но нос-то глав­нее.

Час­то лю­ди хит­рят, зна­ют про нос, но го­ворят спе­ци­аль­но про под­бо­родок, что­бы всех убе­дить, что на фо­не под­бо­род­ка нос еще бо­лее-ме­нее. А пос­коль­ку все ви­дят, что под­бо­родок не ка­тас­тро­фичен и вро­де да­же ни­чего, по­луча­ет­ся, как-то буд­то нос во­об­ще вы­иг­ры­ва­ет в этом спо­ре. Галь­ка по­нима­ет, о чем я!

На­вер­но, я от­то­го и на­мекаю, что не люб­лю, ког­да вот так хит­рят. Но ес­ли по­думать, че­го мне ее нос? Де­тей мне с ним, что ли, крес­тить?

С Галь­кой мы с дет­ско­го са­да дру­жим, иног­да мне ка­жет­ся, ес­ли она и даль­ше бу­дет та­кой же клас­сной, то я поп­ро­шусь пе­ре­ехать к ней. А по­том, ког­да вы­рас­тем, по­едем в ка­кой-то там аме­рикан­ский штат и по­женим­ся. Прав­да, она еще об этом не зна­ет!

Нет, ну серь­ез­но, она за­меча­тель­ная! Та­кого по­нима­юще­го пар­ня мне в жиз­ни не най­ти. Гриш­ка ря­дом с ней нер­вно ку­рит в сто­рон­ке.

Под­ру­га ме­ня об­ни­ма­ет, мы це­лу­ем­ся, щеч­ка к щеч­ке, та­ращим­ся друг на дру­га, сме­ем­ся. Наш ри­ту­ал.

Ми­ру я то­же прив­ле­каю к се­бе, но нем­но­го не­хотя. И сво­ими ще­ками до ее поч­ти не ка­са­юсь. А она вце­пилась мне в пле­чи и тол­ка­ет, как буд­то пы­та­ет­ся за­бодать.

Лад­но, по­дыг­раю ей. Все-та­ки она то­же на­ша под­ру­га.

Она к нам пе­реш­ла в седь­мом клас­се, и как-то по­лучи­лось, что мы ста­ли звать ее с на­ми всю­ду: в сто­лов­ку, в ту­алет, пос­то­ять воз­ле шко­лы. А по­том дош­ло и до про­гулок по ули­це, по­ходов в ки­но, ка­фе. Ну а по­том мы гла­зом мор­гнуть не ус­пе­ли, а она нас на день рож­де­ния приг­ла­сила. И на име­нин­ном тор­те бы­ли на­писа­ны на­ши име­на: «Да­ша, Га­ля и Ми­ра — луч­шие под­ру­ги».

Торт был вкус­ным. Ми­ра не за­нуда, она нор­маль­ная, с ней и по­бол­тать при­коль­но. Но с Га­хой все рав­но луч­ше.

Так уж по­велось с дет­ско­го са­да: Да­ха и Га­ха — это нав­сегда.

Мы вы­шаги­ва­ем втро­ем по ули­це в сто­рону ки­ноте­ат­ра.

Но­ябрь. На лу­жах уже лед, но не по­катать­ся, хрус­тит. Двор­ни­ки сгреб­ли су­хие ко­рич­не­вые листья вдоль тро­ту­ара. Не­бо очень низ­ко, ка­жет­ся, мож­но дос­лать ру­кой. Но это, ко­неч­но, толь­ко ка­жет­ся.

— Ба­ранов мне на стен­ку прис­лал кри­вое сер­дце, — пох­васта­лась Га­ля.

Я хмы­каю.

Она ду­ма­ет, я не ве­рю. Дос­та­ет ай­фон, за­ходит в «ВКон­такте» и ты­чет паль­цем в свою стен­ку, где раз­ме­щено граф­фи­ти от Ан­дрея.

На­до ска­зать, сер­дце и впрямь кри­вое. Ну да это же Ба­ранов. Наш од­ноклас­сник. Он и по изо умуд­рялся двой­ки по­лучать. За Галь­кой бе­га­ет уже ме­сяц. Но я знаю точ­но. Ба­рашек в про­лете, ей нра­вит­ся дру­гой — один­надца­тик­лас­сник Юр­ка, с ко­торым ей яв­но ни­чего не све­тит.

Что са­мое за­бав­ное, по Ан­дрею ти­хо взды­ха­ет Ми­ра, но он на нее ноль вни­мания. А она ду­ма­ет, что Га­ля с ним бу­дет му­тить, по­это­му ви­ду не по­да­ет. Но я не сле­пая, ви­жу, как она на не­го пя­лил­ся и чуть ли не за­икой ста­новит­ся, ког­да он к ней об­ра­ща­ет­ся. А он как об­ра­ща­ет­ся?

«Эй, Мир­ка, прот­ри дос­ку!» — и тряп­ку в го­лову. При­дурок. Сей­час и пар­ней-то нор­маль­ных нет. А ес­ли есть, все они за­няты до кон­ца сво­их дней.

Мы вош­ли в тор­го­вый центр, где на треть­ем эта­же рас­по­ложен ки­ноте­атр. Кур­тки не сда­ем. Нуж­ны кар­ма­ны! Что­бы еду спря­тать, ко­торую мы сей­час на­купим в су­пер­марке­те: чип­сы, су­хари­ки, кон­фе­ты, шо­колад­ки, ли­монад. В су­моч­ку все не по­мес­тится. Со сво­ей едой не пус­ка­ют. Бре­довое пра­вило. Да и пле­вать, все на­руша­ют, и мы то­же.

Мы ку­пили би­леты, за­тари­лись вкус­ня­тиной и прош­ли в зал. Си­дим на пос­леднем ря­ду, обо­жаю мес­та по­сере­дине.

Как ни стран­но, на­роду пол­но. А дев­чонки го­вори­ли, этот фильм идет в ки­но уже дав­но. Да моя Галь­ка на не­го уже схо­дила раз, со сво­ей сес­трой, ког­да в Мос­кву ез­ди­ла две не­дели на­зад. Но, го­ворит, ра­ди ме­ня идет сно­ва.

Вот она, друж­ба.

Ми­ра еще не смот­ре­ла, но она так нас­лы­шана, что по­ка мы шли до ки­ноте­ат­ра, поч­ти весь сю­жет вы­ложи­ла.

Хм. Де­вуш­ка и вам­пир. Влю­бить­ся в вам­пи­ра… Это страш­но? Су­дя по бол­товне Мир­ки, это неч­то вос­хи­титель­ное, хо­тя са­ма она и не смот­ре­ла фильм. Она кни­гу на­чала чи­тать. Вче­ра по те­лефо­ну мне в труб­ку за­читы­вала ка­кие-то со­вер­шенно ду­рац­кие фра­зы.

По­гас свет, я как по ко­ман­де рас­кры­ваю па­кетик с чип­са­ми. Мои лю­бимые «Лейс» со вку­сом сме­таны и сы­ра. Га­ха уже со­сет чу­па-чупс. Мир­ка не мо­жет вскрыть па­кетик с су­хари­ками.

Ме­ня бе­сит шур­ша­ние. Я вых­ва­тила у нее па­кет и быс­тро от­кры­ла его.

По­чему-то ког­да шур­шу са­ма, я все слы­шу, что на эк­ра­не го­ворят, а ког­да шур­шат дру­гие, я ни о чем дру­гом и ду­мать не мо­гу.

Обал­деть! Пол­ный зал на­бил­ся. Все ды­шат. В ос­новном мо­лодые, мо­лодые, как мне ка­жет­ся, ды­шат быс­трее и боль­ше всех про­чих. Бо­юсь, к кон­цу се­ан­са мы тут за­дох­немся.

На­конец прок­ру­тили рек­ла­му. На­чал­ся фильм. Смот­рю во все гла­за. Ес­ли Га­ха ска­зала, фильм кру­той, у ме­ня и сом­не­ний не воз­ни­ка­ет, что мо­жет быть ина­че. У нас с ней оди­нако­вые вку­сы во всем! В одеж­де: но­сим раз­ноцвет­ные за­ужен­ные джин­сы, во­долаз­ки им в тон, ке­ды, уг­ги. Лю­бим од­ни и те же филь­мы: «Жес­то­кие иг­ры», «Па­мят­ная про­гул­ка», «Маль­чик в де­воч­ке», «Чу­мовая пят­ни­ца», «Блон­динка в за­коне», ну и то­му по­доб­ное. В ос­новном мо­лодеж­ные ко­медии и ме­лод­ра­мы. Од­ни и те же кни­ги: ро­ман­чи­ки и фэн­те­зи. Слу­ша­ем Би­лана… хо­тя нет, его мы уже дав­но не слу­ша­ем.

Что-то цве­та на эк­ра­не блед­но-си­ние. Я та­кое не люб­лю. А где же яр­кие цве­та?

Я пих­ну­ла Га­ху:

— А че­го так хму­ро?

— В Фор­ксе всег­да пло­хая по­года, это спе­ци­аль­но так, шеп­чет Ми­ра.

Га­ха сог­ла­ша­ет­ся:

— Так на­до.

Ну лад­но, ес­ли на­до…

Ге­ро­иня са­ма как вам­пир, блед­ная, си­няки под гла­зами и два за­ячь­их зу­ба на­выпуск. По­сим­па­тич­ней не мог­ли най­ти ак­три­су? Вид­но, кар­ти­на-то ма­лобюд­жетная!

Но та­кое час­то бы­ва­ет, сни­мут кое-как, в ка­кой-ни­будь под­во­рот­не, а все как при­дут в вос­торг! Но, приз­нать­ся, смот­рю я и что-то все ни­как не впе­чат­ля­юсь. Ну сколь­ко бу­дет это оран­же­вое ко­рыто под наз­ва­ни­ем «ма­шина», а еще под наз­ва­ни­ем «по­дарок от­ца» ехать до шко­лы?

Я уже прис­ту­паю к изю­му в шо­кола­де, вскры­ла па­кетик, ти­хонь­ко гры­зу. За­пиваю зе­леным ча­ем «Лип­тон».

Ге­ро­иня Бал­ла скуч­но идет в но­вую шко­лу, ди­алог и ка­кие-то мут­ные. Я смот­рю по сто­ронам, рас­смат­ри­ваю си­дящих вни­зу зри­телей. Мно­гие ржут и шур­шат.

А кто-то еще и ком­менти­ру­ет:

«Бел­ка, ха­рэ су­шить че­люсть, цеп­ляй Эди­ка!»

Ой, а я-то как уви­дела, ко­го на­до цеп­лять, кто тут кру­той су­пер­вампир, так и обом­ле­ла.

Скло­нилась к под­ружке, шеп­чу:

— Гах, а что у не­го с ухом? Оно так и дол­жно тор­чать?

Та по­жима­ет пле­чами и сдав­ленно го­ворит:

— Смот­ри! Даль­ше луч­ше!

Еще луч­ше? О-о-о.

Ге­рой — ку­пиро­ван­ный эльф с акуль­ей че­люстью и го­ловой в фор­ме ды­ни. Но­вое по­коле­ние прин­цев, од­на­ко.

Про­дол­жаю рас­смат­ри­вать лю­дей в за­ле. Сле­ва от ме­ня, по­нят­но, Га­ха, а спра­ва па­рень с дев­чонкой. Она так впя­лилась в эк­ран, ка­жет­ся, да­же не за­меча­ет, что ее па­цан ус­нул. Па­рень опер­ся ще­кой на ло­коть и нак­ло­нил го­лову так, как буд­то ищет что-то в про­ходе.

Очень ин­те­рес­ный фильм.

Как же мог­ло слу­чить­ся, что моя Галь­ка ошиб­лась?

Мо­жет, это ее сес­тра нас­тро­ила? У ее сес­тры ни моз­гов, ни вку­са. Хоть она на­ша ро­вес­ни­ца, то­же в де­вятом учит­ся. Но Галь­ка ее лю­бит все рав­но, по-родс­твен­но­му. Мне да­же иног­да обид­но: ког­да та при­ез­жа­ет, нам при­ходит­ся и с ней гу­лять. Она тре­щот­ка, от об­ще­ния с ней уже че­рез пол­ча­са го­лова кру­гом идет.

Мне скуч­но, лю­дей в за­ле на­до­ело изу­чать, на эк­ра­не вам­пир пры­га­ет по де­реву, как жи­вот­ное, как обезь­яна вы­рыва­ет де­рев­це с кор­нем, что­бы по­казать сам­ке, что он луч­ший. Спа­сибо, в грудь се­бе не бь­ет. Впро­чем, это­го и не на­до. Он по­казал ей свою грудь. Бе-е, ме­ня сей­час выр­вет. Во­лоса­тая бе­лая си­яющая дос­ка — это его грудь.

Ко­шу гла­зом на со­седа спра­ва. Так прес­по­кой­нень­ко се­бе спит.

Я по­ложи­ла ру­ку на под­ло­кот­ник и как буд­то слу­чай­но тол­кну­ла его ло­коть. Ще­ка с ла­дони сос­ко­чила, па­рень рез­ко прос­нулся и встре­пенул­ся.

Его под­ружка удив­ленно шеп­ну­ла:

— Ты че­го, ис­пу­гал­ся? — Де­вуш­ка пог­ла­дила его по пле­чу. — С Бэл­лой все бу­дет в по­ряд­ке, я уже смот­ре­ла.

Я по­дави­лась смеш­ком. Дев­чонка так ни­чего и не по­няла.

Со­седи пос­мотре­ли на ме­ня. Но я сде­лала вид, что мне смеш­но из-за про­ис­хо­дяще­го на эк­ра­не. Хо­тя там сов­сем ни­чего смеш­но­го не по­казы­вали.

Па­рень боль­ше не спал. Рас­се­ян­но смот­рел в эк­ран, иног­да на ме­ня.

От ску­ки на­чинаю рас­смат­ри­вать его де­таль­но.

Он сим­потный. Во вся­ком слу­чае, в по­лум­ра­ке.

У не­го чер­ные во­лосы, не очень длин­ные и не очень ко­рот­кие, мож­но ежи­ком пос­та­вить при же­лании. Гла­ва го­лубые или зе­леные, не мо­гу ра­зоб­рать. Раз­рез глаз ин­те­рес­ный, угол­ки нем­но­го при­под­ня­ты. Кра­сивень­ко. Он уже бре­ет­ся, взрос­лый — лет во­сем­надцать, мо­жет, де­вят­надцать. Нос пря­мой, ноз­дри нор­маль­ные. Уши то­же хо­рошие, ак­ку­рат­ные, не то что у Эд­варда — вам­пи­ра. Гу­бы…

Вот это, по­жалуй, са­мое ин­те­рес­ное. Мне не нра­вит­ся, ког­да гу­бы тон­кие и ког­да слиш­ком тол­стые не нра­вит­ся. А у это­го как раз са­мое то — зо­лотая се­реди­на — гу­бы очень кра­сивые. От них прос­то глаз не отор­вать. На­вер­но, его дев­чонка лю­бит це­ловать их. По­вез­ло. А она и не по­нима­ет, ро­ня­ет слю­ни на это­го вам­пи­ра с во­лоса­той грудью, бр-р, вот ду­ра-то.

Ес­ли бы это был мой па­рень, я бы на эк­ран не смот­ре­ла.

— Ин­те­рес­но, я пог­ля­дываю на во­рот­ни­чок его чер­ною сви­тера, — а у это­го то­же грудь во­лоса­тая?

Не­ожи­дан­но со­сед нак­ло­нил­ся ко мне и ти­хо ска­зал:

— Мо­гу при­под­нять сви­тер, и ты про­веришь са­ма?

Я ис­пу­ган­но отод­ви­нулась и схва­тила за ру­ку Га­ху. Так до кон­ца се­ан­са и про­сиде­ла, вце­пив­шись в нее, бо­ясь го­лову по­вер­нуть.

Ког­да пош­ли тит­ры. Ми­ра за­тара­тори­ла, как ума­лишен­ная, Га­ля то­же под­клю­чилась к об­сужде­нию филь­ма. Толь­ко я все еще на­ходи­лась под впе­чат­ле­ни­ем, но не от филь­ма, а от пред­ло­жения со­седа по крес­лу. Вклю­чили свет, и я уви­дела, что он вмес­те со сво­ей дев­чонкой уже сто­ит у вы­хода. Се­кун­да-дру­гая — и он скрыл­ся за плот­ны­ми порть­ера­ми.

— Ну как те­бе? Даш, че­го ты все мол­чишь? — изу­милась Ми­ра.

А Га­ля зас­ме­ялась и, об­няв ме­ня, вос­клик­ну­ла:

— Что ты там весь се­анс про во­лоса­тую грудь бур­ча­ла! Ты про фильм ска­жи! Как он те­бе?

— Нор­маль­но, — сол­га­ла я. — Ро­ман­тичный та­кой, — пов­то­ряю сло­ва Ми­ры.

Под­ру­ги ус­по­ко­ились и, ве­село бол­тая, нап­равились к вы­ходу. Я поп­ле­лась за ни­ми.

Мы выш­ли из цен­тра. Га­ле кто-то поз­во­нил. Она не­дол­го по­гово­рила и, ра­дос­тно блес­тя гла­зами, за­яви­ла:

— Де­воч­ки, нас зо­вут в клуб!

— Кто? — ожи­вилась Ми­ра.

Ли­цо мо­ей лю­бимой под­ру­ги смор­щи­лось, но го­лос ос­тался ра­дос­тным:

— Ба­ра-анов. И тут же при­бави­ла, слов­но уте­шала се­бя: — Но там ведь и дру­гие па­цаны бу­дут! Так что все пу­тем — мы идем!

— По­чему бы и нет! — под­держа­ла я. На­до вы­кинуть из го­ловы гу­бы и во­лоса­тую грудь. Все. Боль­ше не ду­маю! Клуб! Вот о чем на­до ду­мать!

— Гриш­ка, на­вер­но, то­же бу­дет, за­дум­чи­во про­тяну­ла я. Мой па­рень все-та­ки, как бы не­офи­ци­аль­но. Он мне еще не ска­зал: «Люб­лю» и «Будь мо­ей», но я не силь­но па­рюсь. Ска­жет, ку­да он де­нет­ся?

Ба­ранов его луч­ший друг. Вот они, вид­но, и хо­тят — два дру­га на две под­ру­ги. И гу­лять вчет­ве­ром. Я не про­тив, но Га­ха с Ба­рано­вым лишь вре­мя тя­нет, не бу­дет она с ним встре­чать­ся. Ну, мо­жет, Мир­ке сбаг­рим его, в слу­чае че­го?

Клуб ря­дом, нап­ро­тив цен­тра с ки­ноте­ат­ром, до­рогу толь­ко пе­рей­ти нуж­но.

Уже тем­но, но ули­ца ожив­ленная, хо­рошо ос­ве­щена. На­роду гу­ля­ет мно­го. Я не очень-то люб­лю те­мень. Не то что бо­юсь, прос­то не нра­вит­ся. Люб­лю, ког­да свет­ло.

У вхо­да в клуб нас встре­тили пар­ни.

Ба­ранов — он еще и куд­ря­вый, ну ре­аль­но как ба­ран. А нос у не­го гре­чес­кий, длин­ный и за­ужен­ный кни­зу. Гла­за боль­шие, ка­рие, он не урод.

Но Гриш­ка сим­па­тич­нее, он свет­лень­кий, го­лубог­ла­зый, и нос у не­го то­же нем­но­го кур­но­сый, как у ме­ня и у Га­хи — мы точ­но од­на се­мей­ка. Гу­бы у не­го тон­ко­ваты, за­то рес­ни­цы пу­шис­тые, как у мо­его иг­ру­шеч­но­го зай­чи­ка.

Смаз­ли­вый маль­чик, ко­неч­но, но ме­ня имен­но та­кие и прив­ле­ка­ют. А все эти бру­талы с во­лоса­той грудью — фу.

Гриш­ка взял ме­ня за ру­ку, лы­бит­ся. Ви­жу, хо­чет чмок­нуть, но че­го-то стес­ня­ет­ся. Ну как хо­чет, пусть даль­ше стес­ня­ет­ся. Ски­дываю ему в ру­ки свою кур­тку. Мы про­ходим че­рез фей­скон­троль. Ох­ранник не ве­рит, что мне во­сем­надцать, но ви­дит, что я уже раз­де­лась, и не­хотя про­пус­ка­ет нас.

Га­ха с Ба­рано­вым сра­зу же за­няли сто­лик у сте­ны. На­роду уже мно­го, сво­бод­ных сто­ликов раз,  ­два и об­челся.

Гриш­ка за­казал мне мой лю­бимый кок­тей­ль «Пь­яная виш­ня» — он мо­лоч­ный, с пла­ва­ющим ша­риком мо­роже­ного и тре­мя ви­шен­ка­ми.

Обо­жаю, ког­да па­рень бе­рет ини­ци­ати­ву на се­бя и ве­дет се­бя так, как буд­то мы дав­но встре­ча­ем­ся и он зна­ет все мои вку­сы.

Ба­рано­ву не по­вез­ло, он по­купа­ет два кок­тей­ля Галь­ке и Мир­ке, а то она без пар­ня — не­лов­ко как-то. Прав­да, она сов­сем не чувс­тву­ет се­бя лиш­ней. А мо­жет, чувс­тву­ет? На­до бу­дет как-ни­будь спро­сить у нее ос­то­рож­но, ну, как я это уме­го.

Пью кок­тей­ль, бол­таю но­гами под му­зыку. Сей­час бу­дем тан­це­вать. Нач­ну с мед­ля­ка, а по­том как при­дет­ся и под что при­дет­ся.

Гриш­ка смот­рит, как я ло­жеч­кой пог­ла­живаю пла­ва­ющий в кок­тей­ле ша­рик мо­роже­ного, и улы­ба­ет­ся. Мне нра­вит­ся, что я ему нрав­люсь. Еще в прош­лом го­ду, учась в од­ном клас­се, мы и вни­мания друг на дру­га не об­ра­щали. А с на­чала это­го учеб­но­го го­да он вдруг стал ока­зывать мне зна­ки вни­мания. Мы на­чали пе­репи­сывать­ся в «ВКон­такте» и по ась­ке. Спер­ва под пред­ло­гами вро­де: «Что за­дано?», «А ты ре­шила за­дач­ку по ал­гебре?», «А ты ра­зоб­рался с хи­ми­ей?», а чуть поз­же уже прос­то о жиз­ни, об ин­те­ресах. По­том они с Ба­рано­вым нас с Галь­кой приг­ла­сили гу­лять. Вот уже поч­ти два ме­сяца ту­сим вмес­те.

На­конец за­иг­рал мед­ляк дид­жея Асе — фор­те­пи­ано и звук дож­дя, очень кра­сивый.

Я пос­мотре­ла на Гриш­ку, и тут за пле­чо ме­ня кто-то тро­нул, и по­зади пос­лы­шалось:

— По­тан­цу­ем?