2. Открытая книга

На следующий день все было гораздо лучше, проще… и одновременно сложнее.

День был лучше, потому что не шел дождь, хотя небо затянули густые облака. Он оказался проще, потому что я знал, чего ждать. Кай сидел со мной на английском и проводил меня на следующий урок под гневным взглядом Енджуна. Мне было очень лестно! На меня обращали куда меньше внимания, чем вчера, а на ленч я пришел с большой компанией, в которой были Кай, Енджун, Джесси и еще несколько студентов, которых я знал по именам. Отношения потихоньку налаживались.

Второй день оказался сложнее, потому что я чувствовал себя разбитым — заснуть под жуткие завывания ветра мне удалось с трудом. Хуже, потому что на тригонометрии мистер Чхве задал мне вопрос, и я ответил неверно. Пришлось играть в волейбол, и после моей подачи мяч угодил в голову девушке из другой команды. День был ужасным, потому что Чонгук не пришел в школу.

Все утро я с тревогой ждал ланча и полных ледяной ненависти взглядов. Иногда мне даже хотелось подойти к этому красавцу и спросить, в чем дело. Ночью, лежа без сна, я придумал целую речь. Однако обманывать себя ни к чему, у меня не хватит смелости заговорить с Кимом первым!

Мы с Джесси вошли в столовую. Оглядев зал, я увидел странных родственников, однако Чона среди них не было.

Тут нас нагнал Кай и повел к столику, за которым сидели его друзья. Джесси льстило мужское внимание. Я старательно прислушивался к общему разговору, а сам с замиранием сердца ждал появления Чонгука. Может, я все придумал, и он обычный самовлюбленный павлин? Однако Ким так и не пришел, и я нервничал все сильнее.
С тяжелым сердцем я пошел на биологию. Меня провожал Кай, расписывающий достоинства рет-риверов. Затаив дыхание, я открыл дверь — Кима в классе не оказалось и я пошел к своему месту. Майк не отставал ни на шаг и делился планами на летние каникулы, пока не прозвенел звонок. Грустно улыбнувшись, парень направился к своей парте, за которой сидел вместе с темнокожей девушкой. Печально, с Каем придется что-то делать. В маленьком городке нужно вести себя очень осторожно, а я чрезмерным тактом не отличался, да и друзей у меня почти не было.

Сидеть за партой в одиночестве очень даже удобно. По крайней мере, я старался себя в этом убедить. Однако избавиться от навязчивой мысли, что Ким пропустил школу из-за меня, оказалось непросто. Наивно предполагать, что я произвел на незнакомого парня такое сильное впечатление. Бред какой-то!

Наконец прозвенел последний звонок; едва оправившись от того, что случилось на физкультуре, я бросился в раздевалку и переоделся в джинсы и свитер.

К счастью, мне удалось ускользнуть от Кая и лекции о ретриверах. Я припустил на стоянку, чтобы уехать раньше моих новых знакомых. Не желая ни с кем общаться, укрылся в машине и стал рыться в сумке, проверяя, все ли на месте.
Вчера вечером выяснилось, что из еды Крис способен приготовить только яичницу. Я вызвался ежедневно готовить завтрак и ужин, и отец с радостью передал мне ключи от кладовки. В доме почти не было продуктов. Я составил список, взял деньги  и после школы решил заехать в супермаркет.

Я повернул ключ зажигания, и мотор тут же огласил стоянку.  Я стал дожидаться своей очереди выехать за школьные ворота. Я заметил Кимов, которые усаживались в новенький «вольво». Ну, конечно же! Завороженный дивной красотой лиц, я не обращал внимания на одежду и только сейчас отметил, что вещи на них очень простые, но явно дорогие, скорее всего из авторских коллекций. С такой внешностью и грацией они и в лохмотьях привлекали бы всеобщее внимание. Деньги и красота — это уже слишком! Хотя такое встречается сплошь и рядом. Но Кимам это скорее всего лишь навредило бы.

Нет, проблема здесь не только в Форксе и его нравах. Похоже, Кимам нравится находиться в изоляции. Трудно представить, что местные жители не пытались до них достучаться.

Я смотрел прямо перед собой и, когда выехал за пределы школы, вздохнул с облегчением.

Супермаркет находился неподалеку, всего через несколько улиц к югу от школы. Для Форкса он был довольно большим, и здесь я почувствовал себя в своей тарелке. Есть на что посмотреть, и не слышно набившего оскомину дождя. В Финиксе именно я покупал продукты, поэтому и тут быстро нашел то, что нужно.
Приехав к Крису, я разложил продукты по своему усмотрению. Надеюсь, отец не будет возражать. Обернув крупные картофелины фольгой, я поставил их в духовку и замариновал отбивные.

Кажется, все. Я поднялся на второй этаж, переоделся в сухие брюки и толстовку и собрал  волосы в хвост.

Пожалуй, проверю электронную почту, прежде чем приступать к урокам.

В моем ящике было три новых сообщения.

«Чимин, — писал папа, — пожалуйста, ответь как можно скорее! Как долетел? Надеюсь, дождь тебе еще не надоел. Я очень скучаю! Вещи для Флориды почти собрал, но не могу найти розовую кофточку. Куда она запропастилась? Хенджин передает привет. Целую, папа».
Вздохнув, я открыл второе письмо, папа послал его через восемь часов после первого.

«Чимина! Почему ты мне не отвечаешь? Папа».

Последнее было отправлено сегодня утром.

«Пак Чимин! Если до половины шестого не получу ответа, позвоню Крису».

Я посмотрел на часы. Половина пятого. Зная моего папу, лучше поспешить.

«Папа, успокойся, сейчас напишу обо всем подробно. Прошу, не делай глупостей! Чимин».

Отправив первое письмо, я тут же принялся за второе.

«Папа! У меня все отлично. Дождь льет как из ведра. Школа ничего, только программа немного отстает от Финикса, и мне придется кое-что повторить. У меня уже есть друзья, мы вместе ходим на ланч.

Розовая кофточка в химчистке, ее нужно было забрать в пятницу.

Представляешь, Крис купил мне машину!

Я тоже соскучился. Как появятся новости, напишу. Не волнуйся, со мной все в порядке! Целую, Чимин».

По литературе мы проходили «Грозовой перевал», я решил его перечитать и так увлекся, что едва услышал, как пришел Крис. Я опрометью бросился на кухню, достала картофель и положил мясо на противень.

— Чимин? — позвал отец, услышав мои шаги на лестнице.

Интересно, а кого еще он ожидал увидеть?

— Привет, отец! С возвращением!

— Спасибо. — Он разулся и отстегнул кобуру, наблюдая, как я ношусь по кухне. Насколько я знал, на работе ему ни разу не приходилось применять оружие, но пистолет он постоянно держал наготове. В детстве, когда я приезжал в гости, отец всегда вынимал патроны, а пистолет прятал. Очевидно, теперь он считает меня достаточно взрослой, чтобы случайно прострелить себе голову, и достаточно разумным, чтобы не сделать это нарочно.
— Что на ужин? — осторожно спросил Крис. Папа любил экспериментировать, хотя его шедевры далеко не всегда оказывались съедобными. Похоже, он не забыл их даже за семнадцать лет!

— Печеный картофель и отбивные, — ответил я, и отец вздохнул с облегчением.

Наверное, ему было неловко стоять без дела, он прошел в гостиную и включил телевизор. Пока отбивные подрумянивались, я приготовил салат и накрыл на стол. Все, можно звать Криса!

— Пахнет очень вкусно, — с одобрением сказал он.

— Спасибо!

Несколько минут мы ели молча. Тишина не тяготила ни Криса, ни меня. Думаю, мы с ним уживемся.

— Как тебе школа? Успел завести друзей? — спросил отец, расправившись с салатом.

— Ну, на тригонометрии и испанском я сижу с девушкой по имени Джесси, мы вместе ходим на ленч. А еще мне понравился Кай, такой высокий и светловолосый. С ним не заскучаешь! Да и остальные студенты тоже ничего, за одним-единственным исключением.

—  Кай славный парень, и семья хорошая. Его отцу принадлежит магазин спорттоваров в предместьях Форкса. Дела у него идут неплохо.

— А Кимов ты знаешь? — нерешительно спросил я.

— Доктора Кима и его семью? Конечно. Доктор — замечательный человек.

— Боюсь, его дети… э-э… не так популярны. В школе их не любят.

К моему удивлению, Крис разозлился.

— Чего и следовало ожидать! — пробормотал он. — Доктор Ким — великолепный хирург и мог бы работать в любой клинике мира, зарабатывая в сто раз больше, чем у нас. Нам очень повезло, что он живет здесь, что его муж захотел поселиться в нашем городе. Для Форкса он настоящая находка, а его дети прекрасно воспитаны. Когда Кимы приехали, я боялся, что у них будут проблемы — столько подростков, причем доктор не скрывал, что все они усыновленные. Однако Кимы оказались порядочнее, чем многие молодые люди, чьи семьи живут здесь из поколения в поколение. Естественно, они держатся вместе — они ведь семья. Но в городе Кимы недавно, а надо же обывателям кого-то обсуждать!
Признаюсь, такой длинной тирады я от Ериса не ожидал. Кажется, его волнует все, что говорят в городе.

— Кимы довольно милые, — пошел я на попятную, — просто держатся особняком, вот и все. Странно, они ведь такие симпатичные!

— Ты еще доктора не видел! — рассмеялся отец. — Хорошо, что он замужем. Хотя половина медсестер и так сходит по нему с ума…

Остаток ужина прошел в тишине, а потом Крис помог мне убрать со стола и снова сел перед телевизором, а мне пришлось мыть посуду. Вручную! Посудомоечных машин отец не признавал.

Я нехотя поднялся в свою комнату, где меня ждала домашняя работа по математике. Кажется, отец тоже не любит точные науки.

Ночь оказалась на удивление тихой, и я быстро уснул.

Остаток недели прошел спокойно. Я привык к школе, а к пятнице знал в лицо почти всех студентов.

Чонгук на занятия не приходил.

Каждый день я видел, как его родственники появляются в столовой без него. Только тогда я мог расслабиться и участвовать в общей беседе. В основном, обсуждали поездку к океану в Ла-Пуш, которую Кай с друзьями собирались совершить через две недели. Меня тоже позвали, и я согласился, скорее из вежливости, чем из желания куда-то ехать. Надеюсь, на побережье посуше и потеплее.

В пятницу я шел на биологию, ничего не опасаясь. Похоже, Чонгук окончательно забросил школу. Думать о нем не хотелось — я до сих пор не мог избавиться от мысли, что как-то связан с его странным отсутствием.
Первые выходные в Форксе не были богаты событиями. Крис дежурил, я убирался, делал домашнюю работу и написал папе ободряющее письмо. В субботу съездил в местную библиотеку; она оказалась такой бедной, что я решил не записываться. За книгами буду ездить в Олимпию или Сиэтл. Прикинув, сколько уйдет на бензин, я ужаснулся.

Все выходные шел дождь, но несильный, так что я отлично выспался.

В понедельник утром на стоянке я встретил много знакомых. Все приветливо улыбались и желали удачной недели. Утро выдалось особенно холодным, зато без дождя. На английском я как обычно сидел с Енджуном , писали тест по «Грозовому перевалу».

Можно сказать, что пока я привыкал гораздо быстрее, чем надеялся, и чувствовал себя вполне комфортно.

Когда мы вышли из класса, в воздухе летали белые хлопья. В школьном дворе царило радостное возбуждение. Чему они радуются? Я чувствовал, как от холода краснеют уши и нос.

— Вау! — закричал Енджун. — Снег идет!
Я растерянно смотрел на танцующие в воздухе хлопья, из которых медленно росли сугробы.

— Да уж, снег… — Куда пропало хорошее настроение?

— Ты не любишь снег?

— Нет. Снег всегда означает холод. К тому же мне казалось, что сначала падают снежинки, такие красивые шестилучные, похожие на звезды.

— Ты что, никогда раньше не видел снегопад? — недоверчиво спросил Енджун.

— Почему же, видел, — ответил я. — По телевизору.

Он засмеялся и покачал головой. В тот самый момент большой снежок ударил его по затылку. Мы оба стали лихорадочно оглядываться по сторонам, пытаясь определить, кто его швырнул. Я подозревал Кая, который быстрым шагом шел прочь, к спортзалу, хотя по расписанию у него тригонометрия. Очевидно, Енджун думал то же самое, потому что, нагнувшись, зачерпнул снег.
— Увидимся за ланчем, хорошо? — спросил я, переминаясь с ноги на ногу. — Игра в снежки не для меня.

Парень кивнул, не сводя глаз с удаляющейся спины Кая.

В то утро все только и говорили, что о снеге. Как же, первый снегопад в этом году… Я сидел, кисло поджав губы. Снег — это конечно здорово, а вот мокрые ноги — не очень.

После испанского мы с Джесси бегом бросились в столовую. Воздух бороздили снежки, и я держал перед собой большую папку, готовый отбиваться. Джесси не понимала, как можно ненавидеть снег, но кинуть снежок в меня не решалась.

У самого входа нас нагнал Енджун. Гель в его волосах замерз, и он стал похож на ежа. Пока мы стояли за едой, они с Джесси шумно радовались снегу. Заскучав, я машинально взглянул в дальний конец зала и буквально прирос к месту. За столом сидели пятеро.

Джесси дернула меня за рукав.

— Чимин, чего ты копаешься?

Неожиданно на глаза навернулись слезы. «Я тут ни при чем, — повторял я про себя, — меня это не касается».

— Что с ним? — спросил у Джесси Енджун .
— Ничего особенного, — ответил я. — Пропал аппетит. Пожалуй, я выпью содовой и все.

— Как ты себя чувствуешь? — испуганно спросила Джесси.

— Просто голова кружится, — промямлил я, рассматривая носки ботинок.

Я подождал, пока Джесси и Енджун выберут еду, и, не поднимая глаз, прошел за ними к столику. Глотнул содовой… по закону подлости немедленно заурчало в желудке. Енджун дважды спросил, все ли со мной в порядке. Я отнекивался невпопад, лихорадочно соображая, не пойти ли мне в медпункт, чтобы отпроситься с биологии.
Абсурд какой-то, зачем мне бежать?

Я решил взглянуть на Кима один-единственный раз. Если Чонгук буравит меня взглядом, я пропущу биологию, как последний трус.

Не поднимая головы, я украдкой посмотрел на пятерку из-под опущенных ресниц. Никаких буравящих взглядов. Немного ободренный, я расправил плечи.

Кимы смеялись. Волосы Чонгука, Юнги и Тэхена были мокры от тающего снега. Дженни и Лиса визжали, отворачиваясь от холодных капель. Парни трясли волосами прямо на них!

Однако дело было не в смехе и игривом настроении; изменилось что-то еще, а что именно, я понять не мог. Я внимательно посмотрела на Чонгука. Сегодня он был гораздо румянее, возможно, от игры в снежки. Темные круги под глазами исчезли почти полностью. Нет, суть перемен не только в цвете лица. Тогда в чем же дело?

— Чимин, на кого ты смотришь? — неожиданно перебила мои мысли Джесси.

В этот самый момент я встретился глазами с младшим из Кимов и тут же опустил голову. Наши взгляды пересеклись лишь на секунду, но я был готов поклясться, что в этот раз в его глазах не было ни лютой ненависти, ни всепоглощающей злобы.
— На тебя смотрит Ким Чонгук, — прошептала Джессика.

— Надеюсь, он не злится? — не удержавшись, спросил я.

— Нет, — удивленно ответила Джесси. — С чего ему злиться?

— По-моему, я ему не нравлюсь. — Меня замутило, и я закрыл лицо руками.

— Кимам никто не нравится. Вернее, они всех презирают. А Чонгук по-прежнему на тебя смотрит!

— Перестань на него пялиться! — прошипел я.
Джесси хихикнула, но взгляд отвела, а я поднял глаза, в случае чего готовая к решительным действиям.

Тут нас перебил Енджун, собиравшийся после уроков устроить массовую игру в снежки. Естественно, мы должны были биться на его стороне!

Джесси с радостью согласилась. Судя по тому, как она смотрит на парня, она поддержит любое его предложение. Я молчал, с тоской думая, что придется прятаться в библиотеке.

Остаток ланча я просидел, вперив глаза в пластиковый стол. Уговор дороже денег, даже если сделка заключена с собственной совестью. Взор Кима не был свирепым, значит, я иду на биологию. От перспективы сидеть рядом с ним мне стало плохо.

Идти по школьному двору с Енджуном не хотелось — чувствую, он любитель поиграть в снежки! Однако, подойдя к двери, я услышал, что мои спутники чуть не рыдают от отчаяния. Пошел дождь, превративший снег в островки серого льда. Тайно злорадствуя, я надел капюшон. Отлично, после физкультуры я смогу пойти прямо домой.
Всю дорогу к четвертому корпусу пришлось слушать сетования Енджуна

Войдя в класс, я увидел, что за моей партой никто не сидит, и вздохнул с облегчением. Повесив мокрую куртку на крючок, я сел на место, достав учебник и блокнот. Мистер Чхве кружил по классу, раздавая микроскопы и предметные стекла. До начала урока оставалось еще несколько минут, и студенты оживленно болтали. Огромным усилием воли я заставил себя не смотреть на дверь, лениво водя карандашом по обложке блокнота.

Вот скрипнул стул — за мою парту кто-то подсел. Я сделал вид, что увлечен рисованием.

— Привет, — произнес низкий грудной голос.

Неужели со мной заговорил Ким?! Не в силах поверить в чудо, я поднял голову. Как и в прошлый раз, парень сидел на самом краешке парты, но его стул был повернут в мою сторону. С растрепанных бронзовых волос капала вода, однако выглядел он так, будто минуту назад снялся в ролике, рекламирующем шампунь. На ослепительно красивом лице сияла улыбка. Впрочем, глаза оставались настороженными.

— Меня зовут Ким Чонгук, — невозмутимо продолжал парень. — На прошлой неделе я не успел представиться. А ты, наверное, Пак Чимин?
У меня голова шла кругом. Может, мне все показалось? Ведь сейчас Чонгук безукоризненно вежлив. Очевидно, он ждал моего ответа, а я не мог придумать ничего подходящего.

— Откуда ты знаешь мое имя? — запинаясь, пролепетал я.

Смех Кима напоминал звон серебряного колокольчика.

— Ну, здесь оно известно каждому. Весь город с замиранием сердца ждал твоего приезда!

Я поморщился. Чонгук, конечно, издевается, однако в его словах есть доля правды.

К счастью, в тот момент мистер Чхве начал урок. Я попытался сосредоточиться, слушая задания на сегодняшнюю лабораторку. Лежащие в коробках предметные стекла с клетками корня репчатого лука были спутаны. Вместе с соседом по парте нам предстояло разложить их по порядку, в соответствии с фазами митоза, причем без помощи учебника. Через двадцать минут Чхве проверит, как мы справились.
— Можете приступать! — скомандовал он.

— Желаешь  начать? — криво улыбнулся Чонгук.

Я смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова.

— Если хочешь, начну я, — проговорил он уже без тени улыбки, видимо, приняв меня за слабоумного.

— Нет-нет, все в порядке, — густо покраснев, сказал я.

Если честно, я блефовал. Я уже делал эту лабо-раторку и знала, что искать. Не должно возникнуть никаких проблем. Я вставил первый препарат и настроил микроскоп на сорокакратное увеличение.

— Профаза! — объявил я, мельком взглянув в окуляр.

— Можно посмотреть? — попросил Чонгук, увидев, что я вынимаю препарат. Пытаясь меня остановить, он легонько коснулся моей руки. Его пальцы были ледяными, будто всю перемену он держал их в сугробе. Но вовсе не поэтому я отдернул руку так поспешно. От ледяного прикосновения кожа вспыхнул, а по всему телу разнеслись электрические импульсы.

— Прости, — пробормотал Чонгук, поспешно убирая руку подальше от моей. Однако от мысли заглянуть в окуляр микроскопа он так и не отказался.

В полном недоумении я наблюдал, как парень изучает препарат.

— Профаза, — согласился Ким, аккуратно вписывая это слово в первую колонку таблицы. Затем вставил второй препарат и рассмотрел его. — Анафаза, — провозгласил он, тут же заполняя вторую колонку.

— Можно мне? — надменно поинтересовался я.

Ухмыльнувшись, он придвинул микроскоп ко мне. Заглянув в окуляр, я почувствовал досаду. Черт побери, он прав!

— Препарат номер три? — попросил я, протягивая руку.

Чонгук осторожно передал мне приборное стекло, стараясь не касаться моей ладони.
На этот раз я не смотрел в окуляр и секунды.

— Интерфаза!

Ким еще не успел попросить, а я уже двигал микроскоп к нему. Парень мельком взглянул на препарат и занес результат в таблицу. Я и сам мог сделать запись, но почерк у Чонгука оказался настолько изящным, что мне не хотелось портить страницу своими каракулями.

Мы закончили раньше всех. Я видел, как Ееджун с соседкой в немом отчаянии смотрят на коробку с препаратами. Еще одна пара тайком листала учебник.

Всеми силами я старался не глазеть на Кима. Тщетно. Он сам смотрел на меня, причем с тем же необъяснимым разочарованием. Тут я и понял, что изменилось в лице парня по сравнению с прошлой неделей.

— У тебя линзы?

— Линзы? Нет! — Мой вопрос явно застал его врасплох.

— В прошлый раз мне показалось, что у тебя глаза другого цвета.

Чонгук только плечами пожал.

И все же цвет изменился! Я отлично запомнил бездонную черноту его глаз, выливших на меня столько ненависти. Я еще подумал, что такой оттенок совершенно не сочетается с бледной кожей и рыжеватыми волосами. Сегодня же радужка была цвета охры с теплыми золотыми крапинками. Разве такое возможно, если, конечно, он не врет про линзы? Или Форкс с бесконечными дождями сводит меня с ума?
Опустив взгляд, я увидел, что Ким снова сжал кулаки.

К нашей парте подошел мистер Чхве, очевидно, обеспокоенный тем, что мы не работаем. Увидев заполненную таблицу, он удивился и стал проверять ответы.

— Чонгук, кажется, ты не подумал, что Чимину тоже неплохо бы поработать с микроскопом? — саркастически спросил учитель.

— Я определил только две фазы из пяти. - Рассеянно поправил Ким.

Мистер Чхве скептически посмотрел на меня.

— Ты уже делал эту лабораторку? — догадался он.

— Да, но не на луковом корне, — робко улыбнулся я. Ким кивнул, будто ожидал, такого ответа.

— На сиговой бластуле?

— Да.

— Ну, — задумчиво протянул мистер Чхве, — очень удачно, что вы сели вместе. — Пробормотав что-то еще, он ушел к своему столу.

— Ты ведь не любишь снег, верно? — спросил Чонгук. Мне показалось, что он с трудом заставляет себя со мной общаться. Неужели в столовой он подслушал наш разговор с Джесси, а теперь прикидывается дурачком?

— Не очень, — честно ответил я.

— И холод тебе не нравится, — это прозвучало как утверждение, а не как вопрос.

— И сырость тоже, — добавил я.

— Наверное, Форкс не самое лучшее место для тебя, — задумчиво проговорил Чонгук.

— Очень может быть.

Мои слова удивили Кима.

— Зачем ты тогда приехал? — не спросил, а скорее потребовал ответа он.

— Ну, это сложно…

— Попробую понять, — настаивал Чонгук.

Я долго молчал, но потом не выдержал и посмотрел на него. Роковая ошибка — попав в плен теплых золотых глаз, я начал рассказывать, как на исповеди.

— Папа снова вышел замуж…

— Ну вот, а ты говоришь, что сложно, — мягко и сочувственно проговорил Чонгук. — Когда это случилось?
— В сентябре, — грустно сказал я.

— И ты не поладил с новым отчимом? — предположил Ким.

— Да нет, Хенджин очень славный. Пожалуй, для папы слишком молодой, но славный.

— Почему же ты не остался с ними?

Я понятия не имел, чем вызвана его настойчивость. Парень смотрел на меня так, будто его действительно интересовала моя довольно заурядная история.

— Хенджин много путешествует, он профессиональный бейсболист, — невесело улыбнулся я.

— Твой отчим — знаменитый бейсболист?

— Да нет, вряд ли ты о нем слышал. Его команда играет во второй лиге.
— И твой папа послал тебя сюда, чтобы самому путешествовать с молодым мужем?

— Я сам себя послал, — с вызовом проговорил я.

Ким нахмурился.

— Не понимаю, — признался он. Казалось, этот факт немало его раздражал.

Я вздохнул. Зачем, спрашивается, я все это ему рассказываю?

— После свадьбы папа остался со мной, но он так скучал по Хенджину… Вот я и решил перебраться к Крису.

— А теперь ты несчастен, — сделал вывод Ким.

— И что с того?

— Это несправедливо, — пожал плечами Чонгук, буравя меня волшебным золотым взглядом.

Я невесело рассмеялся.

— Жизнь вообще несправедлива, разве ты не знаешь?

— Вроде бы слышал что-то подобное, — сухо проговорил Ким.

— Вот и вся история, — подвел итог я, недоумевая, почему он не отводит взгляда.

Теплые глаза с золотыми крапинками смотрели оценивающе.

— Ты здорово держишься, — похвалил он, — но, готов поспорить, что страдаешь больше, чем хочешь показать.

В ответ я скорчил гримасу и, с трудом поборов желание высунуть язык, как пятилетняя девчонка, отвернулся.

— Разве я не прав?

Я сделала вид, что не слышал вопроса.

— Уверен, что все именно так, — самодовольно продолжал Ким.

— Ну а тебе-то что? — раздраженно спросил я, наблюдая, как мистер Чхве кругами ходит по классу.

— Хороший вопрос, — пробормотал Чонгук тихо, будто обращаясь к самому себе.

Я вздохнул, хмуро разглядывая доску.

— Не хочешь со мной разговаривать? — удивленно спросил он.

Словно в трансе я заглянул в его глаза… и снова сказал правду:

— Нет, дело не в тебе. Скорее, я злюсь на себя. Папа всегда говорил, что меня можно читать как открытую книгу. Выходит, он прав.
— Наоборот, я тебя читаю с огромным трудом. — Почему-то мне показалось, что Ким говорит искренне.

— По-моему, ты весьма проницателен, — заметил я.

— Обычно так и есть, — Чонгук улыбнулся, обнажив ровные, ослепительно белые зубы.

Тут мистер Чхве попросил внимания, и я с облегчением вздохнул. Невероятно, я рассказал историю своей отчаянно скучной жизни странному красавцу, который неизвестно как ко мне относится! Чонгук вроде бы расспрашивал меня с интересом, но сейчас я заметил, что он снова отодвинулся, а тонкие пальцы судорожно вцепились в край стола.

Я старался внимательно слушать мистера Чхве; тот с помощью проекционного аппарата показывал фазы митоза, которые мы только что видели в микроскопе. Однако мои мысли витали далеко от деления клеток.

Едва прозвенел звонок, Чонгук, как и в прошлый понедельник, сорвался с места и изящным галопом унесся из класса. Как и в прошлый понедельник, я завороженно смотрел ему вслед.

Ко мне тут же подскочил Енджун и стал собирать мои учебники. Да он сам как ретривер, виляющий хвостом!

— Ну и лабораторка! Эти препараты ничем не отличаются! Везет, тебя посадили с Кимом.

— Я сам справился, — возразил я, немало уязвленный словами Енджуна, и тут же пожалел о своем выпаде. — В Финиксе мы уже делали эту лабора-торку.

— Похоже, Ким сегодня в отличном настроении, — отметил Енджун, когда мы надевали куртки.

— Не понимаю, что с ним было в прошлый понедельник? — с деланным равнодушием спросил я.

На физкультуре мне стало легче. Сегодня я играл в одной команде с Енджуном, который вел себя, как настоящий рыцарь, и играл за двоих. Естественно, подавать мне приходилось самому, и едва я брал мяч, моя команда бросалась врассыпную.
Когда я вышел во двор, моросил холодный дождь. Я побежал к машине,тут же включил печку.

Приготовившись выезжать, я внимательно огляделся по сторонам и заметила темную фигуру Ким Чонгука, склонившуюся над «вольво». Парень пристально смотрел на меня, и я тут же отвернулся, но отвлекся и чуть не задел ржавую «короллу».  Глубоко вздохнув, я аккуратно выехал со своего места и, проезжая мимо «вольво», боковым зрением увидела, что Ким улыбается.