Записка
- Последний тёплый день ожидает жителей Гданьска, вечером на город обрушится холодный фронт, который принесёт с собой ливень и похолодание.- прозвучало из прогноза погоды по телевизору.
26 сентября погода и вправду была очень жаркая, нетипичная для этого места в такое время.
Том вышел на прогулку рано утром, а вернувшись около десяти, Кая ещё валялась в постели, уткнувшись в телевизоре.
- Доброе утро! - лохматая девушка, похожая на Пуделя, прозевала Тому.
- Доброе. - он улыбнулся.
Утро прошло достаточно спокойно. Том приготовил себе яичницу, предложил Каи, но та наотрез отказалась, ограничиваясь яблоком с кофе.
- Пока тебя не было, мне позвонили из Варшавы. Мне нужно презентовать одну из своих картин. Еë собирается купить какая-то галерея.
- Круто! - ответил Том. - Вчера Робин сказала, что ты очень известная художница, так это правда?
- Робин, много преувеличивает.
- Насколько я знаю, галереи не презентуют картины неизвестных художников, - продолжил он. - Я пытался найти тебя в интернете, но я же даже твою фамилию не знаю.
Каю почему-то рассмешило это.
- Пойдём в мастерскую. - сказала она, выходя с кухни.
"Странная она." - подумал Том. - " То запрещает там появляться, то сама зовёт ". Однако это только подогревало его интерес узнать больше о еë, пока таинственной для него жизни.
Снова оказавшись в просторной сильно прокуренной комнате, Том всматриваясь в каждый уголок комнаты, как ребёнок, он подошёл к Каи. Та села на стул, перед большим мольбертом, на котором ещё вчера ночью стояло то полотно, которое сильно испугало Тома. Пройдясь взглядом по всей комнат, Том так и не увидел его.
- Я рисую с детства, а приехав сюда начала писать картины более серьёзно. Когда я заболела, живопись послужила мне неким лекарством, чтобы не сойти с ума. Потом, я начала отправлять картины на выставки, развивала социальные сети, набирая аудиторию, через год, продала свою первую картину. Я одна из самых популярных художниц Польши. Сейчас я зарабатываю хорошие деньги на этом, меня постоянно зовут на выставки и интервью. Но я ненавижу публичность, да и сама живопись не приносить столько удовольствия, как раньше. Ничего не приносит удовольствия, - Кая протянула парню телефон, открыв там себя в Википедии.
- Элизабет Браун, - прочитал Том. - Твой псевдоним?
- Когда я зашёл сюда вчера ночью, на этом мольберте была картина. Куда она пропала? - Том задал вопрос с некой аккуратностью.
Кая грустно усмехнулась и опустила взгляд.
- Сегодня я буду еë презентовать.
Голодный пот выступил на теле Тома.
- Ты не можешь еë продать, - уже со страхом сказал он. - Там же...
- Там я,- промолвил а девушка, посмотрев на него с серьёзным видом. - Но это уже не твоя забота. Я рисовала эту картину последний год. Кроме неё я не написала ни одной другой.
- Я той ночью ты решила...
- Воплотить её в реальность, - она снова перебила его.
Том на некоторое время потерял дар речи, и несколько минут они просидели в полной тишине, после чего Том вышел из мастерской и Кая осталась одна. Девушку почувствовала вину перед Томом, но быстро переключала мысли. Теперь она думала только о предстоящем пути, и как презентовать картину "ja", самую тяжёлую картину в её творчестве. Смертельную картину.
Часы пробили полдень и в дверь позвонили. Том подошёл, чтобы открыть дверь. Он посмотрел в глазок: за дверью стояла Робин. Отворив дверь, он снова почувствовал покалывание в груди и небольшой холодок, какой чувствовал вчера, когда впервые увидел еë.
Поздоровавшись и обменявшись банальными "Как дела? ", Том закрыл за Робин дверь. От неё пахло невероятно душистыми духами, которые одурманили Тома с первой секунды.
- Где Кая? - спросила Робин.
- Одевается, - тот указал на спальню. - Ты пришла её проводить?
- Нет, она попросила за квартирой присмотреть. - с небольшой обидой произнесла Робин. Ей показалась, будто Том совершенно не рад ей. Тот заметив это, извинился.
Через пару минут из спальни вышла очаровательно красивая девушка. В белом, как снег платье она выглядела ещё более хрупкой. Кая поцеловалась с Робин и нежно, покружилась перед ней. Том наблюдая за этим с кухни, увидел в ней снежинку, которая вот-вот расстает.
- Как я тебе? - Кая подошла покрасоваться перед Томом.
Парень выдавил из себя улыбку, сделал комплимент, но грусть, не покидавшая его с утра, была написана на его лице. Сделав вид, что не заметила это, Кая ушла с Робин в спальню. В тот момент Том хотел сделать всë, чтобы та не продавала картину, ну или хотя-бы, чтобы он смог поехать в Варшаву с ней. Но Том молчал, пытаясь не подавать виду.
Через полчаса Кая покинула квартиру, оставив Робин и Тома вдвоем. Робин трещала с кем-то по телефону, поэтому Том воспользовавшись случаем решил вернуться в мастерскую. Зайдя внутрь, уже не оглядевшись по сторонам как ребёнок, Том направился к столику у окна. Столик был очень грязный, видимо его уборкой Кая не занимался достаточно давно. Пачки сигарет, листы с набросками, фотографии - чего только там не было. Том открыл дверцу стола. Он знал, что то , что он ищет должно находиться здесь. За дверцами по прежнему было много набросков, но, открыв последнюю дверцу Том нашёл, что хотел. Он достал оттуда свернутый пополам листок, сразу же узнав его. Дрожащими руками он отрыл лист, и, увидев перед собой письмо, которое нашёл у неё в сумке той ночью, начал читать.
Предсмертная записка.
Для поклонников.
Это пишу я - Кая, более известная как Элизабет Браун. Я пишу эту записку 26 февраля, но умру вероятнее осенью. Почему я умерла? Потому что устала. Три года анорексии истощали моё физическое и психическое состояние. Только творчество помогало мне. Но кажется я устала жить ради картин. И я устала жить ради цифр на весах. Три года меня никто не понимал, а сейчас я перестала понимать себя. Я чаще беру нож в руки, ближе встаю к проезжающим поездам, а самое главное всё меньше ем.
Для родных.
Три психиатрических отделения за три года поменяли меня. И хоть правда понимаю ваш страх и стремление спасти меня... Лучше бы не гнобили меня тогда, три года назад.
Для Робин.
Пожалуй ты единственная кто любит меня, не из жалости и картин. Когда мы гуляли в парке(уверена ты помнишь этот день) я попросила тебя избегать тему моей болезни. И ты правда избегала. И знаешь, хоть мы совсем о неё не говорили, ты понимала, вдохновляла и помогала мне больше всех остальных. Я надеюсь ты поймешь меня Извини.
В своей смерти я не виню никого. Я старалась уберечь себя, но потеряв смысл жизни, я потеряла контроль над собой.
Пока.
Кая.
Дочитав, Том отложил письмо и рухнул на пол. Он взялся руками за голову, и, пытаясь вытереть пот со своего лица, тёр руками по нему будто только проснулся. Том хотел рассказать об этом хоть кому-то, он готов был подойти к случайному прохожему и поделиться с ним историей о всех этих трёх днях, настолько сильно ему надо было выговориться. Но рядом была только Робин. Сначала, порассуждав сам с собой в пустой комнате, он уже собрался пойти к ней и всё рассказать, но не смог. Она просила его, просила не говорить ничего Робин. Да и наверное Робин сама ничего не поймёт. Может стоит показать ей записку? А если Кая узнает и навредит себе?
"Боже, что же делать... " -- Тома разрывало на части.
Ещё несколько минут он просидел на полу, выкуривая сигарету под доносившиеся из другой комнаты разговоры по телефону с Робин. Но вот она затихла, тогда Том и пошёл к ней.
26 сентября в Гданьске был последний тёплый осенний день. Все готовились к похолоданию, которое принесёт с собой проливной дождь. Уличные торговцы собирали свои палатки с сувенирами в фургончике, прощаясь с сезоном продаж до весны. Люди, набросив на себя самую яркую одежду выходили прогуляться по набережной, последний раз прочувствовав тёплые лучики солнца. А в городском парке тем временем, уткнувшись своим взглядом в землю, на траве сидел самый подавленный парень на всём свети, его звали Том. Рядом с ним сидела девушка, в руках у неё была сложенная пополам бумажка, на которую падали капли её слёз.