Клеймо Галатеи |18+

Галатея

Остаток утра прошел в томительном ожидании. Данил отправился в Москву. Он прихватил записку с перечнем необходимых мне вещей, которую я наскоро составила для Кристины. В конце страницы я извинилась за то, что некоторое время не смогу выходить на связь, и попросила поливать соседские цветы в подъезде.

Когда наступило время обеда, пришлось выбраться из временного убежища – покинуть комнату и спуститься в столовую. Я чувствовала себя странно. С одной стороны, все вокруг – обстановка, горничные, запахи, доносящиеся с кухни – вызывало трепетное чувство ностальгии по детству. С другой – я выглядела и ощущала себя не так, как привыкла.

Дурацкая тугая коса, как у близняшек из Atomic Heart, сдавливала мой череп. Точно такая была сооружена на голове у Авроры, но сестра не жаловалась, и, кажется, вообще не обращала на нее внимания.

Если забыть про мой дискомфорт, обед проходил в тишине и относительном покое. За небольшим овальным столом, накрытым золотистой скатертью, уместились все члены семьи: отец, Лидия, сестра и я.

Лидия почти не изменилась за семь лет – молодая и пышущая здоровьем немного полноватая женщина улыбалась мне, как собственной дочери. Она походила на взрослую версию Авроры. По крайней мере светлые кудряшки и добрая улыбка у них была одна на двоих. Чего не скажешь об отце, который выглядел мрачным и молчаливым.

Мы ждали, что он заговорит первым, и тишина отбивала аппетит. Хотя на тарелках остывала самая вкусная в мире запеченная перепелка.

Я то и дело нервно разглаживала юбку широкого синего платья, достающего мне до щиколоток. Самого удобного из тех, что одолжила Аврора. Пришлось уговаривать себя, что это платье – почти как мои любимые футболки оверсайз, только длиннее и можно носить без джинсов. Но тело отрицало все уговоры.

- Папа, можно спросить? – не выдержала Аврора; ее мать закашлялась – Что теперь будет с наследством? Ты оформишь его на Тею?

Я удивленно подняла взгляд от узоров на скатерти.

- Да. – кивнул отец и отложил вилку. Жареная картошка и мясо на его блюде так и остались нетронутыми. – Но есть небольшие сложности.

Лидия и Аврора загадочно переглянулись.

- О чем это вы? – вмешалась я. Не люблю, когда все вокруг говорят загадками.

- О доме. – начал объяснять отец. – Видишь ли, по местным законам я могу завещать его единственному одаренному наследнику. То есть тебе. Фактически он принадлежит всей семье, но документы придется оформить на тебя. Если ты согласишься.

Три пары глаз выжидательно уставились на меня, а я впервые не знала, что ответить. Надеюсь, папа не думает, что я осяду здесь навсегда и забуду про планы в Москве.

- Это просто формальности. – улыбнулась Лидия. Улыбка нарисовала тонкие морщинки на ее лице.

- Но что от меня потребуется?

Отец встал и принялся расхаживать по столовой, сунув руки в карманы брюк.

- В общем-то, ничего сложного. – задумался он. – Мы устроим тебя в последний класс школы. Сдашь экзамены экстерном, об этом я договорюсь. Получишь свидетельство на право владения силой. А затем оформим наследство. Это не займет много времени.

- Но папа, я уже окончила школу. И, как ты помнишь, скоро у меня вступительные экзамены. Если я снова их провалю...

- Если ты их провалишь, милая, – произнесла Лидия с привычной ей мягкой интонацией, – Мы подыщем для тебя платное место на факультете. Ведь так, Яша?

Отец взглянул на жену с благодарностью.

- Да, дорогая. Тея, дочка, мы не видим проблемы в том, чтобы оплачивать твое обучение. Но сейчас нам действительно нужна помощь. Из-за законов Совета наша семья может остаться без жилья и без средств, если со мной что-то случился. – рука отца самопроизвольно потянулась к сердцу, но он быстро одернул ее и опустился на стул. – Ты уже получила аттестат, поэтому попадешь не в одиннадцатый класс, а в нулевой.

- Это последний год обучения, высшая школа у магов, – пояснила Аврора.

Она была единственной, кто опустошил тарелку до последней крошки, и, кажется, нуждалась в добавке.

- Всего лишь нужно досдать пару специальных дисциплин...

- История магического сообщества, Философия силы, Этика и психология святого союза слияния... – снова вмешалась сестра.

Лидия шикнула на нее и укоризненно помотала головой.

Я молча наблюдала за тем, как они бесконечно дополняют друг друга. И думала, сколько времени понадобится, чтобы наверстать упущенные годы.

Пару дней назад я была простой официанткой-неудачницей в кафе у дома. Я ничего из себя не представляла. Мне не хватило баллов на бюджет факультета журналистики, хотя я выложила все силы на получение этого места. А кто я теперь? Часть семьи? Единственная наследница состояния? Без пяти минут ученица магической школы?

Похоже, Генри не зря вспоминал книги Джоан Роулинг во сне. Наверное, Гарри Поттер испытывал то же смятение, что и я сейчас, когда наконец-то вскрыл долгожданное письмо из Хогвартса...

Я вновь не знала, как поступить. Необходимость выбора ставила меня в тупик, сколько я себя помню. Иногда мне казалось, что я маленькая песчинка среди огромных булыжников, и чтобы выжить в страшном жестоком мире, надо положиться не на себя, а на кого-то сильного и уверенного – тогда он обязательно спасет, обязательно вытянет, и проблема решится.

Сначала, как и у всех детей, моей опорой была мама. Но потом я выросла и посмотрела на нее другими глазами. Мама вечно всего боялась: жить, мечтать, упоминать о прошлом и, тем более, встретиться с ним лицом к лицу. Не знаю, как она решилась на второй брак и беременность. Видимо, любовь впервые оказалась сильнее страха.

Когда я встретила Кристину – она не просто вошла в мою жизнь, а заняла там отдельное место. Место человека, с чьим мнением я считаюсь, и чья сила влечет меня. Как огонь влечет слабого мотылька. Смерть родителей сделала Кристину сильной, одиночество – уверенной, а врожденная упрямость помогала ей идти напролом и добиваться желаемого. «Противоположности притягиваются» – говорят про влюбленных. Но, я думаю, это правило работает и для друзей.

Я временно не могла общаться с Кристиной, но, по привычке, продолжала смотреть на проблемы через призму ее характера. Она бы сказала: «Нельзя упускать наследство. Оно по праву принадлежит тебе» или «Если жизнь предлагает выбор, никто не захочет довольствоваться кашей вместо сладкого пирога». Проблема лишь в том, что все любят разную начинку. И моя начинка – сострадание.

Я жалела отца, переживала за его здоровье – вновь чего-то боялась, как всю жизнь боялась моя мать. Именно страх и жалость – а вовсе не корысть – убедили меня согласиться на все его просьбы. Хоть я и понимала, что у этого решения будет больше последствий, чем у всех остальных, с которыми мне приходилось столкнуться.