Глава 8. Северная граница
Королевская стая следовала за предводителем и царапала лица врагов. Им пришлось бежать. В той битве раненых было мало. Тегана назначили государственной важностью. В ходе разведки Теган обнаружил, что защита с северного леса спала. Как таковой стражи у провинции нет, зато они были уверены в магических силах.
Северяне никогда не отличались умом и рассудительностью. Им подобало быть грубыми, отчего даже Валдуин напрочь отказывался с ними говорить. Это было на тринадцатый королевский праздник: в тот день было принято посещать оба замка и получать ответы на самые важные вопросы, есть роскошные пряности, сидеть на удобных креслах и согреваться. Тогда отец Церберы уже год стоял у власти. Было принято угощать друг друга обильным урожаем, королевская элита выбирала лучшие овощи и фрукты и выставляла на продажу от имени хозяина. И победитель получал хорошие монеты. Если даже с востока элиту могли порадовать поздними яблоками и картофелем, то к северянам это не относилось. На тринадцатый праздник северяне пришли с вилами. В любой ситуации они настроены агрессивно. Условия северного климата не подходили для урожая. Тогда Эда чётко распорядилась, чтобы жителей немедленно уволокли. Левины были добры, но тот день показал другую сторону королевы: даже святой ангел мог потерять терпение.
И согнать с земель она их не могла, ведь они жили на своих же землях. Им было достаточно ограничения по количеству времени, которое они могли провести в центре. Намного лучше, чем полное истребление. Даже королева бы пошла на такое, чтобы уберечь народ от совершенно других людей, не знакомых с нормами.
***
Десять дней спустя
Цербере и Калебу предстояла поездка в северную провинцию. Если защита с леса действительно спала, то они могли бы воспользоваться возможностью проехать в пещеру. Одним камнем и железом войну не выиграть. Пусть даже вороны лишили глаз большинства из них. Теган уже сообщил, что сегодняшней ночью их не ждать. Они всё ещё не могли выходить на битву, королевская армия облегчённо восстанавливала силы и плотно ела. А матери Церберы следовало вылечиться. В ту битву Хельга отрубила ей большой палец. Ужасные мучения королева испытывала даже спустя десять дней, не могла привыкнуть, что ей почти отрубили руку, а могли и вовсе убить, если бы не вовремя спасший её предвестник. Душа была вызвана Орфан, после чего мать Церберы поняла, что она специально призвала его. С тех пор Цербера полностью доверяла ей. И Орфан, кажется, полюбила и её.
Когда принцесса обедала, прилетел Теган и своровал из тарелки кусок мяса. Каждый ужинал отдельно, остальные члены армии ели в одиночку. Их было много. Тем не менее гражданская война не лишила их запасов еды. Правда, теперь её готовили в четыре раза больше и быстрее. После трапезы девушка умыла лицо водой и выпила травяной чай для успокоения. Ей стало не так противно употреблять зверобой и толчёную крапиву. Организм словно требовал лекарств, отчего Цербера каждую ночь выпивала один отвар на зверобое и один на крапиве на ужин. Ей было необходимо привести суставы в порядок, ведь совсем скоро им снова придётся надевать ужасно неудобные доспехи. Цербера уже начинала мечтать о платьях и о прежней женственности. Цербера вытерла рот рукой, налила в чашу воды и вышла из столовой. Стены этого замка не разрушила бы даже война: его защищали сотни душ. Со второго этажа спустился Калеб и сразу же подошёл к девушке на удивление радостным, что теперь для него большая редкость, когда на пороге война.
– Королева Эда хочет пить, – сказал он и пошёл за Церберой, чтобы помочь.
В доспехах он нравился Цербере больше, но и этот чёрный с коричневым ремнём костюм сидел на нем великолепно. Всё ещё отличительная черта — его выбившиеся чёрные пряди и руки, бледные, тонкие, но, если напрячься, — виднелась вся его мощь и ярость. Калеб следовал за ней до самого конца, пока они не поднялись на второй этаж и не подошли к временным покоям Эды, он открыл дверь и пропустил Церберу вперёд. Она лежала в постели и смотрела в окно, за которым радостно щебетали птицы, не подозревая о том, что совсем скоро здесь будет убито несколько сотен людей.
– Вот вода. – Цербера поставила чашу на стол и осмотрела намотанный бинт на руке.
Эда уловила изучающий взгляд и смутилась, не желая показывать дочери отсутствующий палец. Цербера представляла, что испытывала мать и не смела больше гипнотизировать.
– Спасибо, золото, – кивнула Эда, чуть приподнявшись. – Когда вы выдвигаетесь в экспедицию?
– Через несколько часов, – вдруг заговорил Калеб и подошёл к окну.
– Помните о внимательности, прошу вас, не повторите ошибки Реджинальда, – расстроилась Эда, снова думая, что её муж больше никогда не вернётся домой.
– Он не погиб, – строго отрицала Цербера.
– Я не могу думать иначе. – Эду угрюмость подавляла, оттого она казалась слабой, отталкивающей королевой, в адрес которой много кто говорил, что ключ к хорошему правлению всегда лежал через рациональность, а не милосердие. И если была какая-то причина отправляться на север помимо добычи серебра — возможно, Реджинальд действительно жив. Уйти прочь без хвоста в виде северной стражи невозможно. К тому же дальше северной провинции гора Верингданон, где находиться неподготовленному человеку невозможно. Из-за горной вершины в провинции очень холодно. Каждый год зима. Отчего они позаботились об одежде и тёплой обуви.
Эда попросила их покинуть покои, и те ушли одеваться. Чем раньше бы они уехали, тем быстрее бы вернулись. А Цербера считала каждые минуты.
Войдя в покои, они застали сваленную с подоконника клетку. У Церберы не хватало терпения. Она поставила клетку обратно и хлопнула решёткой.
– Он сегодня весь день летает из угла в угол, таскает Лупте орехи и пшено, – ответил Калеб, увидев, что Цербера в бешенстве. – Мог случайно, не сердись.
– Ясно, – сухо ответила она и вытерла руки об тунику. После чего села заплетать косу, а Калеб стал переодеваться. Рана на его груди уже почти прошла, но девушка настаивала, чтобы он не переставал носить бинты. Калеб глянул на неё, та мотнула головой, показывая, что не нужно менять бинт. Собрав косу, Цербера надела тунику, облегающие штаны и крепкие кожаные ботинки. Калеб оделся раньше и застегнул пуговицу накидки, ещё раз проверил клинок и всунул обратно в ножны. В тёплой одежде ему становилось постепенно жарко. И Цербере оставалось лишь забрать лекарства в сумку, даже не проверяя оружие.
***
Центр был абсолютно пуст. Впервые за двадцать лет их жизни. И утром и вечером здесь бывало достаточно людей, а сейчас только опустевшие лавочки и бегающие грызуны. Калеб скакал впереди и не обращал внимания, а принцесса уставилась на упитанных огромных крыс, бегающих по лавкам. Лошади их ни капли не испугали. Преодолев опустевший рынок, Калеб ускорился.
Им пришлось долго мчаться. Цербера думала, что дальше юга уже ничего не будет и не знала, как долго ехала королевская армия, но предположила, что больше трёх часов. Перед выездом они оба плотно поели и отдохнули, теперь у них было достаточно сил. Сакима вычистил лошадей и накормил их пшеницей, они были готовы к странствиям как никогда. И на случай, если они вновь захотят есть, Цербера взяла моркови. Зачарованный лес оказался меньше, чем ожидалось. Северяне использовали много дров для прогрева домов. Большинство деревьев печально вырублены, из того, что могло бы оживить это место — озеро. Кристально чистое и единственное, что украшало это пустое, полное скорби место. Даже звери покинули лес. Конечно, возможно, здесь пролетали птицы, но не задерживались дольше трёх часов. Цербера вдохнула запах еловой хвои и улыбнулась: есть живые деревья.
– Стой! – Она вовремя остановила лошадь и увидела упавшее дерево. Это одно из деревьев, защищающее северную провинцию. В глубине леса принцесса не увидела ничего, что могло подать признаки жизни, и спросила:
– Едем прямо?
Калеб провёл рукой в воздухе и беспокойно заявил:
– Нет. – Он обернулся. – В обход.
– Ты прав, лучше перестраховаться. – Калеб поехал влево, Цербера последовала за ним.
По безопасной дороге те ехали больше часа, но это того стоило. Ступая на северные земли, им не стало плохо, и никто в обморок не упал, несмотря на холод, пробиравший до костей. Калеб снова провёл рукой и убедился в безопасности. Но северяне прятались, Цербера была уверена. Небольшой рынок был заполнен продуктами и открыта мастерская кузнеца. Возле входов в некоторые дома стояли сапоги и стоптанные поршни, на окнах висели обереги и кости убитых животных.
Пара мчалась прямиком к пещере, и Цербера пыталась окликнуть Калеба, не привлекая внимания. Он переехал в сторону, и девушка ускорилась. Когда те оказались совсем рядом, он спросил, что принцесса пыталась сказать.
– Они могут напасть исподтишка, – заявила Цербера. Чем ближе они к пещере, тем сильнее по коже бегал мороз. И им становилось холодно только по приезде к пещере, вход которой заколочен четырьмя досками.
Лошади отказались ехать дальше. Наездники спрыгнули с них, и каждой лошади Цербера кинула по моркови. Они хорошо справились с работой. Калеб снова воспользовался помощью предвестников, и тот улетел на разведку в глубины пещеры. Лошади радостно фыркали, жуя сладкую морковку, и радостно поднимали друг другу копыта в знак дружбы.
– Серебро там. – Он разрубил доски острым мечом.
Это было очень громко и принцесса машинально обернулась. Северяне направлялись прямо к ним. Они выставили вилы и произносили ругательства на древнем племенном языке, из всех слов Калеб распознал лишь «Mors ad te». Их обоих успели вырубить произнесённой магией, двое мужчин вышли из женской толпы, бросили оружие на тропинку и закинули вырубленных на плечи, дошли до столбов, где особенно любили привязывать заблудших путешественников и нарушителей порядка.