Полноценные/Full

Когда-то я была живой. В это трудно поверить даже мне, но пока вампирские наклонности не проявились в юношеском теле я была человеком. Моё детство не было сказочным, не было детством, о котором стоит мечтать. Каждый день, просыпаясь на влажной от сырости или не только подушке, я ненавидела людей за то, что ни в чём не виновные дети должны ежедневно проходить через девять кругов ада. Должны вставать в семь утра, умываться ржавой водой, завтракать постной кашей с комками, идти на ненавистные занятия, драить до блеска полы, которые скорее всего окажутся снова грязными через несколько минут, а потом, следуя режиму идти спать. И не дай бог, в чьей-то комнате горел свет : порка хлыстом и неделя мытья посуды за всем детдомом вам обеспечена. А каждое воскресенье все бесприкословно должны были идти в церковь и стоять на службе по три часа, читая молитвы и восхваляя Господа.
В общем, моё детство и впрямь не было мечтой, но зато сейчас я являюсь той, кем хотела стать ещё будучи ребёнком, той, о ком думала, засыпая на холодных простынях под тихие всхлипывания детей, той, о ком не переставала думать, даже когда в воскресные службы держала в руках свечу перед иконой божьей матери. Я стала той, кем так люто боялась и в то же время страстно желала быть. Но даже сейчас, когда в моих венах течёт ледяная кровь, когда вместо тёплого сердца - пульсирующий механизм и когда на языке ещё ощущается металлический вкус недавно выпитой крови, я не смогла обрести покой. Все мечты, все прежние мысли заслонило лишь одно беспощадное желание спасти родного человека и это желание впилось в неживую плоть мёртвой хваткой, оно было страшнее чумы и сильнее героина, оно было вопиющим.
Каждый ребёнок, выросший в детдоме, наверное рано или поздно захочет обнять свою маму, прижаться к её груди, чувствуя как ласковые руки гладят волосы, а нежный голос шепчет до боли нужные слова. И наверное любой ребёнок отдал бы за это мгновение всё, что у него есть: любимую игрушку или не развёрнутый новогодний подарок. Но я бы отдала чуть больше. Я бы отдала душу. Если надо, я бы бросилась с крыши, будь у меня хоть какая то гарантия того, что мама снова сможет увидеть рассвет или почувствовать запах первого снега. Но что будет, если сейчас я разбегусь и камнем упаду с какой нибудь многоэтажки? Да. Я как ни в чем ни бывало встану и снова почувствую себя одинокой, не нужной, брошенной.

В моих руках было имя человека, который таким подлым и мерзким способом подшутил над самым сокровенным, над смыслом моего существования. И я не закрою на это глаза, не прощу, также как небеса не смогли простить Люцифера.

Я знала лишь одного Обэргера и отлично знала, что сделаю с ним, когда увижу. Но я не знала одного: как этот никчёмный человек узнал об этом подпольном деле? Даже пауки, лишённые барабанных перепонок, закрывали лапками свои слуховые отверстия тем вечером в замке, когда решалось моё будущее. Не было ни одной лазейки, через которую бы могла просочиться информация. Знали только я, Кэт, Люций и Веренс с Аридом.
Разберусь с этим потом, когда Обэргер на моих глазах сожрёт своё же письмо.

Утром я проснулась значительно раньше, чем обычно и, быстро собравшись, пошла на учёбу. В то время, в которое я вышла из дома, малыш Нейел ещё обычно мирно посапывал, но сейчас было не до него.

Я остановилась у лавочки возле входа в университет и стала ждать. Жертва не заставила себя долго ждать. Как гепард, наблюдавший за своей антилопой, я держалась от Обэргера и компании на расстоянии, но не спускала с них остервенелого взгляда ни на секунду.

Этот карапуз когда нибудь ходит отдельно от своей группы поддержки? Словно услышав мои молитвы, Обэргер хлопнул одного из товарищей по плечу и, наконец отдалившись от своей гоп-компании, пошёл в сторону уборной.

Рыбка выбилась из косяка. Теперь акула легко может ею полакомиться. Могла бы, если бы не чья-то тёплая, до боли знакомая рука не коснулась её запястья, притупляя все возможные чувства .
- Мы можем поговорить? - Нейел был так близко,что его горячее дыхание обожгло нежную кожу моей шеи.

Как же не вовремя. Мне безумно хочется поговорить с тобой, пустырь, хочется ответить тебе дерзостью на твоё вчерашнее выступление или попросить прощение за то, что лезу в твою личную жизнь, дьявол! Я не знаю чего хочу. Но я точно знаю, что если не потороплюсь, моя овечка выйдет из туалета и снова прибьётся к стаду. Но зная Нейела, он не будет уговаривать дважды и другого шанса поговорить с ним может не быть. Я готова разорваться : моё спасение сейчас с осторожностью касается моей руки, а мой притеснитель... Даже не хочу знать, что он там делает. Чувства и здравый смысл сейчас вели между собой беспощадную войну. Чувства хватают меч и со свирепым криком несутся на здравый смысл и, когда те уже совсем близко, он уворачивается и пока чувства продолжают находиться к нему спиной, здравый смысл берёт осиновый кол и вонзает его в чувства, тем самым беря за собой вверх.
- Тео, давай потом. - я видела как изменились его глаза, потеряв горящий интерес, в них появились отблески разочарования и грусти.

И пока чувства, потерпев поражение, истекали кровью, мой мучитель просто развернулся и растворился в толпе галдящих студентов.
Я смотрела ему спину и чувствовала пустоту в области сердца, зато мозг катался как сыр в масле. Поскорбив над чувствами, я сделала глубокий вдох и побежала туда, куда так отчаянно завлекал здравый смысл.

Зайдя в мужской туалет, а взяла швабру и подпёрла ей дверь, невольно улыбнувшись мыслям о том дне, когда впервые пришла в это заведение. Прислушавшись, я быстро нашла нужную кабинку из которой доносился омерзительный сердцу голос, напевавший незнакомую мелодию.
- Салют, сладкий - к счастью я застала парня в момент, когда тот уже собирался выходить.
- Какого... - я закрыла его рот рукой, не давая закончить фразу.
- Чш... Не красиво такому красивому мальчику использовать такие некрасивые словечки.
- Я понял, что тебе от меня надо. Но ты выбрала не самое удачное место - он улыбнулся, хотя это нельзя было назвать улыбкой. Скорее животный оскал, да, точно. Животное, он животное, которое прожевало мои чувства, а потом плюнуло в лицо всего одним предложением.
- Да нет, отличное место по-моему - я подняла брови, оценивающим взглядом скользя по белым стенкам кабинки.
- Как знаешь, - он потёр руки друг о друга, словно перед ним лежало самое вкусное блюдо и резко схватился за мою грудь.

Я опешила, но, совладав с собой, закатила глаза :
- Все вы одинаковые - я одним движением убрала руки нахала и дотронулась до его затылка.
- А, ты любишь нежно? - опять эта ухмылка.
Но пропала она так же быстро как и появилась, когда моя рука больно сжалась на его шее. Обэргер стал выкрикивать грязные словечки в мою сторону и пытался вырваться, но когда я приставила клыки к его шее, он стал шёлковым и только прерывистое дыхание и капельки пота выдавали его страх.

Я одним движением достала из кармана брюк письмо, то самое которое не давало мне спокойно спать по ночам, то самое, которое я вчера кое как изъяла у Люция. Я прислонила лист скомканной бумаги к лицу Обэргера.
- Читай! Тут немного, Читай! Тебе же уже знакомы эти слова, прочитай вслух!
Трясущийся в моих руках парень открыл глаза и встретившись с ними взглядом, я увидела своего внутреннего демона, того самого, который вчера спас меня от изнасилования и кто знает, от чего ещё. Всхлипывая и мыча от ужаса и боли, Обэргер дрожащий голосом прочитал то, что, казалось, видит впервые в жизни:
- Из Изг.. Изгна.. На..
- Читай нормально, выродок, а не то твоя похотливая бошка окажется в толчке!
Всё так же заикаясь, Обэргер произнёс предложение, то самое, что ноющей болью отзывалось в моей душе.
- Я... Я не знаю что это... П.. правда. Томас! Меня зовут Томас!
И правда, я не обратила внимания на инициалы. Одна фамилия кислотой прожгла все мои кишки и я даже не задумалась об инициалах. Л.Б.

Свободной рукой я нащупала в карманах парня студенческий билет и удостоверившись в правдивости его слов, отпустила и предупредила
что буду являться ему в кошмарах, если хоть кому-нибудь расскажет о случившемся.

Л.Б. Кого ещё я знаю с такой фамилией? Может это его отец или брат? Но откуда его родственникам знать о том, что одна тупоголовая вампирша пытается спасти мамочку из мира мёртвых. Я сидела на лекции и напрягала мозги, пытаясь вспомнить хоть одного человека с такой же фамилией. Но все тщетно, память как будто промыли качественным физраствором.

Домой мы возвращалась в полной тишине. Желание Нейела поговорить куда-то испарилось. В неловком молчании были свои плюсы. Я сейчас не в состоянии выслушивать его оправдания или оправдывать себя.

-Лана?! Какая встреча! - злодейка-земля начала медленно ускользать из-под ног, когда я услышала знакомый голос старого приятеля за своей спиной.
Это был Валериан. Тот самый ботаник из прошлого. Так странно было осознать то , что всего полтора месяца назад я училась с ним в одной группе в вампирской школе. А сейчас я возвращаюсь из экономико-гуманитарного университета: самого, что ни на есть человеческого. Нейел обернулся даже раньше чем я и вопросительно уставился на моего знакомого.

- А ты я смотрю времени зря не теряешь! Погоди, он что.. Человек?! - я готова была провалиться. Ну вот и конец. Сейчас этот тупоголовый идиот одним своим появлением сотрёт то, что я создавала целый месяц. Я медленно повернулась к бывшему одногруппнику, натягивая улыбку :
- Валериан! Ну конечно он человек! Так же как и я, как ты... - я надеялась что он узнает о моём положении просто глядя в мои глаза, которые кричали о помощи. И действительно, что-то в моих глазах заставило его подыграть мне:
- Я то понял, что он человек. Просто... Просто ты же всегда у нас волк-одиночка, вот мы все и прикалывались, что ты будешь встречаться разве что пришельцем. А ты вон как всем нос утёрла - я наигранно засмеялась, слушая байки Валериана и чувствуя, как краснею от злости.
- Спасибо за откровенность, Валериан. Ну, было приятно повидаться, наш автобус приехал.
И не давая ни одному из парней вставить и слова, я потащила шокированного Теодора на остановку.

Но судьба видимо решила не оставлять меня в покое и подбросить в костёр, в котором я сгораю, без шанса на спасение, больше дров. На остановке я увидела того, кого высшие вампиры так усердно старались скрыть из жизни Тео. Люк стоял цел и невридим, держа за руку какую то девушка и это была не Кэтрин. Я не знаю, что за рыжеволосая бестия мило улыбается парню моей сестры, но она уже вызывает у меня антипатию.

Надо было быстро брать ситуацию в свои руки, пока братья не увидели друг друга. Интересно, как бы отреагировал Тео, зная, что вон тот незнакомец у столба его родной брат? Знает ли он вообще о том, что у него есть брат? Веренс говорил, что оба не догадываются о существовании друг друга, но ведь люди должны знать о таких близких родственниках хоть что-то, хотя бы то, что они есть. Инстинкт самосохранения сработал тогда, когда мой пустырь сказал, что посмотрит расписание автобусов. На столбе, на том столбе, возле которого его брат обжимался со своей новой пассией.
Машинально я коснулась руками лица Тео и посмотрела в родные янтарные глаза,в которых сейчас читалось одно недоумение.
- Ты хотел поговорить. Давай сейчас. Я слушаю.
- Уже не хочу, ты дала понять, что этот разговор тебе не так важен, как твои похождения по мужским туалетам.

Он видел! Дьявол, Нейел видел как я выходила из того туалета! Мой внешний вид наверняка давал волю его фантазии. Раскрасневшаяся от гнева, тяжело дыша : любой бы на его месте подумал, что я точно не унитазы там чистила.

- Ты не так понял...
- А что я должен понять, Виктория? Мне не интересна твоя личная жизнь, в отличие от тебя. Ты можешь трахаться с кем и когда пожелаешь, мне по барабану. - ему с трудом давались эти слова и тем не менее он сказал их уверенно и чётко.

Я нервно пыталась рассмотреть картину, происходящую за его спиной и, убедившись, что Люк и его спутница сели в маршрутное такси и ситуация перестала быть критической, я влепила Тео звонкую пощёчину, чем вызвала любопытные взгляды в нашу сторону.

- Ты не будешь говорить обо мне, как о какой-то шлюхе! И не смей делать поспешных выводов, ты даже не знаешь, что произошло в том туалете!

- Да плевать я хотел на это! Я думал у тебя есть хоть капля совести, мне стало жаль тебя, я понял, что наговорил лишнего там в кафе, хотел извиниться в тот же день, но когда увидел как ты смеёшься мило беседуя с Оливером, понял, что тебя не так то и задели мои слова! - он резко замолчал, осознав, что наговорил лишнего и тяжело дыша, развернулся, чтобы уйти. Опять уйти, он так это любит. Но я удержала его за руку и заставила снова выдержать мой взгляд.

- Так тебя взбесило то, что я в отличие от тебя могу найти общий язык с любыми людьми? Тебя задело, что мы так легко сошлись с Лю...С Майклом, что отлично провели время и без тебя? А чего ты ожидал, что я разревусь на месте после твоих слов? Что впаду в депрессию из-за того что Теодор Нейел считает меня тварью? Или ты ревнуешь, Тео? Только не говори, что влюбился, а то я... - я не успела договорить, он перебил меня и его реплика окончательно вывела из колеи.

- Я сбил человека, Лана. - он смотрел сквозь меня и выглядел так, будто в один момент из него выжали все силы.

- Чт.. что ты сделал?
- Ты напомнила о Марии, это было тяжело. И ты права, я не смог вынести того, что тебя не задели мои слова, того, что ты такая сильная, такая хладнокровная. Ты сделала больно, просто появившись в моей жизни. Я хотел, чтобы и тебе было больно, но даже мои слова на тебя не подействовали...

- Нейел ты идиот. Ты сбил человека только потому что не смог сделать мне больно?

- Я хотел унять гнев. Прямо рядом с тем кафе, я сел в машину и нажал на газ, не видя ничего вокруг. Я не помню лица человека,но это был парень. Светловолосый парень. Возможно... возможно полиция уже ищет меня, возможно уже завтра я проснусь в тюрьме, я даже не знаю жив ли тот человек.- он схватился за голову и присел на корточки.

Я не верила в происходящее, Нейел вчера сбил собственного брата, потому что что? Не смог сделать мне больно? Приревновал моё счастье? Собрав в кучу мысли я посмотрела на Тео сверху вниз и бросила ледяным тоном :

- Он жив.