Сказ оков
❗ВНИМАНИЕ❗
В работе присутствует жестокость, кровь, принуждение к убийству, упоминание сексуальных домогательств, упоминание алкоголя, намëки на изнасилование, суицидальные мысли, селфхарм, педофилия(?), РПП(?) и куча хэдканонов. Если вы чувствительны к подобному ПРОСЬБА НЕ ЧИТАТЬ данный текст.
————————————————
Очередная миссия была завершена. Ан Ю выдохнула, смахнув со лба пот, появившийся из-за усталости и нервотрëпки. Айс Куб и Гекко подошли к ней, убедиться, что она в полном порядке и сегодняшнее сражение не травмировало еë.
– Всë в порядке... - заправив за ухо выбившуюся прядь, девушка-дракон кивнула друзьям. - Давайте вернëмся в штаб
Девушка протянула руку парням, чтоб всем вместе телепортироваться в штаб и немного поболтать после миссии. Это давно стало традицией.
Айс Куб взялся за еë руку, Гекко же решил немного пофамильярничать, складывая ладонь на плечо Хранительницы Таинственной Горы. Посох перекатился в руке Ан Ю и ударился концом о землю, телепортируя всех троих к остальной части команды.
[ • • • ]
За общим столом собрались вся команда. На тишину не было и намëка, многие просто разговаривали друг с другом, узнавали, как прошла миссия.
Ан Ю сидела на своëм месте, слушая, как голоса сливаются в тихий гам. На еë лице впервые за долгое время расплылась небольшая, но искренняя улыбка. Когда-то покой был пределом еë мечтаний...
Пребывая в полусонном состоянии и не слушая о чëм ведуться разговоры, девушка-дракон и не заметила, как речь зашла о ней. Это была ошибка.
– Ан Ю! - из дрëмы еë вырвал голос еë подруги, Алетт, что ткнула еë в плечо.
– Да? - девушка открыла один глаз, стрельнув взглядом на героиню.
– А что происходило, когда ты была в заточении? - вопрос задала Лилифей, хлопая глазками.
Однако несмотря на то, что вопрос был задан без всякого подвоха со стороны девушки, явно из простого любопытства, а не из желания потрепать нервы, дрëму Ан Ю тут же как рукой сняло.
Она была не уверена, побледнела от ужаса или покраснела от стыда, желудок как будто связали в тугой узел, руки затряслись в непрошенном треморе, а с виска потекла капля пота.
Драконица нервно натянула улыбку, стараясь не слишком сильно раскрывать глаза, чтобы не вызывать подозрений и волнений. Дрожащая рука потянулась к выбившейся пряди чëрных волос.
– Ну... - Ан Ю замялась, прикусывая губу и метая взгляд по сторонам. В голову не лезло ничего, чем можно было ответить на неожиданный вопрос. - Я...
Губы сжались в тонкую нить, руки по ощущениям задрожали ещë сильнее, казалось, что в узел связали ещë несколько органов. Ан Ю задержала дыхание, стараясь не выдавать подкатившийся к горлу ком страха.
Спасением девушки стала Бастет, что подошла к Лили и покачала головой, давая понять, что это не та тема для разговора, на которую нужно сейчас говорить.
Девушка глянула на сокомандницу, кивнув только через секунду, поняв намëк. Солнечная кошка кивнула в ответ, отходя от Лили и приближаясь к Ан Ю.
А у той кажется голова закружилась от облегчения, принесëнного осознанием того, что ей не нужно отвечать на, казалось бы, простой вопрос.
– Тебе стало дурно, я провожу тебя до дома - Баст не стала церемониться, взяла Ан Ю за плечи и заставила еë встать.
– Нет-нет, Бастет, всë в порядке, я превосходно себя чувствую... - постаралась отмахнуться героиня, не желая никого беспокоить своими внутренними проблемами.
– Я настаиваю. - солнечная кошка не приняла во внимание слова подруги, с помощью своего диска открыла портал и толкнула девушку-дракона в него, кивнув остальным. - Я о ней позабочусь.
[ • • • ]
Шествуя по пустым улицам города, обе девушки молчали. Ан Ю сгорбила спину, стараясь не смотреть в глаза сокоманднице. Бастет же и не настаивала на зрительном контакте.
– Я скажу остальным, чтоб больше не поднимали эту тему - вдруг заговорила "Дочерь Солнца", когда они прибыли к стене с порталом.
– Не стоит утруждаться... - буркнула себе под нос Ан Ю, вычерчивая в воздухе символ бесконечности.
– Не говори глупостей, ты побледнела аки мертвец и чуть в обморок не грохнулась прямо на месте, - настаивала Баст, уперев руки в боки. - не нужно преуменьшать свои проблемы
Хранительница ничего не ответила, торопливо шмыгнув в портал, словно испуганный зверëк. Солнечная героиня только покачала головой, чувствуя, что ничем хорошим это не закончиться.
[ • • • ]
Драконица старалась бежать наверх как можно быстрее, не думать о всплывающих в разуме мерзких воспоминаниях, паника липкой сущностью копошится меж сердцем и лëгкими.
Она хотела забыть то время раз и навсегда, избавиться от бремени того, что с ней произошло, больше не обращать внимание на шрамы. Ей казалось, что все раны уже давно зажили и больше не дадут о себе знать.
Но оказалось, что старые гнойники вновь раскрылись...
[ • • • ]
Первую пару-тройку веков, пока у неë хватало сил и энергии на это, она представала перед теми, кто ударил в гонг в образе взрослой женщины, так уж она выглядела к своим без одного году десяти векам жизни.
Да и история про гонг с духом, исполняющим любые желания в те года была "на пике популярности". Многие знали, многие приходили.
Первое время особенно ярко выделяющийся приказов не было. Озолотить, влюбить, дать власть, обеспечить славой, наделить силой и так по кругу.
Не редки были случаи того, что люди, поняв, что она не может им перечить, что у них есть над ней полный контроль и власть, начинали распускать руки. Повезло, если просто грудь или бëдра сквозь ткань облапали и одежда не летела в разные стороны.
Но были и те, кто считал, что имеет полное право воспользоваться еë телом в своих интересах. Как же то было мерзко... Каждый раз блевать тянуло.
Но самая горькая часть заточения заключалась в том, что отказаться и противиться не получалось, в колотушке была заключена часть еë души, так что тот, кто ударил в гонг, мог полностью еë контролировать. А если Ан Ю и пыталась перечить, то в мгновение ока начинала ощущать себя так, словно еë заживо жгут, и всё равно выполняла приказ, тело действовало само по себе. Эти оковы были прочнее металла, их нельзя было сбросить так просто.
Но, к сожалению, это было даже не самой страшной частью...
[ • • • ]
Первое воспоминание, ярко врезавшееся в разум и всё никак не покидающее еë, связано с каким-то сумасшедшим.
Она, честно говоря, совсем пропустила мимо ушей всю его речь про любовь и ненависть, про влечение противоположностей и месть. Запомнила лишь приказ и то, как ей пришлось послушаться.
«Убей предательницу и принеси мне еë сердце и голову!»
Вскричал тот сумасшедший, метнув на неë свой взгляд, лишëнный и малейшего сострадания. В тот момент по телу Ан Ю табунами пробежали мурашки.
Она этого абсолютно не хотела, но кому было не плевать на еë чувства? Для всех она давно стала просто духом, что исполняет любые желания.
Вновь знакомая боль разлилась по телу, в этот раз будучи гораздо сильнее, опять она чувствует себя в центре инквизиционного костра, в котором горит за все свои грехи. Она старалась сопротивляться изо всех сил, но с губ сорвалась лишь тошнотворная, пугающе покорно звучащая фраза.
– Да, Хозяин...
И она идëт туда, куда ей сказали. На глаза наворачивались слëзы вины, девушку-дракона не покидало ощущение того, что ей в горло напихали ваты, а желудок перекручивался от отвращения к самой себе.
В еë руках сверкнуло лезвие кинжала, предвещая пролитую кровь.
Она не хочет помнить, как добралась до площади небольшой деревушки, находящейся рядом с тем местом, в которое занесло Гонг Дракона. Она не желает вспоминать, как нашла средь людей ту самую девушку.
Ан Ю бы хотела забыть и выполнение жестокого приказа, но разум не слушался, предостсвляя яркие образы в мельчайших деталях.
Она ясно помнит, что хотела, чтоб девушка не мучалась, из-за этого воткнула кинжал ей в горло, резко дëрнув в сторону. После такого никто бы не выжил.
Под несчастной быстро разливалась красная лужа, люд на площади с криками разбегался в ужасе, капли жизненно важной телесной жидкости брызгали во все стороны, окрапляя и одеяния Ан Ю.
Попытки забыть хруст ломающихся костей, как выглядели выдернутые рëбра, то, как вырывалось из груди уже небьющееся сердце, были тщетны, бесполезны.
[ • • • ]
Ан Ю запнулась о собственную ногу, падая на ступени и ударяясь о камень грудной клеткой. Из лëгких в ту же секунду выбивается весь воздух, дышать трудно.
Хранительница сворачивается в клубок, стараясь вдохнуть хоть глоток воздуха, пока ещë одно, не менее отвратительное воспоминание, всплывает в голове, сопровождаемое жуткой тошнотой.
[ • • • ]
Это случилось в те годы, когда у неë уже не было так много энергии, чтобы поддерживать облик взрослой, было разумнее представать перед людьми в детском обличии. На этот облик уходило меньше сил.
Это девушка и сделала, меняя облик на совсем девичий, на первый взгляд лет десять от силы.
Еë опять разбудил звон металла, а значит по гонгу ударили колотушкой и она должна явиться тому, кто ударил в гонг.
– Я дракон гонга, чего желаешь, Хозяин? - Ан Ю и не заметила, как сказала это, уж слишком приелась ей эта фраза.
Ан Ю опустила голову, вглядываясь в траву под ногами. Не хотелось ей смотреть на очередного человека, который пришëл исполнить свои желания, даже не думая о том, чтоб выпустить еë из заточения.
– Какая милая~ - проворковал кто-то совсем рядом с ней. - Ну-ка, посмотри на меня~
Голову Драконицы подняли за подбородок, перед еë глазами оказался мужчина, по виду весьма молодой, но Ан Ю не понравилась его улыбка. Приторная, лживая, отвратительная...
– Ты просто очаровательна~ - речи человека тоже не нравились Ан Ю, слышала она в них скрытый подвох. - Не хочешь поиграть?
Добром это не кончиться, но отказаться Хранительница не имеет права. Ан Ю знает возможный исход и уверена, что всë будет именно так, как она думает, но тело вновь начинает жечь и она соглашается против собственной воли, словно марионетка.
Мужчина улыбается ещë шире, оголяя зубы в хитром оскале, что знаком Ан Ю слишком хорошо, чтоб казаться безобидным. Она бы хотела вырваться, но давно поняла, что всякие попытки сбежать, оттолкнуть, перечить были бесполезны.
Незнакомец положил руки ей на плечи, стараясь незаметно опускать их, попутно пытаясь разговорить еë, заговорить ей зубы. Ан Ю предпочла оставить все слова без ответа.
Вновь накатывает тошнота и омерзение ко всему вокруг, к этим рукам, к самой себе. Казалось, на языке появился вкус желчи, а внутренние органы сжались в комок и похолодели.
Она закрыла глаза, чувствуя лишь то, что этот человек начал распускать руки. Хотелось бы ей оторвать руки этому извращенцу, но тело вновь пронзает жгучая боль, не дающая ей сопротивляться уже которое столетие.
[ • • • ]
В голове абсолютно пусто, нету ни единой мысли. Только колющая боль немного ниже живота доказывает, что она всë ещë жива. А хотелось бы, чтоб эти страдания закончились.
Вокруг разбросана еë одежда и шпильки для волос. Волосы растрëпаны и запутаны, а макияж, который по повериям должен был защищать от сглаза и влияния некоторой нечисти, размазан по лицу красно-белой кашей.
Ан Ю лежит на траве, прижимая колени к груди, словно стараясь сжаться до точки и больше не появляться в этом мире. Но нельзя было валяться так вечно.
Встав сквозь ощущение боли, невыносимо громко заявляющее о том, что что-то всë ещë держит еë на этом свете, девушка-дракон закачалась в разные стороны, чуть не грохнувшись обратно и пытаясь сосредоточить внимание, хоть в голове и была арктическая пустыня.
Не осталось сил даже плакать, и Ан Ю сомневается, что вообще может пролить хоть одну слезинку. Она так долго запрещала себе плакать, что, кажется, разучилась делать это. Осталось лишь омерзительное чувство тошноты, отвращения и разочарования в людском роду. Неужели для понятия добра и зла обязательно нужен настолько яркий контраст?
С грехом пополам сумев сконцентрировать внимание, она сумела обратить все разбросанные вокруг вещи в энергию и притянуть к себе, чтоб привести себя в порядок.
Она проподает, на металлическом диске гонга появляется силуэт дракона, сознание выскальзывает из неë как только она понимает, что находится внутри.
Раньше она всеми силами старалась выбраться, вырваться из этой тюрьмы на свободу, переступала через свою гордость, угождая людям и исполняя любой их каприз, лелея надежду на то, что найдëтся кто-нибудь, кто всë же дарует ей свободу.
Но точка зрения поменялась, и теперь мрак заточения видется ей колыбелью, в которой в разы безопаснее.
Как же быстро меняются мнения...
[ • • • ]
Из забвения вырывает боль, Ан Ю вздрагивает и перестаëт сжимать ладони. Ногти, оставившие на плечах алые полосы, слабо кровоточащие, но весьма болючие, перестают давить на кожу.
Окружение сменилось, теперь она сидит у статуи дракона внутри пагоды, еë посох откинут к шкафу с артефактами и свитками... Хранительница не хочет знать, как она здесь оказалась, сейчас волнует совершенно другое.
Голова побаливала и кружилась, девушке казалось что она потеряла понимание собственной температуры, потому что не могла осознать, бросило еë в жар или в холод, тошнота так и не отступила.
Внутри героиню сжирала пустота, все ощущения складывались в одно чувство. Чувство отвращения к себе, в голове мелькнула мысль разодрать себе грудь, вырвать чëртово сердце и найти покой, обусловленный могилой.
Даже за то десятилетие, проведëнное в человеческом мире, когда у неë было достаточно времени на размышления и самобичевание, она не смогла понять, что было лучшим наказанием за то, что она сотворила, выполняя приказы.
Мучения от воспоминаний, что накатывали волной, или всë же деревянный ящик под двухметровым слоем земли...
От этих мыслей становиться только хуже. Ан Ю хватает себя за предплечья, еë ногти слишком сильно давят на побледневшую, истончавшуюся кожу. Глубокие царапины остаются на теле кровавыми полосами.
Девушка закусывает губу, по подбородку стекает струйка крови. Она продолжает терзать себя в наказание за прошлое. Не может простить себя за те кошмарные поступки. Она просто не заслуживает прощения.
Дрожащие руки поднимаются к шее, ладони крепко сжимаются на сонных артериях, перекрывая доступ кислороду. Уже секунд через пятнадцать перед глазами начинает темнеть, голова вмиг пустеет и ещë через пару секунд героиня проваливается за омут бессознательного состояния, которое с некоторых пор заменяет ей сон.
Пару лет назад она пыталась глушить воспоминания алкоголем, но ни к чему хорошему это не привело. К отвращению добавлялось жуткое похмелье, из-за которого было невозможно встать, даже учитывая то, что Ан Ю совсем не жалела себя.
[ • • • ]
Утро стало мучительным, как впрочем каждое пробуждение после припоминания некоторых моментов.
О спокойствии и улучшении состояния не могло быть и речи. Всë ещë болит голова и преследует лëгкая тошнота.
Ан Ю через силу встаëт, на негнущихся ногах еë шатает в разные стороны, словно корабль на капризных волнах океана в бурю. Несколько раз она чуть не ударилась головой о стену.
Огромного труда Хранительнице стоило заварить чай с бергамотом, заботливо подаренный героями на какой-то праздник.
Выходя за двери пагоды, девушка поднимается на одну из башен каменной стены, ограждающей здание пагоды. Прохладный воздух дует в спину, заставляя мурашки пробежаться по коже Ан Ю.
Она не пытается съëжиться чтобы удержать тепло тела, наоборот, застывает на месте, позволяя телу потихоньку остывать. Чай едва заметно дымиться из-за разности температур воды и воздуха.
Но Ан Ю не спешит пить свой напиток. Вместо этого она пялиться на поверхность жидкости, наблюдая за испарением. При попытке поднести чашку к губам и отпить хоть немного, девушка чувствует, как еë тело, а может быть разум, отвергает находящуюся в фарфоре жидкость.
Спустя полчаса и, весьма иронично, восемь попыток глотнуть хотя бы каплю чая, Хранительница вздохнула, выливая напиток на каменный пол башни.
Было очень глупо с еë стороны заварить чай. Она знала себя слишком хорошо, знала, что не сможет даже один раз глотнуть. Ан Ю прекрасно понимала, что следующие дня два или три она не то, что есть, а даже сделать глоток воды не сможет.
Карие глаза бросили уставший взгляд вниз, где из-за тумана не было видно подножья Горы. Мысль о том, что пора уже просто прыгнуть вниз, а там будь что будет, расчертила темень всë ещë спящего сознания.
Драконица повертела головой. Нет... Пока что ей нельзя умирать... Быть может когда команда героев распадëтся она и сможет свести счëты с самой собой, но сейчас не подходящее время.
Казалось бы, что могло удерживать еë в мире живых? Вся семья в почивших, воспоминания давят на плечи бременем, вина готова душить и пожирать еë целиком... Но чувство долга и банальная привязанность, которую Ан Ю ещë до заточения боялась как огня, не давали ей перешагнуть черту.
Многое из того, что с ней происходило - это то, о чëм родители предупреждают своих детей прежде, чем отпустить их одних, причина, по которой не пускают на улицу по ночам и вводят коменданские часы для подростков.
Ан Ю поклялась себе защитить их, чтобы они никогда не узнали всего ужаса человеческой жестокости, кровавой крайности сумасшествия и просто грязные намерения тех, у кого голова полна больных мыслей.
Чувство долга перед сокомандниками держало крепко, хотя вездесущие и бесконтрльные мысли всë же блуждали и подбрасывали идеи, как можно было навсегда найти покой.
Девушка-дракон опять вздохнула, оставляя чашку на краю стены, уходя вниз. Хотелось бы ей заплакать, закричать, сделать хоть что-нибудь, что сможет облегчить еë состояние, что уронить хотя бы несколько валунов с еë сердца.
Но глаза сухие, к горлу подступает комок, который тут же проглатявается, так же, как и злость, обида, разочарование и отчаяние. Но ничего не получается. Вбитое в голову убеждение, что эмоции - признак слабости, не отпускало до сих пор.
Девушка почувствовала, что голова опять начинает болеть, недосып сказывается на ней достаточно явно. Хранительница опирается на одну из стен, больше не в силах стоять.
Сонливость тянет вниз, к земле. Тело умоляет лечь хотя бы минут на десять и восстановить хоть чуточку сил. Драконица больше не сопротивляется, опускаясь на плитку и закрывая глаза, забываясь сном без сновидений.
Тьма ночи постепенно отступает, солнце поднимается всë выше, оповещая о начале дня.