Глава седьмая. Навстречу неизвестности
Лилит. Она была сотворена на Небесах человеком из яркого пламени, крови и плоти. Девушка была неотразима: ее стройное тело, бледная кожа, черные волосы, очаровательное личико — перед красотой девы преклонялись. Но душа и жизнь Лилит всегда пылали ярко словно огонь, из которого милая дева создавалась. Девушка за свою жизнь всегда была совершенно непокорна, ее невозможно было обуздать и заставить преклониться. Ее нрав не позволял никогда быть смиренной и тихой. Потому она сбежала с вершин Небес навстречу свободе. Тогда ангелы настигли ее и приказали вернуться, но дева горделиво ответила: «Лучше править в Аду, чем прислуживать на Небесах!» Гневу ангелов не было предела. Лилит низвергли в пучины Ада и наложили проклятие, которому не будет конца никогда: дано девушке великое чудо — родить младенца, но всякий ребенок, что будет считаться сыном или дочерью Лилит, умрет мгновенно после появления на свет. Тогда Лилит проклятие казалось шуткой дурака. Она не влюблялась, не желала иметь своих детей. Но вскоре все изменилось. Насытившись одиночеством и свободой, она рожала много младенцев, но все они умирали. Проходили сотни лет, и сотни мертворожденных младенцев гнили у ног девушки. Слезы текли из серебряных глаз девы, кровь струилась по изящным стройным ногам. Она возжелала смерти, но умереть не могла. Разрывая плоть свою, кидаясь с обрывов в пропасти, она понимала, что смерть отвернулась от нее. Муки Лилит были похожи на пытки грешников Ада, и молодая красивая девушка стала первой демоницей. Она короновала себя Демонессой Лилит, Принцессой Боли и Ненависти. Наполнившись злостью, Демонесса внезапно почувствовала в себе первородную демонскую силу. Зная обряды черной магии, начала воскрешать своих мертвых детей, наполняя их пламенем и тьмой. Ее первенец, воскрешенный руками и магией демоницы, был сам великий Данталиан — демон, заставляющий всех смертных на земле совершать страшные грехи. Она воскресила Маммона, Барбатоса, Вельзевула и сотни других известных демонов и низших бесов, которые лишь прислуживают в Аду. Когда армия ее детей-демонов превысила армию падших ангелов во главе с Самаэлем, Лилит пошла войной на будущего Дьявола, желая занять трон Ада и править миром тьмы и зла. Состоялось грандиозное сражение. Оно длилось шесть лет, и Падший Архангел одержал долгожданную победу. Многие ангелы, последовавшие однажды за Люцифером, были погребены под пеплом войны за трон. Многие доблестные демоны, дети Лилит, были жестоко уничтожены воинами-ангелами. В этой самой кровопролитной войне были и предательство, и отречение, и злость, и смерть. К власти пришел он. Люцифер. Участь Лилит по воле Дьявола была в вечном гниении во тьме Бездны без надежды на освобождение. Такова история самой первой из демонов — Демонессы Лилит, первой и самой красивой девушки.
***
Лилит затащила меня в Бездну, чтобы сообщить, что страстно желает помочь уничтожить Люцифера. Услышав от демонессы эти слова, я вовсе не был удивлен. Конечно, она всем своим бесчувственным древним сердечком горит желанием испепелить моего папочку. Ведь это он после войны за престол Ада обрек ее на бесконечные страдания, которые даже самому ненавистному врагу не пожелаешь. Мое восхождение дало бы ей шанс избавиться от них: муки Бездны способен прекратить лишь Дьявол. Только владыка Бездны может казнить и миловать заключенных. Если стану новым властелином великих долин Преисподней, Лилит наверняка потребует освобождения. Больше меня поразил тот факт, что она знает способ убийства Люцифера. Почему же ранее, при великой битве за трон Ада, Лилит не смогла одержать победу и упала на колени перед Самаэлем? Она ведь могла с этим знанием убить его!
Я пытался слушать, как она говорит о чем-то величественном и непостижимом, но разум отказывался внимать ее речи. Смотрел, как движутся ее алые губы и дико сверкают красивые глаза кроваво-красного оттенка. Я все еще не мог поверить в действительность происходящего. Лилит — великая Демонесса — пытается объяснить, как мне убить родного отца. И вновь в голове всплыл вопрос, от которого пытаюсь убежать уже давно: смогу ли уничтожить моего папу? Убить Люцифера, который дал жизнь мне? Кровные узы сильнее и крепче любых прочих, и как никакие душат сильнее всех. Этот ужасный вопрос неожиданно всплыл, и я больше не мог думать ни о чем ином. Да, черт раздери, Люцифер не проявлял никаких чувств к единственному живому сыну и даже иногда пытал меня, утверждая и веруя, что в огне мы закаляемся. Но как ни ему знать одну бесценную истину... Огонь не закаляет, он сжигает дотла. Черт, я смогу. Достаточно лишь вспомнить все, что я пережил в далеком детстве: как ненавидел, как проклинал отца и его чертово царство. Вспомнить, как моя ненависть вырывалась из грудной клетки и сжигала меня дотла. Когда внутри тебя ненависть, ничего уже не имеет значения. Люцифер придал меня огню, и обратил в горстку пепла. Но из праха восстану я. И принесу боль, страх и смерть! И вмиг настроение меняется: я понимаю, что не могу поступить так даже при том, что Люцифер сделал мою жизнь невыносимой и страшной. Моя душа истекает слезами. Я раз слышал, что в немецком языке есть слово «hassliebe». Оно переводится как «чувство между любовью и ненавистью». Может, именно hassliebe я испытываю к отцу? Я люблю Люцифера как родную кровь. Но ненавижу и проклинаю за все зло.
— Дорогой, ты слушаешь меня? — спросила Лилит, коснувшись своими ледяными пальцами моей теплой руки. Я почувствовал ее, но пальцы демоницы прошли сквозь мою плоть. — Я говорю, что тебе придется пройти множество опасных испытаний, самых страшных пыток, соблазнительных искушений... Когда ты, не ведая страха, преодолеешь каждый из семи кругов, станешь достойным своего меча. Каждый демон будет преклоняться перед твоим величием, Джонатан Мортем. Люцифер, самый прекрасный ангел и самый могущественный демон за всю историю, падет ниц перед твоим великолепием. Острое орудие смерти сразит его и заставит истекать кровью. У тебя есть меч ангелов?
— Меч ангелов? — Поначалу я совершенно не понимал, о чем она говорит, но потом быстро сообразил. «Devil May Cry» — меч, который освящен ангелами, самое мощное оружие в войне с Люцифером. Надпись проявилась, когда я убил свою мать. Первое убийство, что совершил я ради спасения смертных людей, а не своей шкуры. — Да.
— Превосходно, милый, — улыбнулась Демонесса. Она была уверена в моих силах. Лилит смотрела на меня так, как родная мать на быстро повзрослевшего и возмужавшего сына. Демоница протянула ладонь, чтобы прикоснуться к моей измазанной в грязи щеке, но резко одернула ее и смутилась. Поняла, что не сможет коснуться. Ведь для нее я иллюзия. Впрочем, Лилит напустила на себя серьезный вид и, поправив платье, продолжила говорить. — Этот меч обладает даром Небес, но он не признает тебя, потому что ты нечист. Потому что ты — демон, Джонатан. Придется тебе пройти семь соблазнов, которые искоренят из сердца и души всю тьму. Может, это не сделает из тебя ангела или не убьет в тебе твою демонскую сущность, но ты станешь достойным обладателем своего великого меча. Это...
— Семь Кругов Ада?! — внезапно догадавшись, воскликнул я, вскочив с места. — Это невозможно! Путь к вратам лежит через долину проклятых приведений, их охраняют полчища демонов нижней ступени и страж, мимо которого невозможно проскользнуть! — Лилит удивленно воззрилась на меня, будто я дословно пересказал Демонессе всю Библию Дьявола. Немудрено, ибо такие подробности мало кто знает. Закоренелые обитатели Ада не представляют схему или примерный план их обиталища. Я узнал о самых ужасных закоулках Преисподней от Дэкстера. Когда мне стало любопытно, как из грешных душ смертных получаются демоны низин, он достал с запыленных полок старую книгу и принялся рассказывать о Кругах. Они нужны для того, чтобы душа смертного после вечности пребывания в Аду стала его частью, демоном. И этот факт пугал меня больше самого Люцифера. — Я знаю достаточно о том, что такое Круги Ада. Но вы забыли еще кое-что: круги предназначены для душ смертных. Это же путь становлению их мертвых душ демонами. Я не хочу становиться еще большим демоном, чем я есть на самом деле. Это неправильно!
— Тише, золотце, — ласково приговаривала Лилит. — Тебе неведома одна важная истина, которая помогла бы воплотить великое предназначение в жизнь. Но сначала я расскажу тебе правду, которую не поведают тебе никогда в жизни. Так слушай, Джонатан, как становятся демонами души смертных и для чего на самом деле нужны Круги. — Демонесса глубоко вздохнула. Но на самом деле, это был всего лишь жест, ибо дышать ей было не нужно. Так она подготовила меня к рассказу. — Представим, душа смертного человека попадала в Ад и прошла через миллионы и миллиарды нечеловеческих страданий. Она перенесла тяжелейшие муки, и словами ту боль передать невозможно. Спустя тысячелетие, которое может показаться безумной вечностью, душа искалеченного болью существа попадает на Круги. Ему преподносят великую надежду: либо душа проходит все семь ужасных испытаний и возвращается из Ада в своем новом воплощении в грешный мир смертных, либо становится новым демоном. Ты прекрасно знаешь, сердца людей не устоят перед соблазном, что видят они. И ни одна душа не покинула Преисподнюю, не сдавшись на каких-либо кругах. Никто не преодолел в себе все семь грехов. А теперь, солнышко, самое интересное... — Она сделала небольшую паузу, чтобы придать моменту некоторую таинственность. Это ужасно раздражало, потому что терпению приходил конец, а жажда этого познания становилась тяжкой ношей для меня. Я с трудом мог совладать с диким любопытством. — Даже демоны могут пройти сквозь врата, ведущие на Круги. Но есть одно «но»: смертные души после провала становятся демонами, а те не имеют такой привилегии, как переродиться в нечто ужасное. Они застревают там навеки. Иначе, если свершится великое чудо, и ты окончишь успешно свои страдания, то сможешь очиститься. По сути останешься демоном, свое естество нельзя вычеркнуть, но по величию и великолепию будешь подобным ангелам Небесным. Судя по слухам, можешь даже обрести особенные дары и таланты. Готов ли к этому?
Внимательно выслушав ее, я немного пораскинул мозгами. Лилит все описала безупречно красиво и заманчиво. Очищение светом и небесные дары чертовски необходимы в войне против Люцифера. Однако не стоило упускать из внимания чудовищный риск. Естественно меня пугает, что я облажаюсь в своем стиле и навсегда застряну на Кругах. Бесконечное страдание, которое хуже смерти... может ли что-то быть страшнее? Не слишком бы хотелось попасть на такой финал. У меня нет выбора, но есть выход. С растерзанными сомнениями мыслями я сжал губы, кивнул Лилит. Она снова одарила меня ослепительной улыбкой. Демонесса поднялась с дивана. Ее платье тихонько зашелестело.
— Когда придет конец твоим испытаниям, ты выйдешь в Бездну. И найдешь меня, я передам тебе ценную часть оружия против Самаэля. Но пообещай мне, сын Падшего, — она с долей надежды пристально смотрела на меня, — не забудь обо мне. Одолей Дьявола и освободи меня. Или, клянусь всеми силами тьмы, я уничтожу тебя. — Ее глаза вспыхнули огнем, и я одернулся от нее. Она заметила, что последней выходкой поубавила мое расположение к себе и быстро сменила гнев на милость. — Удачи, мой любимый демоненок, она тебе понадобится. Иди, Джонатан. Путь в Ад тебе выстлан кровавым золотом, ты найдешь тропу к Кругам, когда сам того захочешь. Просто шагай к цели.
Она сделала изящный жест рукой, приказывая мне подняться. Я подчинился. Лилит щелкнула двумя пальцами, началось перемещение в другой мир. Обратно, где миром правит Дьявол и демоны. Черт, я не хочу возвращаться! Там одна лишь тьма и мрак, который день за днем утаскивает меня в темноту. Напоследок Лилит окликнула меня:
— Джонатан, не отрекайся от своей тьмы. Это великая часть тебя, которая и движет тобою вперед. Ничто не способно погубить тьму в твоем сердце, кроме самого тебя. Свет может ослепить, но мрак — никогда. Будь собой: демоном и радуйся этому. Повторяй себе каждый день: «Я — демон, и горжусь этим!» Ибо только демон может...
Договорить Демонесса не успела. Я погрузился в пучину боли и незабываемых ощущений. Меня затягивало обратно в мир смертных. И последние важные слова растворились в сознании, как будто их размыли в тихих водах бескрайнего океана. Хотелось вернуться, чтобы узнать конец. Но было уже поздно. Мне остались лишь догадки.
Я вскоре очнулся от глубокого сна, но век не смог разомкнуть. Лежал на полу и не шевелился. Знакомые голоса Рика и Дэниэла я слышал достаточно отчетливо, громкие слова рассекали мозг осколками. Звуки разговора друзей подействовали на меня неправильно: хотелось биться в конвульсиях, рвать и метать. Я хотел убивать. Только сейчас сообразил, что давно не принимал того чудодейственного зелья, что всучил мне вампир между делом. Позабыл про него. Сейчас последняя принятая доза лекарства подходила к концу. Казалось, убийственная сила, подавленная кое-чем, только возросла и ожидала своего выхода из меня. Но воли ей я не давал. Нельзя. Приходилось держаться изо всех сил, стараться контролировать чувства и эмоции. Это было невыносимо. Я словно стоял на краю обрыва над океаном, готовый вмиг спрыгнуть вниз и разбиться, но разум сдерживал меня всеми силами от прыжка. Долго я не продержусь. Первый шаг уже сделан. Я почувствовал невесомость. До столкновения с водой совсем мало времени.
Всепомрачающая боль накрыла меня, словно цунами. Боль, которая поглощает все светлые и темные мысли, оставляя только болезненные ощущения в разуме. Боль, которая начисто уничтожает всю память, и нельзя было просто сосредоточиться на чем угодно, чтобы отвлечься от ее. Боль, которая поражает всего тебя. Познать эту боль — утратить всего себя. Самому сделаться болью, умереть унесенным болью. Затем пришла злость. Очерняющая злоба помутнила сознание, заставила возжелать почувствовать кровь на грязных руках. Жажда убийств нахлынула на меня, и мое сердце заныло в груди. Душа переполнилась тьмой и злостью. Они убивали мен изнутри. И тогда, последним сокрушающим ударом, обрушилась ненависть. Демонская первородная ненависть. Я хорошо ее помнил.
— Он умер, да? — обеспокоенно спросил Рик, и я внезапно почувствовал голод. Представилось, как я раздираю его грудь, пробиваю грудную клетку, вырываю сердце, впиваясь в него зубами. Смертный задохнулся от последнего предсмертного хрипа, на который ушел весь воздух из его легких. Нет! Этот кошмар, сон наяву, убивает мое сердце. — Черт возьми, что нам теперь делать, Дэниэл? Джонатан... мы не проживем без него. Он нужен нам, Дэниэл!
— Да ты успокойся! — прошипел в ответ Дэнни. — Не мертв наш маленький демоненок. Он не дышит, но это не означает его смерть. Демоны в принципе не дышат. Но, посмотри, у него на шее жилка пульсирует. Сердце все еще гонит кровь по венам. Джонатан еще не в конец одемонел. Кстати, «одемонел» — хорошее слово. Надо запомнить.
— Прочь... — попытался их оттолкнуть от себя, потому что чувствовал, что сдерживать потоки безудержного и необъяснимого гнева уже невозможно. До столкновения с холодными водами океана ненависти три, два, один... — Уходите, убирайтесь прочь... Спасайтесь от меня... Вампир, уведи смертного! Пожалуйста, Дэниэл, послушайся...
— Видишь, он проснулся. Что ты говоришь, Джонатан? — засмеялся вампир. — Он так смешно что-то пролепетал. Так шипит прикольно! Рик, что он сказал? Я не понял. «Прхуч, прхуч»! — передразнил меня. — Скажи нормально!
— Он прогоняет нас, — догадался Рик, и на мое счастье дернул Дэниэла. — Пойдем. Не нравится мне это.
— Не-ет, погоди, Рикки, — кровосос пнул меня носком ботинка. — Не можем же мы его так оставить!
Я молился всем ангелам, чтобы они убрались от меня подальше. До склянок с зельем рукой подать — они лежат на прикроватном столике. Дотянуться бы раньше, чем мной завладеет демонская сущность. Я с трудом попытался перевернуться и подняться на локтях, однако Дэниэл резким толчком уложил меня снова на пол, приговаривая, что лучше мне лежать. В ответ я пытался сказать, что со мной происходит, но моя речь не доходила до него. Очевидно, от боли настолько парализовало, что я перестал говорить внятно. Дэниэл смеялся, прося еще сказать что-нибудь. Он не понимал: смертельная опасность грозит ему. И только Рик пытался утащить вампира из комнаты, но безуспешно.
— Черт! — вдруг вскричал кровопивец, отскочив от меня на пару метров. — Глаза почернели. Джонатан, ты...
Он не успел закончить. Я врезал по лицу вампиру, и сила этого удара была такой, что Дэнни упал и откатился на несколько метров. Однако он быстро встал, приготовившись к драке. Клыки высунулись, приготовился к бою. Но тут между нами встрял Рик. Я не ожидал от него ничего, никаких ударов. Зря. Мальчишка медленно повернулся ко мне и, схватив одну из валявшихся на полу бутылок из-под коньяка, ударил ею в висок. Я внезапно оказался полностью дезориентированным, потерянным в пространстве. Голова закружилась. Боль вопила с новой силой. Дэниэл сразу же кинулся к бутылочкам с зельем, а Рикки повалил меня и держал настолько крепко, насколько позволяли это его смертные силы. Отчасти я ему позволял это, но моя демоническая часть вырывалась: контроль над собой сохранил лишь на половину. И вот снова почувствовал тот манящий запах, который чувствовал тогда, в ночь, когда я высосал свою первую душу. Он исходил от Рика, и был так силен, что я не мог устоять. Я сделал кувырок в сторону, и теперь Рика за шею держал уже я. Он слабо вырывался. В глазах смертного мелькали искры страха и остервенение. Может, умей я совладать с собой и держать контроль как можно дольше, Рик после не ненавидел бы меня так сильно. В тот момент я совершенно потерял голову. Я ниже склонился к смертному, расстояние между нами было мизерное. Вот и попался мальчишка, я готов был вырвать его душу и насытиться ею, вновь стать счастливым хотя бы на несколько мгновений. И порой мне казалось, что это необходимо, без этого я не смогу жить. Не ведая истинного счастья, но почувствовав его однажды, никогда не смогу забыть этот незабываемый прилив эмоций и наслаждений. Но Дьявол!
Дэниэл подоспел на помощь Рику очень вовремя. Один удар массивным магнитофоном — и я в нокауте. Предо мной сомкнулись мрачные тени, и больше я не чувствовал ни черта, кроме распускавшегося в голове цветка боли.
И, барабанная дробь, второе пробуждение! На сей раз оно было болезненнее, а ярость только накалилась. Мое запястье оказалось скованным туго затянутой веревкой, второй конец был обвязан вокруг ножки кровати. Я открыл глаза и обвел присутствующих убийственным взглядом: все тот же озлобленный и раздосадованный Дэниэл стоял у стены и перешептывался с обеспокоенным Риком. На его щеке проявилась ужасная рана. Я, не отдавая себе отчета в своих действиях, серьезно поранил Рикки. Не стану даже напоминать о том, что до смерти напугал смертного и едва не убил беднягу. Парни вдруг заметили, что я опять очнулся, и негодующе нахмурились. Но ведь объяснение моему ужасному поведению было: я совершенно забыл про свою болезнь и, прекратив принимать зелье, позволил демону внутри меня пробиться. Разве это не должно мягчить приговор, что мысленно они мне вынесли? Дэниэл без лишних слов ударил меня чем-то тяжелым, но я оставался в сознании, что очень сильно досаждало ему. Вампир со вздохом спросил: «И что теперь с ним делать? Он же не вырубается!» Дэниэл отложил орудие пыток в сторону, повернулся к мальчишке. Рик сочувственно кинул на меня взгляд, в руках он сжимал пузырек со снадобьем. Общими усилиями они разжали мне челюсть и залили содержимое бутылочки внутрь. Но я все не успокаивался. Должно быть, еще не пришло время... Я вырывался, веревка скрипела, а кровосос держал мою свободную руку у головы. Почему они не привязали ее? Я краем глаза заметил, что на свободном запястье болтаются обрывки веревки, связывающей меня некогда. О, так я уже вырывался раньше... и, кажется, тогда и поранил Рикки. Совсем не помню этого. Что со мной?
— Нужно немного времени, чтобы подействовало... — за спиной Дэнни раздался дверной скрежет, и Рик вышел из комнаты, тихонько затворив за собою дверь. Вампиру это не понравилось. — О, ну конечно! — крикнул ему вслед Дэниэл. — Оставь меня одного наедине с этим шибзиком! С шизанутым демоном! — Дэниэл немного подождал и отскочил в сторону прежде, чем я задел его ногтями. — Твою налево, вашего Дьявола, демоненок чертов, как же ты нас задрал своими причудами! — красноречиво выразился он и, убедившись, что я немного присмирел, подошел чуточку ближе, издевательски склонившись над моим лицом. — Чтоб тебя, Джонатан! Клянусь Дьяволом, еще раз устроишь нечто подобное, я выпотрошу тебя! Отдам твои останки демонам, летающим сейчас очень-очень близко!
Дэниэл долго испытующе смотрел мне прямо в глаза, в бездонно темные зрачки. Разве вампир не знает, что нельзя смотреть в глаза разъяренным хищникам, готовящимся разорвать свою жертву в клочья? Прекрасно знал... Но продолжал злить демона. Дэниэл почувствовал себя в безопасности, и решил немного поиграть. Я покажу ему, как веселятся демоны. Резко дернулся и свободной рукой, прежде чем вампир успел отскочить в сторону, достал немного до него. Джинсы на колене вампира были порваны, колено кровоточило. Я довольно облизнулся. Дэнни только улыбнулся на выходку. Не успел я опомниться, как кровосос ногой уже прижал мою единственную активную руку и не выпускал ее. С каждым новым рывком он придавливал ее сильнее. Когда уже невыносимо было терпеть больно давящую подошву обуви кровососа, вскрикнул, но этот крик был скорее похож на рык. Рык голодного зверя.
— Отпусти, ничтожный мелкий урод! — шипел на него я. — Отпусти! Или я уничтожу тебя в мгновение ока!
— Уничтожишь? Джонатан Мортем, ты привязан к кровати и едва шевелишься. Что ты можешь сделать мне?
— Обещаю, когда освобожусь, я вырву твое маленькое вампирское сердечко и растопчу его! Ты отправишься в Чистилище! Ты будешь умирать там каждый раз. Снова и снова. Умирать и умирать. Боль будет адская. Обещаю!
Немного подумав, вампир осторожно опустил ногу. Возможно, слова безумного демона зацепили вампира. Я бездумно снова потянулся к нему, страстно желая отомстить. Вампир громко выругался и хорошо врезал мне по лицу подошвой ботинка в отместку. Правая щека и висок налились болью и кровью. Не успел прийти в себя, как он схватил меня за шею и начал душить, изредка довольно улыбаясь. Я вцепился в его руку, пережимавшую горло. Демоны не дышат, и я не должен был умереть... но я снова дышал! Зелье подействовало! Скорее, задыхался. Из-за Дэнни. Вопреки всем своим инстинктам самосохранения и вопящему голосу разума плотно сжал губы, не показывая признаков страха и удушья. Я снова почувствовал, что сердце забилось о грудную клетку, а кровь приливает к мозгу. Но я ослаб, а последние остатки сил пустил, чтобы вцепиться ногтями в шею вампира. Был бы я умнее, то выцарапал ему глаза, но когда ты стоишь на смертном одре, когда на тебя нападает твой друг, разум испаряется, и всем движут только рефлексы. Я бился и вырывался, словно в предсмертных конвульсиях. Осталось несколько секунд до смерти. Он отпустил меня. Я жадно глотал воздух и отплевывался от крови: он пронзил ногтями мне шею, а кровь скатилась в глотку и легкие. Держась за горло, я прохрипел то, что и сам-то не особо разобрал. И я не хотел говорить ничего.
— Я устал приводить тебя в чувства, — сказал вампир, выходя из комнаты. — Не хотелось доводить до этого, но я уже учел, что образумить тебя можно только избив до полусмерти. Выпей еще зелья и ложись спать. Ты ни черта не делаешь, так что мы с Риком и Кристоном сами выполним за тебя всю грязную работу. К черту. Пора убить Дьявола.
— Я не хочу быть героем... — ответил я, но вампир не услышал этого, потому что захлопнул за собой дверь.
«Я не хочу быть героем». Когда я смотрю на отражение в зеркале, оглядываюсь на свои поступки, тогда больше понимаю: я никакой не герой. Совсем наоборот. Я — тварь, которую надо страшиться. Пускай не отличаюсь какими-то внешними уродскими особенностями, но я жесток и отвратителен. Во мне злость и ненависть, изуродовавшие мою несчастную душу. Я — не герой. Я — монстр. Если наша команда сможет справиться без меня в уничтожении Люцифера, я полностью вверяю им в руки хрупкую судьбу мира. А что до предложения Лилит... Может, мне стоит попробовать пройти через все Круги? Может, очистившись, мои припадки вдруг прекратятся, и демон перестанет контролировать настоящего меня? Эта идея застряла в голове. «Пора заканчивать ныть. Хватит с меня. Действуем!»
Я дождался ночного времени суток. Рик с Дэниэлом весь день напролет работали, истребляя детей Пандоры. Я тупо лежал в кровати, изучая потолок. Под конец дня Рик ввалился в свою комнату отсыпаться, а вампиреныш ушел давать указания клану, управлять местной сворой вампиров. И, конечно же, искать себе пропитание. Как и хотел, он добывал себе пищу в порушенных больницах, искал в холодильниках, где хранят донорскую кровь. План работал.
Я готовился по-крупному. Нет, не стал собирать себе рюкзаки с провизией и водой, не кинулся набивать сумки грудой ненужного оружия. Просто достал из темных углов свой меч, сунул его в ножны и повязал на пояс. И надел кулон погибшего брата на шею. С ним мне было гораздо спокойнее. Сердце снова билось, и ритм был медленный. Дышалось свободнее и легче. Знал, что есть за что жить — никогда не забывать Макса. Но чтобы продолжать жить, нужно бороться. Я морально готовился. Мне предстоит идти на великую, может и последнюю в моей жизни, битву.
— Джонатан? — В комнату неслышно пробрался Рик. Я обернулся. — Куда собрался, демоненок? — устало, но ласково спросил мальчишка. Внутри все сжалось в тугой комок, когда я услышал его теплый голос и посмотрел на ту рану, что я оставил на щеке. Он не прикрыл ее ничем, будто гордился боевой отметиной. Мне же было стыдно.
— Прогуляюсь, — тихо прошептал я. — Повезет — найду логово демонов, перебью их всех. Немного остыну.
— Возвращайся поскорее, хорошо? — сказал он и уже собирался выйти, но я окликнул его:
— Зачем я вам? Дэниэл ясно дал понять, что вы сами способны со всем разобраться.
— Ты Дэниэла не знаешь? — ухмыльнулся он. — Вампиреныш всегда все приукрасит. Ты нам нужен, Джонатан Мортем. Ты чертовски нужен нам. Я так часто это повторяю! Догадываешься почему? — Он посмотрел на меня по-особенному, как смотрят только на часть семьи. Никогда меня не одаривали таким взглядом, но я часто замечал его на улицах среди смертных, пока бродил одинокий и холодный. Молча покачал головой, с бестолковой надеждой в сердце всматриваясь в голубые глаза Рикки. Я ожидал получить ответ, что им нужен только сын Люцифера, который уничтожит зло. Зачем я нужен еще? Лишь для того, чтобы одолеть своего поганого папочку и вычистить его дерьмо из мира. Но надеялся на иной ответ. — Потому что просто ты наш друг. Лучший друг. Без друзей жизнь совершенно не имеет смысла. Они поддерживают, придают сил и сражаются с тобой плечом к плечу против убийственной силы тьмы. Ты — один из настоящих моих друзей. Ты открыл глаза на новый мир, который раньше я не замечал; научил выживать и быть сильнее, помог стать воином и доказал мне, что внешность обманчива. Доказал, что даже темные-темные души могут излучать свет. Поверь, друг, после всего, что пришлось нам пройти, мы с тобой — лучшие друзья навсегда. Да, за тобой неприятности следуют по пятам, и ты нас втянул в свою войну против отца, но... Несмотря ни на что, ты нам ближе, чем весь мир. И Дьяволом клянусь, что отдам за тебя жизнь, если придется. Пусть прикончат меня на месте силы тьмы и зла, если я солгал тебе, Джонатан! Поверь, ты нужен, потому что ты — друг. Мой друг.
Мой Рикки-Тикки, маленький смертный мальчишка... Я чуть не прикончил Рика, почти забрал его душу... а он в ответ говорит, что все равно я, проклятый демон, которому за все грехи перед ним гореть самую вечность в адском пламени — его лучший друг. Во мне пробудились чувства, я осознал, что должен что-то сказать ему в ответ, но слов не находил. Да и что можно было пробормотать? Что мне очень жаль за зло и боль, которые я причинил? Что я не хотел убивать его? Что никогда подобного больше не повторится? Он прекрасно знал это. Я видел в его глазах, что мальчишка понимает все мои чувства и переживания. К черту все это. Я так долго не прикасался к кому-то просто потому, что хотел ощутить человеческое тепло. Пора рискнуть. И я дружески обнял моего Рикки и взъерошил его аккуратно приглаженные волосы. Клянусь всем на свете: едва я одолею Дьявола, мы с Риком, злюкой-Дэниэлом и ангелочком Кристоном заживем весело. Будем продолжать развлекаться, позабудем о страданиях и, несмотря ни на что, мы будем смеяться. После смерти короля тьмы в нашу жизнь придет свет. Это будут лучшие годы в жизни.
Пора валить ко всем чертям, что так заждались меня в Преисподней! Загляну-ка я в Ад.
Кивнул Рику, и направился к двери, как вдруг она раскрылась, прежде чем я взялся за ручку. С охоты вернулся малыш Дэнни. Его глаза стали настолько круглыми, что я немало поразился, как они у вампира не выкатились. Он долго ошарашено стоял, словно призрака увидел. Должно быть, Дэниэл удивился, что я вообще в состоянии ходить. С верхнего уголка рта у него потек новый поток струи крови, он вдруг закашлялся. Должно быть, подавился. Молча я прошел мимо него, не сказав и слова. Вампир проводил меня взглядом и тоже промолчал. Лишь после того, как я захлопнул дверь, услышал от него: «Ну хоть какая-то от демоненка польза! Пусть развлекается, убивая всех демонов подряд». О, мой друг, я не на развлекательную программу подписался! Я иду туда, откуда мало шансов вернуться.
Спускаясь вниз, меня словно остановило что-то. Они ведь таким и запомнят меня. Именно таким, каким видели сейчас: демоном-воином, их лучшим другом, принцем тьмы и ненависти, сыном Люцифера. Осталась в их памяти хоть капля хорошего обо мне? Исчезнет ли из воспоминаний боль, которую я им причинил? Если я умру, будут ли они помнить меня? Эти вопросы сковали разум. И теперь мне стало страшно. Джонатан Мортем — парень, который причинил своим близким слишком много боли, заставил страдать от своего эгоизма и ненависти. Я не заслуживаю дружеской любви и светлого места в их памяти. Мне придется выжить. Любой ценой. Чтобы искупить вину за грехи.
На подземной парковке я остановился перед бетонной стеной. И я представил свое заветное желание: найти скрытую дорогу, ведущую к вратам. Я внушил себе, что желаю отправиться на Круги, и этот трюк сработал. Стена провалилась внутрь, открывая путь во тьму. Но внезапно появился призрачный образ, который грозно осмотрел меня с ног до головы. Полупрозрачное существо нахмурилось и издало свистящий звук, будто воздух втягивало сквозь зубы. Оно резко выдохнуло облачко серого пара. Напоминающий запах сигаретного дыма, этот демонский пар забился в мои легкие, отчего я сильно закашлялся. Существо зарокотало и обнажило в ухмылке острые зубы.
— Мало кто отважился из расы демонического отродья пробиться на Круги, — проверещало странное существо крайне писклявым голосом. — Тысячи лет не встречал демона, отважившегося на безумие. Сын тьмы, одумайся в последний раз перед гибелью: назад дороги не будет, а великие мучения, что ждут тебя впереди, могут растворить твое существо в безграничной темноте. Вечное существование. Вечные муки. Вечное проклятие. Этого ты желаешь?
— Я никогда не отступлюсь от своего, — смело ответил я, несмотря на дрожь в коленках. Да, немного жутко.
Безумные, полные адского пламени глаза грозно сверкнули и пристально всмотрелись в мои черные зрачки. Существо несколько раз вздрогнуло, будто его ужалили пчелы, но не оторвало взгляда. Наконец, промолвило:
— Ты не выживешь там, сын Самаэля. Ты — ничтожество. Жалкая пародия на своего брата и отца. Веришь, что сможешь преодолеть соблазны, которые великим смертным мужам не пройти? Самоуверенный. Хочешь сам убить отца, чтобы великий подвиг достался лишь тебе? Самовлюбленный нарцисс. Убиваешь братьев и сестер по крови? Демон против демонов? Предатель, мятежник, жестокий убийца! Я вижу насквозь тебя, Джонатан, сын Люцифера.
Я решительно отправился по сумрачному пути, намеренно не замечая присутствия этого ужасающего призрака. На его слова плюнул, самого — послал к черту. Выразив недовольство тем, что он не узнает будущего правителя в лицо, моя хамская натура нагло прошла сквозь проводника. Огромная черная, мать ее, дыра... Оттуда на меня подул леденящий душу ветер. Жутко становится, когда глядишь в темную пустоту. Шаг вперед. Нет пути назад. Врата Ада распахнуты настежь. Демоны ждут меня. Отбрасываю сомнения, набираю в легкие воздух. Ищу в себе смелость и мужество, стараюсь поймать свою удачу. Это все лишнее. Там, в роковой Бездне ничего на свете тебе не поможет. Там остаются только искры последней надежды, которые вот-вот должны либо потухнуть навсегда, либо ярким пламенем разгореться в сердце, покрытым слоем тьмы и черноты. «Ох, парень, зря ты это делаешь... — обратился я к самому себе и ухмыльнулся. — До встречи в Аду, Джонатан, до скорого свидания с Дьяволом! Береги себя...»