Путешествие)
Уже прошёл первый месяц лета. Школа закончилась, начались долгожданные каникулы. Я, не теряя времени, сразу же поехала к бабушке. Мы с Димой снова увиделись — всё было прекрасно. Этот семестр я закончила отлично: одни десятки, одиннадцатки и даже двенадцатки. Мама с папой были горды мной, хотя я и не сомневалась, что справлюсь.
С девочками в школе мы попрощались — каждая разъехалась к своим бабушкам и дедушкам. Всё шло спокойно... до одного момента. Мама неожиданно заявила, что мы едем в другой город — путёвки были заказаны ещё месяц назад, до начала каникул.
Я была расстроена. Как же так? Я ведь надеялась провести всё лето у бабушки, рядом с Димой… Но если мама так решила — значит, так надо. Я вообще люблю путешествовать, просто не ожидала, что всё изменится так резко.
Меня быстро забрали домой, и уже через пару дней мы начали собирать чемоданы. Каждый вечер я переписывалась с Димой, он скучал, ему было обидно, что всё так вышло. Но ничего, как сказала бабушка, я ещё не раз сюда вернусь.
Я спросила у мамы, куда мы едем и какие вещи брать. Она ответила:
— Клади что-то летнее, но не забудь и немного тёплой одежды — осенней, весенней.
— А куда именно мы едем?.. — осторожно спросила я.
Мама только улыбнулась:
— Это будет секрет.
И тогда я ещё не знала, что мы поедем именно туда...
Наступил тот самый день — день отъезда. Время было ближе к четырём утра, когда мама разбудила нас с папой. Мы нехотя поднялись, ещё немного сонные, и начали собираться. Чемоданы были уже собраны с вечера: одежда аккуратно поглажена, всё висело на вешалках, готовое к дороге.
Я оделась быстро. На мне были тёмные джинсы с красивыми узорами и длинная кофта, чуть ниже ягодиц — мягкая, удобная, и будто созданная для дороги. В ней мне было по-настоящему комфортно. Мама, как всегда, посмотрела на меня с тёплой улыбкой.
Мы сели завтракать, всё было наспех, но вкусно. Перед самым выходом мама настояла на том, чтобы сделать генеральную уборку.
— Из дома надо уезжать, оставляя после себя чистоту, — сказала она, словно это было правило жизни.
Мы с папой вздохнули, но, конечно, помогли. Мама быстро перемыла посуду, а мы в это время уже обувались. Папа взял чемоданы, я — свой рюкзак.
В рюкзаке у меня были планшет, телефон, пауэрбанк, бутылка холодной воды — вдруг захочу пить — и немного сладостей, купленных заранее. Такси подъехало вовремя, и мы отправились на вокзал.
Там мы прождали около часа, пока наконец не подали наш поезд. Я волновалась, будто нас везут куда-то в неизведанное — а ведь так и было. Мы зашли в вагон, нас встретил проводник и проверил билеты. Купе было уютным, и, к счастью, пока мы ехали втроём.
Мы быстро распределили койки, сели. Я устроилась у окна и, прижавшись к рюкзаку, смотрела, как за стеклом проносится ещё сонный город. Я с нетерпением ждала, когда поезд тронется и отвезёт нас туда, куда так хочет мама… но, похоже, дорога предстоит не такая уж и быстрая.
Прошло около получаса, и наконец поезд тронулся. Я сидела у окна, смотрела, как за стеклом мелькают деревья, старые станции, заброшенные дома… Всё проносилось так быстро, будто кто-то мотал плёнку жизни на ускоренной перемотке. Было в этом что-то завораживающее.
Но вдруг произошло нечто странное. Дверь нашего купе была чуть приоткрыта, и я услышала, как где-то в коридоре раздаётся крик. Какая-то пожилая женщина громко ругалась на мальчика — он, видимо, стоял у её двери и смотрел в окно, тихо бормоча что-то себе под нос.
— Что ты тут стоишь? Иди отсюда! — слышался её резкий голос.
«Странная какая-то», — подумала я и тихо прикрыла дверь.
Мама с папой уже лежали на своих местах, мирно посапывая. Мы не привыкли вставать так рано, поэтому они быстро уснули. А вот я — точно нет. Слишком многое происходило, чтобы просто взять и уснуть.
Неожиданно дверь снова открылась. В купе вошла проводница. Я подняла взгляд — и невольно залюбовалась. Высокая, статная, будто модель или стюардесса. На ней был тёмный, идеально сидящий костюм, волосы собраны в аккуратный пучок, лицо — строгое, но красивое.
Она посмотрела на родителей, потом на меня и тихо спросила:
— Будешь чай?
Я немного удивилась.
— А лёд у вас есть? — спросила я.
Она слегка кивнула.
— Да.
— Сколько стоит? — поинтересовалась я.
— Всего 10 гривен за чашку, — с лёгкой улыбкой ответила она.
Я сразу достала карманные деньги и протянула их, попросив два кусочка льда — не хотелось пить обжигающий чай. Проводница вежливо кивнула, снова улыбнулась и, не сказав ни слова больше, аккуратно прикрыла за собой дверь.
В купе стало снова тихо. Я осталась одна со своими мыслями, теплом чайника и лёгким ожиданием... Чего именно — я пока не знала.
Всё время, пока я находилась в купе, мне было ужасно скучно. Я пыталась хоть как-то себя занять: то сидела в телефоне, то открывала книгу, то просто начинала болтать с родителями… Но скука всё равно подкрадывалась, как надоедливый комар, от которого не спрячешься.
Наступил вечер. Родители проснулись примерно около одиннадцати. Мы поели вместе, немного оживились — начали разговаривать. Папа сразу залип в свой кроссворд, мама, как обычно, уставилась в окно. Связи почти не было, интернет то пропадал, то еле тянул. Я писала друзьям — кто-то не отвечал вовсе, кто-то — через силу, односложно. Стало ясно: у них лето кипит, а у меня — душный вагон, скука и непонимание, куда мы вообще едем.
Я смотрела на родителей — они будто в другом мире. Им, похоже, всё равно, что мне уже невыносимо. Я пыталась себя развлечь, но всё бесполезно.
— Я пойду прогуляюсь по вагону, — сказала я.
Никто даже не ответил.
Я вышла. Прошла по длинному коридору, разглядывая поезд. Он был огромный, с множеством дверей. Было даже красиво, но внутри всё равно тянуло пустотой.
И вдруг — снова этот мальчик. Тот самый, на которого кричала бабушка. Он стоял один, прижавшись к стене, будто потерянный щенок.
— Ты чего тут стоишь? — спросила я, подходя.
— Я… похоже, потерялся, — тихо ответил он, глядя в пол.
Я тяжело вздохнула.
— Ладно, давай помогу.
— Давай, — кивнул он.
Я отвела его к проводнице. Она тут же начала обходить вагоны, спрашивая у всех, не потеряли ли они ребёнка. Пока она ходила, мы остались вдвоём. Болтали. Оказалось, у нас много общего: любимые книги, мультфильмы, даже еда. Он был весёлый, несмотря на то, что потерялся.
Я устала ждать, пошла в туалет, а когда вернулась — проводница уже шла с какой-то женщиной. Та выглядела строго — сразу вспомнилась моя учительница по физкультуре. Женщина посмотрела на меня свысока, с таким выражением, будто перед ней не человек, а что-то ненужное.
Я не обратила на это внимания. Просто посмотрела на мальчика, обняла его и отошла в сторону.
Женщина даже не поблагодарила. Наоборот — сразу же отчитала сына и ударила его несколько раз.
Мне стало нехорошо. Она не волновалась. Ни капли. Как будто не замечала, что ребёнок вообще мог испугаться, потеряться. Как будто не её сын, а… просто мешающий объект.
«Ненормальная мамаша», — подумала я. А потом развернулась и пошла прочь. Мне не хотелось больше видеть эту сцену. Ни её холодных глаз, ни его виноватого взгляда..
Я сидела у себя в купе, на своей верхней полке. За окном уже сгущались сумерки — было около девяти вечера. В наушниках играли мои любимые песни, голоса айдолов звучали в голове чётко, будто они были рядом. Я закрыла глаза и просто погружалась в музыку.
Родители уже лежали — мама тихо разговаривала с папой, а я отгородилась от всего мира своими мыслями и звуками. Каждая песня будто касалась сердца, будто была написана для меня. Я лежала, слушала… и постепенно начинала засыпать. В голове появлялись образы — они, мои любимые айдолы. Они снились мне почти каждую ночь. Я не знала почему, но это было приятно, словно встреча с чем-то родным.
И вдруг поезд резко замедлился, а затем остановился.
— Можно выйти, прогуляться немного. Поезд тут постоит несколько минут, — сказал папа.
Мы оживились. Накинули тёплую одежду, ведь вечер уже был прохладный, и вышли на перрон. Свежий воздух ударил в лицо, и стало легко дышать. Мы стояли втроём, осматривая территорию. Было тихо, даже волшебно. Над нами раскинулось чёрное небо, усыпанное звёздами.
— Как красиво… — прошептала я, не сводя взгляда с мерцающего неба.
Родители тоже подняли головы.
— Да, тут очень красиво, — сказала мама с мягкой улыбкой.
И вдруг издалека раздался голос проводницы:
— Заходим, осталось пару минут до отправления!
Я нехотя вздохнула и пошла обратно в вагон. Родители шли следом. Мы разделись, улеглись по своим местам.
— Всё, ложимся спать, — сказала мама, укрываясь пледом.
Я лишь тихо вздохнула, отвернувшись к стене.
«Как же я устала от этой бесконечной поездки...» — подумала я про себя.
Свет выключили довольно быстро — где-то в половине десятого. Купе погрузилось в полумрак. Было темно, но не настолько, чтобы совсем ничего не было видно. За дверью иногда кто-то проходил, слышались лёгкие шаги, приглушённые голоса.
А я лежала, глядя в потолок, и просто ждала. Чего именно — не знала. Наверное, конца этой дороги. Или начала чего-то нового.
Я лежала, уставившись в окно. За стеклом скользили огоньки — редкие фонари на станциях, чёрные силуэты деревьев, а над всем этим — бесконечное ночное небо. В наушниках звучал знакомый голос… Мой любимый Эшрин. И в голове застряли эти строки. Они будто запечатались в груди, будто говорили вместо меня:
"Моя боль… сковала мою душу...
И меня так сильно слёзы душааааат...
Я живу, но будто в заточеньеее..
Сердце рвётся в каждом сожаленьи... Оо..
Слов не надо — тишина мне ближееее…
Только ночь — и холод стал всё нижееее…
Я один, как свечка на ветру…
Тихо плачу… и в себе горю...2х
Ты прости — я больше не держу...
Все обиды я тебе отпущу... 2х
Но внутри осталась только тень...
И она со мной встречает этот день...
Где-то там, в далёких небесах,
Моё сердечко..рвётся по кускам...2х
Я иду… и может, не вернусь...
Но с тобой прощаться вновь я больше не боюсь..."
Песня называлась «Мои обиды, прости». Раньше я слушала её реже, но сейчас она как будто заела в голове. Куплет крутился снова и снова, будто хотел сказать что-то важное, что-то, что я не могла сама сформулировать.
Глаза медленно закрывались. Эти строчки будто укачивали. Голос Эшрина всё ещё звучал внутри, и с каждой нотой становилось теплее… тише… спокойнее…
(Строчки из песни придумала сама)
С помощью Эшрина я заснула на удивление быстро — его голос будто нежно укачал меня, смыв усталость и тревоги. Когда я открыла глаза, за окном уже начинало светлеть. Было ровно 7:00 утра. Вагоны покачивались в тишине, родители всё ещё мирно спали. В 10:00 мы должны были прибыть на место — и внутри меня разгорелось нетерпеливое волнение.
«Наконец-то…» — пронеслось в голове. Я уже по-настоящему устала сидеть в этом душном поезде, где воздух, казалось, застрял где-то в прошлой ночи.
Три часа пролетели удивительно быстро и почти незаметно. Мы спокойно позавтракали, собрали все продукты, убрали постели и начали собираться. Поезд остановился — и за окном появились первые очертания нового места.
Когда мы вышли на перрон, взгляд сразу упал на огромные буквы: ЮНСК.
Перед нами раскинулся красивый, современный город. Я не могла оторвать глаз — повсюду стеклянные здания, отражающие утреннее солнце, прохожие с чемоданами, запах свежего асфальта и кофе. Всё казалось ярким, почти нереальным. Я крутила головой по сторонам, жадно впитывая каждый уголок.
Юнск оказался гораздо больше, чем я представляла. Этот город точно хранил в себе множество историй, и мне не терпелось стать частью одной из них.
Мы направились к небольшому, но очень уютному и красивому зданию — его фасад был украшен вьющимся плющом и светлыми панелями. Пока мы шли, не отрывая взгляда от витрин и утреннего оживления города, я с каждым шагом всё больше ощущала, как сердце колотится от предвкушения чего-то нового. Вокруг — столько жизни, столько воздуха и света, что дух захватывало.
И вдруг…
Резкий звук телефона нарушил эту идиллию. Я тут же вытащила его из кармана, и на экране мигало уведомление: Новости Be True. Сердце мгновенно подпрыгнуло в груди — я всегда сижу в этом чате, чтобы не пропустить новинки, песни или свежие фото моих любимых мальчиков.
Но то, что я увидела дальше, заставило меня буквально задохнуться от счастья:
Be True приезжают в ЮНСК с июня по конец июля!
Маам! Пап! Смотрите! — воскликнула я, подбегая к ним и трясущимися руками показывая экран.
Они переглянулись, улыбнулись, и мама первой заговорила:
Ну что ж… Думаю, ты вполне заслужила. Пойдёшь.
Серьёзно?! Я пойду на концерт?! — мои глаза расширились, я чуть не закричала.
Да, мы тебе разрешаем, — с улыбкой добавил папа. — Тем более, мама уже кое-что запланировала после.
Я, не сдерживаясь, начала буквально подпрыгивать на месте.
Это лучший день в моей жизни! — выкрикнула я, обнимая обоих.
После концерта мы поедем по ещё нескольким красивым местам города, — сказала мама, поправляя мне волосы. — Тебе точно понравится. Мы хотим, чтобы ты увидела этот город с самых разных сторон.
Я смотрела на них и не верила своему счастью. Этим летом Юнск точно станет частью моей мечты.
Мы, конечно же, сразу зашли в этот уютный дом. Нас встретила добрая пожилая женщина с мягкой улыбкой и тёплым взглядом. Она поздоровалась с нами, и вскоре мы разговорились — бабушка оказалась очень приветливой и заботливой. Недолго думая, она сразу выделила нам просторную двухкомнатную комнату: одна — для родителей, а вторая — моя. Я даже не стала возражать. Всё казалось таким спокойным, домашним.
Мы зашли, начали распаковывать вещи, немного привели всё в порядок.
Я устроилась у окна и тут же схватила телефон — пальцы так и заплясали по экрану. Я не могла молчать. Новости про Be True ждали своих адресатов! Написала Маше и Асе, отправила скрин с новостью, пару сердечек и фото из окна. Через пару минут они уже отвечали.
— Что?! — первой написала Маша. — Ты шутишь? Ты правда там?
— Подожди… ты в Юнске? — сразу подхватила Ася. — Не верю!
Я быстро напечатала:
— Да! Мы только приехали, я в шоке! Они будут тут до конца июля! Я точно иду на концерт!
Но их реакция изменилась. Следующее сообщение Маши будто ударило током:
— Подожди… Ты даже не сказала нам, что уезжаешь.
— Мы думали, ты у бабушки сидишь, как всегда! — добавила Ася.
— А ты просто уехала? В Юнск? —
— И даже нам ничего не написала?! —
— Серьёзно? —
— Вот это, конечно, "подруга", —
— Да как ты могла нас вот так бросить? —
— Даже не подумала, как нам будет обидно…
— Мы бы тоже хотели пойти на концерт… —
— А ты просто решила молча порадоваться, —
— После этого ты нам больше не подруга, — закончила Ася.
Я уставилась в экран, будто слова начали пульсировать прямо в глазах. Моё сердце сжалось. Я даже не знала, что ответить.
Я ведь просто хотела поделиться радостью. Мне было хорошо… но теперь всё перевернулось. Их резкие сообщения эхом отдавались в голове. Я медленно отложила телефон. Грудь сдавило обидой. Было неприятно и горько.
Почему они так? Почему просто не порадовались за меня?..
Я просто положила телефон, глубоко вздохнула и пошла к родителям. В груди стоял тяжёлый ком. Села рядом с ними и рассказала всё — и про концерт, и про Машу с Асей, и про то, как они отреагировали.
Мама внимательно слушала, а потом тихо обняла меня.
— Милая, не переживай. Это всё эмоции. Подруги иногда тоже могут обидеть… Особенно, когда завидуют.
— Они же не знали, — добавил папа. — А теперь просто не умеют выразить, что им обидно. Но ты ведь ничего плохого не сделала.
Я кивнула.
— Да, я понимаю… вы правы. Но всё равно как-то… неприятно.
— Ты не обязана никому объяснять, почему радуешься. Ты не убежала, ты просто живёшь, — сказала мама, взяв меня за руку. — И ты заслуживаешь этого концерта.
Я снова вздохнула и чуть улыбнулась. Родители были правы. Если человек на эмоциях говорит тебе, что ты больше не подруга — значит, он уже сделал выбор. А я не собираюсь добиваться чьего-то внимания. Не собираюсь за кем-то бегать.
Пусть будет, как будет…
Я достала телефон и написала Диме:
— Привет. Ты не поверишь… Be True приезжают в Юнск. И я иду на концерт!
Он ответил почти сразу:
— Серьёзно? Да ладно! Это же твоя мечта! Я рад за тебя. Обязательно пришли фотки, когда будешь там, хорошо?
Я улыбнулась.
— Спасибо, Дим. Ты единственный, кто искренне порадовался.
— Потому что ты этого заслуживаешь, глупыш. Не давай никому портить тебе настроение. Наслаждайся этим летом. А если что — знай, я с тобой.
Я почувствовала, как стало теплее. Пусть у меня и не самые идеальные подруги, зато есть те, кто правда рядом.
— Хорошо, — написала я. — Обязательно пришлю фотки. Может, даже видео!
Я с радостью побежала к родителям. Мы уже сели за стол, начали завтракать. Было вкусно, по-домашнему.
Мама посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.
— После завтрака мы пойдём пройтись. Надо хоть немного освоиться. Посмотрим, где магазины, какие улицы. И свежим воздухом подышим.
— Я не против, — ответила я, отложив чашку. — Даже рада. В этой душной комнате долго не высидишь. А город же такой красивый!
— Вот и отлично, — сказал папа, подмигнув. — Прогулка поможет тебе развеяться. А потом можем поискать афиши концертов, вдруг где-то уже висят.
— Ага! — оживилась я. — Может, даже найду сувенирную лавку с мерчем Be True…
Все рассмеялись. Утро начинало становиться добрым — по-настоящему добрым.
Мы собрались, и я выбрала образ, который идеально передавал моё настроение. Я надела тёмные шорты чуть выше колен — с поясом и цепями, свободно свисающими по бокам. На концах цепочек висели изящные, не очень длинные ниточки, будто порванные с намеренной небрежностью, придавая образу остроты и свободы.
Сверху — чёрная футболка укороченного кроя, едва доходящая до живота. Она аккуратно прикрывала грудь и слегка открывала край топика, придавая образу лёгкий налёт дерзости, но не переходя границы. Всё выглядело стильно, немного бунтарски, но по-своему аккуратно и выверено.
Весь образ будто говорил: «Я здесь. Я такая. И мне не нужно одобрение.»
Выйдя к родителям, я сразу почувствовала на себе их взгляды — они посмотрели на меня так, будто видели впервые. Мама даже слегка поперхнулась, видимо, не ожидала такого от меня. Её глаза округлились, и в них читалось настоящее удивление — она ведь никогда не видела меня в подобном образе. Но я свободный человек. Я ношу то, в чём чувствую себя собой.
Папа, в отличие от неё, просто улыбнулся — спокойно, с какой-то мягкой гордостью. Только вот смотрел он не как отец, а будто на кого-то незнакомого, кого-то, кого случайно встретил на улице и не может отвести глаз. Это немного сбило меня с толку, но я поняла: они не против, просто слегка в шоке. Мама, конечно, не знала, что у меня вообще есть такие вещи — но я ведь иногда сама покупаю, по чуть-чуть, по настроению.
Я была в полном порядке: лёгкий макияж подчёркивал черты лица — губы чуть подкрашены, ресницы вытянуты и изогнуты, аккуратные стрелки добавляли выразительности взгляду. Волосы собраны в хвост, но часть локонов оставила свободными — они мягко обрамляли лицо, а по бокам я сделала лёгкую, но продуманную укладку. Чёлка тоже идеально лежала, подчёркивая форму лица. Несколько стильных заколок по бокам добавляли изюминки.
Честно? Я выглядела офигенно. Уверенно. И по-настоящему собой.
— Так, ладно, — сказала мама, махнув рукой, и начала собираться.
Она надела лёгкое белоснежное платье, простое, но очень элегантное. Оно мягко колыхалось при каждом её шаге. Папа, как всегда, остался верен себе — строгие тёмные штаны с ремнём и классическая белая рубашка. Ну да… ничего нового. Стабильность, как говорится, — подумала я с лёгкой усмешкой.
Мы все были уже готовы. Мама собрала волосы в аккуратную причёску, папа расчёсался, и мы вышли гулять — знакомиться с новым, пока ещё незнакомым, но уже таким уютным городом.
Мы шли по улицам, оглядываясь по сторонам, будто впитывая каждый дом, каждую витрину. Всё вокруг было таким… стильным, современным, аккуратным. Ни у нас, ни у бабушки в селе — нигде не было таких зданий, таких магазинов, таких милых, ухоженных лавочек с цветами и гирляндами.
Проходя мимо уличного рынка, мы остановились у прилавка с фруктами. Уже появились первые арбузы, сочные персики, абрикосы, и, конечно, коробочки с ягодами. Всё было ярким, свежим и будто светилось на солнце.
— Возьмём парочку домой? — спросила мама, оглядывая арбузы.
— Конечно. Не проблема, — кивнул папа. — Я всё понесу.
Я хихикнула и прошептала отцу:
— Мы же не брали с собой холодильник.
Он усмехнулся:
— Ну да, что мы, с холодильником на плечах должны были ходить? Да ещё и с едой? Вот идём и скупляемся.
Зайдя в большой супермаркет, мы замерли. Там было всё: игрушки, одежда, косметика, техника, еда… казалось, что мечты всех возрастов собрались под одной крышей.
Я направилась к отделу с одеждой и начала рассматривать полки — несколько вещей сразу приглянулись. Мама ушла в сторону косметики, вглядываясь в стенды с новыми брендами, а папа почему-то завис у рыболовного отдела — типично.
Ближе к 15:00 мы вернулись домой. Все были уставшие, но довольные. Бросили покупки, разулись и просто упали на кровати.
В 16:30 мама вдруг села и сказала:
— А поехали на пляж?
Мы с папой переглянулись.
— В смысле? Тут есть пляж?
— Да, — кивнула мама. — Я ещё до поездки посмотрела. Там чисто, красиво, и вода не речная. Настоящий пляж, с душами, кабинками и даже кафе рядом. Лучше, чем купаться где попало.
Мы не раздумывали долго. Буквально за минуту все были собраны — пляжные сумки, полотенца, переодевалки. Мама посмотрела на нас, округлила глаза и засмеялась так громко и заразительно, что даже стены будто заулыбались.
— Вы что, из пушки собрались? Я в шоке! — смеялась она, утирая слезу.
Мы с папой переглянулись, и я не смогла удержаться от улыбки.
Ариянна тоже слегка улыбнулась и посмотрела на отца с лёгкой теплотой — в её взгляде было что-то простое, домашнее, как будто всё было именно так, как должно быть.
Мы с папой сразу же побежали в воду. Пока мама сидела на берегу, смеясь и наблюдая за нами, мы играли, как дети. Папа то кидал меня в воду, то мы брызгались друг в друга, то просто носились по мелководью, как будто всё вокруг — наш маленький мир, где нет забот и тревог. Мы смеялись, плескались, радовались каждому моменту.
А мама, несмотря на то, что сидела чуть поодаль, всё успевала — и наблюдать, и фотографировать. Иногда я замечала, как она, с лёгкой улыбкой, ловит кадры: вот я подбрасываю воду руками, и миллионы капелек сверкают в воздухе, как бриллианты. Вот я стою с поднятыми руками, и струя воды летит мне прямо в лицо, а я смеюсь — искренне, по-настоящему.
Потом, когда я смотрела эти фотографии, сердце наполнялось теплом. Некоторые кадры были такими красивыми, что я даже поставила одно из фото на аватарку. Настоящая эстетика — не придуманный стиль, а искренние моменты, пойманные маминым взглядом. Сейчас она просто делает фотографии — но так, как не каждый умеет.
Я скинула снимки Диме. Он сразу не ответил. "Наверное, где-то ползает", — с улыбкой подумала я. Интересно, чем он занят?
Тем временем солнце клонилось к закату, на часах было уже около 7:30 — пора было собираться домой.