Любовь без права на ошибку

- Святой отец, это была отличная проповедь. – я сидел в самом последнем ряду, в заполненной людьми церкви, дожидаясь конца службы, и когда людей почти не осталось, подошел поздороваться к старому другу.

- Керем сынок, а я не знал, что ты здесь. Как ты оказался в Луизиане, расскажи мне все. – он крепко обнял меня, и улыбнулся. Все что осталось от моего друга – это его глаза. Чистые, голубые, полные любви, доверия и надежды.

- Не привычно слышать такое обращение из твоих уст, когда-то были времена, и мы называли друг друга братьями.

- Да, друг мой, это были прекрасные времена, но увы жизнь не даровала мне бессмертие как тебе, я, лишь замедлял свое старение, а теперь как ты видишь оно настигло и меня.

- Антонио, не говори так, ты же знаешь, я такой же человек, как и ты, я проклят и поверь это не дар, это мое наказание. Ты навеки останешься моим братом, мы давали клятвы на крови, и они не рушимы. Ты мог остаться со мной, с нами, но это ты влюбился в смертную и предпочел отказаться, отречься от своей жизни охотника. – положа ему руку на плечо я говорил с любовью, с нежностью. Мне не было нужды винить его за выбор, что он сделал. Любовь настолько же прекрасна, насколько и ужасна. Она давала столько же, сколько и забирала. Всегда поровну.

- Пойдем, пойдем со мной, у меня для тебя есть подарок, посидим, пообщаемся, выпьем. Ты еще любишь яблочный бурбон? – Антонио кивнул головой в сторону своей кельи, расположенной на территории церкви.

- Спрашиваешь!!? Ни на что его не променяю. Пойдем. – мы прошли в небольшую комнату, с весьма тусклым освещением, зато полной зажжённых свечей, старинных книг и парой сундуков с непонятным для меня барахлом. Маленькая, скромная обитель. Небольшая кровать, письменный стол из массива дерева и круглый обеденный столик, с современной посудой и электрическим чайником. Буфет, наполненный алкоголем, картинами и фотографиями разных годов, а также просто огромный стеллаж с книгами во всю стену и пару мягких утопающих кресел, как сейчас помню привезенных с Италии, то ли в прошлом, или даже позапрошлом веке и скорее всего реставрированных и переезжавших с места на место ни один раз.

- Садись, сейчас принесу все. – я развалился в одном из кресел. Оно напрочь пропиталось ладаном, собственно, как и все пространство вокруг. Не могу сказать, что мне не нравился этот аромат, наверное, напротив, он вносил некое успокоение, может быть даже смирение, хотя я точно не уверен, может ли вообще аромат оказывать такое влияние на человеческий мозг.

- Разве мне можно здесь находиться? – убийца, охотник на нечисть, сидит внутри церковной комнаты и планирует пить яблочный бурбон, эта картина даже не укладывалась в моей голове.

- Кому как не тебе. Ты единственный из всех известных мне людей, на этой планете, который достоин быть здесь. Никогда еще не встречал в своей жизни того, кто бы так боролся со злом в этом мире. Расскажи пока, как занесло тебя в Луизиану, каким ветром? Сколько мы уже не виделись, лет десять не меньше. – Антонио, достал бурбон из буфета и стал разливать его в бокалы. Так странно, он называет меня убийцей, и в его словах слышится лишь гордость, когда я называю себя убийцей, ведь именно таковым я и являюсь, я чувствую лишь ужас и ненависть, но скорее всего не к самому себе, а к той части меня, которую я не могу контролировать или все же могу...это извечный вопрос, который описывал еще Шекспир, быть или быть?! Вырвав себя из собственных мыслей, я вновь вернулся к нашему с Антонио диалогу.

- Я давно перестал вести учет времени, думаю все стало сводиться к десятилетиям, наверное, ты прав, прошло лет десять не меньше. Ты помнишь времена, когда мы сражались плечом к плечу. Как ты Антонио? Мария-Луиза умерла, сколько, года два назад, да? Теперь ты живешь здесь? – он протянул мне один из бокалов, и я сделал большой глоток. Знакомый вкус, терпкий, немного сладкий, с ярко выраженным вкусом зеленого яблока, карамели, миндаля, марципана и дуба. Идеальный напиток.

- Ох Керем. Это было так давно. Для меня это была прошлая жизнь. Минуло пятьдесят лет, друг мой. Я был молод, хорошо собой и юн. Как сейчас помню, как мы отмечали мое тридцатилетие в том пабе, а ведь он еще стоит и там по-прежнему подают хороший бурбон. – Антонио тяжело вздохнул, и сделав большой глоток добавил. – Мария-Луиза, моя любовь. Три года как её нет со мной, господь не даровал нам детей, видимо это было мое проклятье, хотя кто знает, может и благословение. Но не будем об этом, теперь я живу здесь. Веду приход. Знаешь мне нравится моя жизнь, хотя, выбрав смертную я часто вспоминал старые времени, раньше ...не сейчас. Я долго колебался, поступил ли правильно оставив, даже не знаю, как сказать, свое призвание? Но всегда, глядя в глаза моей любимой Марии-Луизы, видя ее улыбку, знал, что принял правильное решение и никогда не жалел о нем. Я выбрал себя, свою жизнь, пусть и короткую, но не менее достойную. Я смог прожить ее с любимой, чего и тебе желаю мой верный друг. – я усмехнулся в глубине души, возможно я позавидовал Антонио. Когда он рассказывал о своей покойной жене, он улыбался. Он любил...конечно в мой жизни были женщины, сотни, миллионы женщин, согревавшие мою постель, за все эти столетия моей прожитой жизни и быть может даже пару раз я думал о том, чтобы остаться с одной из них, полюбить...но эта мысль меня терзала. Я знал, что рано или поздно моя любовь умрет, а я так и останусь бродить по земле...один. Сейчас любовь воспринималась мной как слабость, а я никак не мог себе позволить быть таковым.

- Да мой друг, это были отличный времена, прошло пятьдесят лет и знаешь ты отлично выглядишь. – и я не врал, да конечно Антонио изменился, он постарел, став обычным смертным, став человеком, но его душа, его сила воли, его страсть, я чувствовал это смотря на него, остались прежними. Я видел все того же молодого, горячего мужчину, каким он был пятьдесят лет назад, когда принял решение оставить жизнь охотника ради любимой женщины.

- Не смеши меня. Я уже старик. Мне под восемьдесят, через неделю отпраздную юбилей, если болезнь не заберет меня раньше, а ты... ты ни на день не постарел. Такой же высокий, статный, мне даже кажется стал еще крупнее. Ты словно машина для убийств, одни стальные мышцы – я прав? - он говорил с таки восхищением, скорее всего он очень гордился мной, так как отец гордится сыном, или хотя бы как старший брат. Все эти изменения, возрастные границы, они постоянно менялись, когда мы познакомились, он был моим отцом, когда я подрос, он стал моим братом, а теперь если посмотреть на нас со стороны, мы выглядели как дед с внуком.

- Антонио, ты сказал, что ты болен? Что с тобой? – я знал, что теперь он смертен, но знать и принимать этот факт оказалось болезненнее чем я думал.

- Керем, не стану тебе врать. Врачи диагностировали у меня рак. Метастазы расползлись по моему телу, не думаю, что мне осталось, слишком много. Вероятнее всего это последний наш разговор. – он рассмеялся, так громко, так радостно, видно смерть его вовсе не страшила, я бы сказал он ждал ее, готовился к встрече, словно со старым другом. - Тысячелетие Керем! Тысячелетие! Вот сколько я прожил, это в трое больше чем ты. Поэтому послушай меня. Запомни мои слова. Я никогда не был так счастлив за эти десять веков, как был счастлив последние пятьдесят лет. Обещай, обещай мне, если ты встретишь ту самую, а я точно знаю, что ты встретишь, ты оставишь эту жизнь. Пообещай мне! – он посмотрел на меня эти голубыми глазами, уже зная мой ответ. Я был обязан Антонио всем, он нашел меня мальчишкой, когда мне было около десяти лет, воспитал как родного сына, всему обучил, а я ...я даже не могу дать ему обещание, выполнить на его взгляд такую маленькую просьбу. – он встал с кресла, и полез в один из своих сундуков, достав что-то завернутое в плотную ткань.

- Вот держи. Я хранил это для тебя, все эти годы. – он протянул мне что – то непонятное. Оставив свой бокал с яблочным бурбоном, я медленно стал разворачивать, кусок старой, уже ветхой ткани, пропитанной пятнами крови.

- Антонио, нет. Я не могу это принять это твой кинжал. – небольшой начищенный до блеска кинжал, инкрустированный ярко алыми рубинами и покрытый россыпью бриллиантов, лежал передо мной на столе.

- Теперь он твой. Ты единственный кому я могу его передать. Это не просто кинжал. Это символ ордена рубиновой розы. Это один из четырех кинжалов, принадлежащих охотникам. И теперь он твой. – Антонио продолжил копаться в своем сундуке, практически полностью погрузившись туда с головой, словно тот был бездонный.

- Орден рубиновой розы, не смеши меня. Его давно нет, его не стало, даже раньше, чем ты стал смертным. – взяв кинжал в руки, я немного его покрутил. Красивая вещица, не более того, оружием его назвать было весьма сложно.

- Он есть, был и всегда будет, пока жив хотя бы один из пяти. – Антонио буквально на секунду выглянул из сундука и снова туда погрузился, продолжая что-то искать.

- Один из пяти. Ты меня насмешил? Когда ты видел хоть кого-то кроме меня, с тех пор как стал человеком. Гай оставил нас и уехал в Ирландию около двухсот лет назад. С тех пор я ничего о нем не слышал, даже не знаю жив ли он. Клаус всегда был одиночкой, он приходил и уходил, когда ему вздумается. Однажды мы виделись в Лондоне, во времена власти Георга шестого, как раз перед тем, как Елизавета вторая заняла свой трон. Кажется, он тогда спутался с кем-то из королевской семьи и наделал много шума, но, впрочем, это Клаус, он всегда был таким. – это воспоминание заставило меня усмехнуться.

- Он был у меня! – он снова крикнул мне из своего сундука, скрывшись в нем уже полностью.

- Кто?

- Клаус! – что Клаус, как странно, он бы последний на кого я мог подумать. Они вообще никогда не ладили с Антонио.

- Когда это было?

- Незадолго до тебя, лет пятнадцать назад. – Антонио вышел из сундука и подошел к стенке буфета, стукнул по ней два раза и прямо в ней, открылась небольшая полка. Достав оттуда маленький ключ, он снова зашел в сундук. Это действие меня даже не удивило. Этот человек любил тайны и постоянно создавал секретные места, не удивлюсь, что даже эта маленькая келья заполнена такими вещами.

- Серьезно?

- Керем, он уже не тот, тебе стоит быть аккуратным!

- Что ты имеешь ввиду?

- Ты сам все поймешь!

- К чему эти тайны?! Ты ни капли не изменился. Все время говоришь загадками. Задаешь вопросы, на которые я должен найти ответы, чтобы что-то понять. Почему нельзя просто сказать?! – но Антонию будто меня не слышал, просто намеренно игнорировал. Совсем не важно кем он был, молодым охотником или старым служителем церкви, он оставался прежнем – человеком, хранившим слишком много тайн, которыми как мне казалось он не готов был делиться. Видимо большую часть из них он так и унесёт с собой в могилу.

- А Барыш, вы общаетесь? – Антонио наконец-то покинул сундук и достал оттуда два рулона свернутого пергамента, небольшой конверт и еще один сундучок, помешавшийся в его ладони. Он снова сел напротив меня в кресло, положил свои ценности на стол и сделав весьма большой глоток бурбона, тяжело вздохнул, словно все эти поиски вещей в сундуке его изрядно вымотали.

- У меня есть его e-mail и номер телефона, но мы не виделись уже пару, тройку лет, последняя наша встреча закончилась дракой в доках с парой оборотней, это было в LA.

- Вы росли как братья. Не теряй эту связь. Скоро она тебе пригодиться. Очень скоро. - опять эти загадки. В этом и был весь Антонио, всю мудрость которую он хранил в себе целое тысячелетие, накапливая ее век за веком, он явно не планировал никому передавать и к сожалению, я не был исключением.

- О чем ты говоришь и что это за пергамент?

- Открой - Антонио пододвинул мне пару свитков и тот самый сундучок.

- Что это? Манускрипт и деревянные пули? – аккуратно развернув один из двух манускриптов я увидел знакомый язык, практически забытый, но такой родной.

- Надеюсь ты сможешь простить меня, что так долго скрывал это от тебя. – Антонио положил свою ладонь поверх моей и посмотрел с грустью в глаза.

- Скрывал что Антонио? – я снова мельком взглянул на текст, но мало что мог разобрать.

- Прости меня...брат мой... - он взялся за сердце и слегка покачнувшись, упал на пол, ударившись лицом о край стола и рассекая себе голову.

- Антонио, Антонию, что с тобой?! Антонию, ты меня слышишь? – я резко подскочил к нему, держа его голову и вытирая рукавом кровь с его лба.

- Керем...прости меня...прости. – его глаза то закрывались, то открывались, словно жизнь его покидала. Я чувствовал, как его сердце стало замедляться, а пульс слабеть.

-Антонио не уходи, будь со мной, брат мой, Антонио, что мне сделать? Я позову на помощь. – несмотря на огромный опыт и многочисленные потери, к этому я не был готов. Я знал, если Антонио умрет сейчас здесь, на моих руках, умрет еще одна частичка моей души. Он заменил мне отца. Вырастил как собственного сына. Я не могу...я не готов его потерять.

- У нас мало времени ...Прочти их, там история, история твоего рождения. – он угасал прямо здесь на мои руках, я видел, как его лицо становилось бледным

- Антонио... - это была мольба. Мольба сына отцу, чтобы тот не умирал, чтобы тот выбрал жизнь...Мое сердце сжималось от боли, слезы накатывали на глаза, но я держался, лишь сильнее сжав его руку. Давая возможность почувствовать, что я здесь, я рядом, что он не один.

- Пули. Они ...они из ...из...бу...бу...бузины... - он крепко схватил меня за предплечье.

- Антонио, что ты сказал? Антонио!! Не уходи...позволь я позову на помощь...

- Перстень...возь...возьми его – он стал кашлять кровью и слова давались ему с огромным трудом, сняв кольцо со своего пальца, он вложил его мне в ладонь и снова вцепился в мою руку, словно передавая всю свою силу, всю мощь, всю накопленную тысячелетнюю энергию - Одень его!

- Антонио...- чертов упрямый засранец.

- Одень, я должен это увидеть. - не теряя ни секунды, я моментально одел кольцо, правда оно подошло мне только на мизинец, зато сидело очень крепко.

- Найди их...

- Кого, про кого ты говоришь Антонио? Не ходи, будь со мной!

- Кольцо подскажет – он выдохнул...в последний раз..., и его рука, державшая меня за предплечье, рухнула на пол.