Глава 5
Кондитерская, поздняя ночь…
Губы Чана были жадными, требовательными. Он целовал так, будто хотел оставить на Джисоне след, будто хотел впитать его в себя целиком.
Джисон не думал, просто чувствовал. Чувствовал, как горячие ладони Чана гладят его спину, скользят под ткань рубашки, обжигают кожу.
— Чан… — его голос дрожал.
— Шшш… — Чан отстранился всего на мгновение, глядя на него с каким-то голодом в глазах. — Ты такой красивый, когда смотришь на меня вот так.
Джисон не успел спросить, как именно, потому что губы Чана снова накрыли его, ещё глубже, ещё требовательнее.
Он чувствовал, как его прижимают к стене, как горячее дыхание Чана обжигает шею, как острые клыки едва-едва касаются кожи, но не пронзают её.
Чан держал себя в руках. Пока.
— Скажи мне, если я зайду слишком далеко, — прошептал он, дыхание горячей волной прошлось по чувствительной коже за ухом.
Но Джисон только судорожно вцепился в его плечи, притягивая ближе.
— Не останавливайся…
Офис, кабинет Хёнджина…
Губы Хёнджина были тёплыми, но в поцелуе чувствовалась власть. Ни-ки застонал, когда сильные руки вжали его в стол, а пальцы легко, но уверенно скользнули по линии бедра.
— Ты не представляешь, как долго я этого ждал, — прошептал Хёнджин ему на ухо, чуть прикусывая мочку.
— Т-ты что… — Ни-ки не успел договорить, потому что губы снова накрыли его в поцелуе, требовательном, глубоком.
Он чувствовал, как сердце колотится в груди, чувствовал горячее тело Хёнджина, чувствовал, как теряет контроль над ситуацией.
Но разве он этого не хотел?
Руки вампира сжали его талию, легко, но властно, словно проверяя границы дозволенного.
— Ты можешь сказать «нет», — напомнил Хёнджин, отстраняясь ровно на миллиметр, их дыхания всё ещё сплетаются воедино.
Ни-ки всмотрелся в его тёмные глаза.
— А если я не хочу говорить «нет»?
На губах Хёнджина появилась медленная, удовлетворённая улыбка.
— Тогда… Я покажу тебе, что значит быть моим.
Этой ночью никто из них не спал.