Шарлин Харрис: Настощая кровь

Три дня после похорон я оставалась дома. Слишком долго, мне надо было вернуться в мир. Но я продолжала думать о том, что мне нужно сделать, по крайней мере, так я себе заявляла. Я вычистила комнату бабушки. Заскочила Арлена, и я попросила ее помочь, потому что не могла находиться одна среди бабушкиных вещей, таких знакомых и насыщенных ее своеобразным запахом - смесью детской присыпки «Джонсон» и камфары.

Арлена помогла мне упаковать все, чтобы отвезти в бюро помощи пострадавшим. В северном Арканзасе в последние несколько дней прошли торнадо, так что люди, имущество которых погибло, вполне могли использовать эти вещи. Бабушка была ниже и стройнее меня, да кроме того, наши вкусы слишком различались, поэтому я ничего не оставила себе, кроме ее драгоценностей. Она никогда не злоупотребляла ими, но то, что она носила, было подлинным и было мне дорого.

Удивительно, сколько всего бабуля смогла впихнуть в свою комнату! Мне не хотелось и думать о том, что делалось на чердаке. С этим можно будет разобраться позже, осенью, когда там станет достаточно прохладно, а у меня будет время подумать.

Может, я и выбросила больше, чем стоило выбросить, но это заставило почувствовать себя деятельной и сильной, и я решительно проделала эту работу. Арлена складывала и запаковывала, откладывая бумаги и фотографии, письма, счета и чеки. Бабушка никогда не пользовалась кредитной картой и, слава богу, никогда не покупала про запас, что облегчило уборку.

Арлена спросила про бабушкину машину. Ей было пять лет, и пробег накопился очень небольшой.

- Может, стоит продать твою и оставить эту? - спросила она. - Твоя поновее, но она маленькая.

- Я еще не думала об этом, - ответила я. И поняла, что на сегодня максимум того, на что я способна - это дочистить спальню, ни о чем не задумываясь.

Во второй половине дня комната опустела. Мы с Арленой перевернули матрас, и я перестелила постель. Кровать была старой, с балдахином на четырех опорах. Бабушкина спальня всегда казалась мне очень красивой. Тут мне пришло в голову, что теперь это моя комната. Я могу перебраться в спальню, которая больше по размеру, и пользоваться отдельной ванной вместо той, что близ залы.

Внезапно я поняла, что именно этого и хочу. Мебель в моей спальне была перевезена сюда из дома родителей, когда они погибли, и была скорее детской. Излишне женственная, она некиим образом напоминала о кукле Барби и просыпаниях в школу.

Сама я не часто просыпала и не спала слишком много.

Нет, нет, нет, я не собираюсь попадаться в эту старую западню. Я то, что я есть, моя жизнь продолжается, и я могу наслаждаться ею - маленькими радостями, которые помогают жить дальше.

- Я, наверное, переберусь сюда, - заявила я Арлене, которая заклеивала коробку.

- Не слишком ли скоро? - спросила она. И вспыхнула, решив, что проявила себя излишне критично.

- Мне будет легче спать здесь, чем жить с другой стороны и думать, что эта комната пустует, - ответила я. Арлена обдумала это, склонившись над коробкой со скотчем в руках.

- Да, понимаю, - согласилась она, кивая огненно-рыжей головой.

Мы загрузили коробки в машину Арлены. Она любезно согласилась закинуть их в центр приема вещей по пути домой, и я с признательностью приняла это предложение. Мне не хотелось, чтобы кто-то смотрел на меня понимающе и с жалостью, пока я сдавала бабушкины наряды, башмаки и ночнушки.

Перед отъездом Арлены я обняла ее и поцеловала в щеку, и она уставилась на меня. Такое раньше меж нами не водилось. Она склонила голову к моей и мы мягко стукнулись лбами.

- Сумасшедшая девица, - сказала она с любовью. - Заходи к нам. Лиза хочет, чтобы ты снова посидела с ней.

- Передай ей привет от тети Сьюки, и Коби тоже.

- Хорошо. - Арлена направилась к машине, ее пламенеющие кудри развевались вокруг головы, а полное тело делало униформу официантки сплошным обещанием.

Машина Арлены пропала меж деревьев, а моя энергия улетучилась. Я чувствовала себя тысячелетней и одинокой. И так теперь будет всегда.

Есть мне не хотелось, но по часам пришла пора обедать. Я зашла в кухню и вытащила из холодильника один из множества контейнеров. В нем оказалась индейка с виноградным салатом, которые я любила. Но сейчас я просто ковырялась вилкой, присев за стол. Потом бросила это занятие, убрала контейнер в холодильник и направилась в ванну, чтобы принять душ. Углы в шкафах всегда пыльные, и даже такая хорошая хозяйка как бабушка не могла справиться с этим.

Принять душ было просто замечательно. Горячая вода словно смыла часть моих страданий. Я помыла голову, промыла каждый дюйм тела, побрила ноги и подмышки. Выбравшись, я подергала брови, нанесла на тело лосьон, дезодорант, спрей, чтобы волосы не спутывались, и вообще все, до чего смогла дотянуться. С мокрыми волосами, спускающимися по спине каскадом спутанных прядей, я натянула на себя пижаму с чирикающей птичкой и взялась за расческу. Потом уселась перед телевизором - посмотреть что-нибудь, пока расчесываю волосы, что всегда утомительно.

Смысл снова исчез, и я почти оцепенела.

Дверной звонок прозвенел, когда я шла по гостиной с расческой в одной руке и полотенцем в другой.

Я посмотрела в глазок. На пороге терпеливо ждал Билл.

Я впустила его, не чувствуя ни радости, ни досады от его визита.

Он посмотрел на меня с некоторым удивлением - пижама, мокрые волосы, босые ноги. Отсутствие макияжа.

- Входи, - предложила я.

- Уверена?

- Да.

Он вошел, оглядываясь, как обычно.

- Чем занимаешься? - спросил он, оглядывая кипу вещей, которые я отложила, решив, что они могут пригодиться бабушкиным друзьям. Например, мистер Норрис будет рад получить портрет маленькой бабушки с матерью в рамке.

- Сегодня я вычищала спальню, - ответила я. - Думаю туда перебраться. - Больше я ничего не могла придумать. Он обернулся и осторожно посмотрел на меня.

- Позволь расчесать твои волосы, - попросил он.

Я безразлично кивнула. Билл уселся на диване в цветочек и указал мне на старую оттоманку, стоявшую перед ним. Я послушно уселась, и он чуть двинулся вперед, охватив меня бедрами. Уставившись на шевелюру, он начал распутывать мои волосы.

Как всегда, его тишина оказалась целительной. Каждый раз это было похоже на то, когда опускаешь ногу в прохладный водоем после долгой и пыльной прогулки в жаркий день.

И вдобавок длинные пальцы Билла прекрасно управлялись с моей гривой. Я сидела, закрыв глаза, и постепенно успокаивалась. Я ощущала движения его тела за спиной, когда он орудовал расческой. Можно было расслышать удары его сердца, подумала я, но тут же удивилась своим мыслям. В конце концов, его сердце не билось.

- Я привык заниматься этим делом со своей сестрой Сарой, - тихо промурлыкал он, словно поняв, насколько я расслабилась, пытаясь не нарушить моего состояния. - Волосы у нее были темнее твоих и даже немного длиннее. Они их никогда не стригла. Когда мы были еще детьми, а мама оказывалась занята, она заставляла меня заниматься своими волосами.

- А Сара была старше тебя или младше? - спросила я медленным сонным голосом.

- Младше, на три года.

- А еще у тебя были братья или сестры?

- Двое умерли в младенчестве, - медленно ответил он, словно с трудом мог вспомнить. - Брат Роберт умер, когда ему было двенадцать, а мне одиннадцать. Он подхватил лихорадку. Теперь-то его бы накачали пенициллином, и он бы поправился. Но тогда этого не было. Сара пережила войну, и она, и мать, а вот отец умер, пока я был на фронте. Насколько я понимаю, его хватил удар. Моя жена тогда жила вместе с моими, а дети...

- Ох, Билл, - печально прошептала я, осознавая, как много он потерял.

- Не надо, Сьюки, - сказал он, и его голос снова обрел спокойную ясность.

Некоторое время он трудился молча, пока расческа не начала скользить по волосам свободно. Потом взял белое полотенце, которое я накинула на ручку дивана, и начал подсушивать их, одновременно распушая пальцами.

- М-м-м, - промычала я, и это больше не было голосом человека, нуждающегося в утешении.

Его холодные пальцы подняли волосы с моей шеи, и я ощутила у основания шеи его губы. Я не могла ни говорить, ни двигаться. Я медленно выдохнула, стараясь не испустить больше ни звука. Его губы передвинулись к моему уху, и он поймал мочку зубами. Затем коснулся языком. Его руки обвили меня, скрестились на моей груди, наклонили меня к нему.

Чудесно, что я слышала только голос его тела, а не всю эту чепуху, которая обычно и портит такие моменты. А тело его говорило что-то совсем простое.

Он поднял меня легко, словно младенца. Повернул к себе и усадил себе на колени так, что мои ноги оказались по обе стороны от него. Я обняла его и нагнулась, чтобы поцеловать. Это все продолжалось и продолжалось, пока язык Билла не задал ритм, который поняла даже столь неопытная женщина, как я. Пижама скользнула вверх по моим бедрам. Мои руки начали беспомощно скрести по его рукам. Странно, но в этот момент я подумала о сковороде с карамелью, которую бабушка ставила на плиту, вспомнила ее теплое сладкое золото. Он поднялся вместе со мной.

- Куда? - спросил он.

И я показала на бывшую бабушкину спальню. Он понес меня, мои ноги обвились вокруг, голова лежала на его плече. Положил на чистую постель и встал рядом с ней. В лунном свете, скользившем через незашторенное окно, я видела, как он быстро и аккуратно раздевается. Мне нравилось смотреть на это, и я поняла, что мне нужно сделать то же. Смущаясь, я стянула с себя пижаму и швырнула на пол.

Я смотрела на него. Никогда в жизни я не видела ничего столь прекрасного и столь пугающего.

- Ох, Билл, - взволнованно сказала я, когда он очутился рядом со мной в кровати, - боюсь, что я тебя разочарую.

- Это невозможно, - прошептал он. Его глаза смотрели на мое тело, словно то был глоток воды в пустыне.

- Я слишком мало знаю, - призналась я едва слышно.

- Не волнуйся. Я знаю достаточно. - Его пальцы скользили по мне, касаясь таких мест, к которым никто никогда не прикасался. Я задрожала от удивления.

- А это будет не так, как с простым парнем? - спросила я.

- Ну нет.

Я вопросительно посмотрела на него.

- Это будет лучше, - сказал он на ухо, и я ощутила муку чистого возбуждения.

Чуть стесняясь, я потянулась, чтобы прикоснуться к нему, и он издал вполне человеческий звук. Потом звук стал глубже.

- Теперь? - спросила я, и голос мой дрожал и срывался.

- Да, - ответил он и оказался на мне.

Минуту спустя он понял всю степень моей неопытности.

- Надо было сказать мне, - очень мягко произнес он. Он сдерживался себя усилием, к которому почти можно было прикоснуться.

- Только не останавливайся, - попросила я, ощущая, что сойду с ума или произойдет еще что-то ужасное, если он не станет продолжать.

- Я и не собираюсь останавливаться, - пообещал он чуть мрачно. - Сьюки... будет больно.

В ответ я приподнялась. Он издал странный звук и вошел.

Я затаила дыхание и закусила губу. О-о-о.

- Дорогая, - сказал Билл. Никто так меня не называл раньше. - Как ты? - Вампир или нет, но он дрожал от усилия сдержаться.

- Да, - сказала я. Я была на волоске, и если мы бы сейчас не продолжили, потеряла бы решимость. - Теперь, - произнесла я и вцепилась ему в плечо зубами.

Он прерывисто вздохнул, вздрогнул и начал двигаться. Сперва я была ошарашена, но потом поймала ритм и стала отвечать. Он нашел это весьма возбуждающим, и у меня возникло ощущения, что грядет нечто - нечто, если можно так сказать, большое и хорошее.

- Пожалуйста, Билл, прошу... - и я впилась ногтями ему в бедра. Почти, почти... И тут какое-то изменение в нашем положении позволило ему оказаться глубже, и я, не успев ничего понять, почувствовала, что взлетаю, лечу... где-то среди белизны и золотых проблесков... Зубы Билла оказались у моей шеи, и я ответила согласием. Ощутила, как входят в меня его клыки, но боль была слабой, возбуждающей, и вот он уже оторвался от маленькой ранки.

Мы лежали так еще долго, вздрагивая время от времени. Никогда в жизни не забуду я его вкуса и его запаха, никогда не забуду ощущения, когда он в первый раз оказался во мне - вообще впервые для меня, - никогда не забуду этого наслаждения.

Наконец Билл лег рядом со мной, облокотился на локоть и положил руку мне на живот.

- Я у тебя первый.

- Да.

- Ох, Сьюки, - он нагнулся, чтобы поцеловать меня, проведя губами по горлу.

- Видишь, я многого не знала, - застенчиво сказала я. - А тебе было хорошо? Я имею в виду, по сравнению с другими? Я стану лучше.

- Ты можешь стать более искусной, Сьюки, но лучше ты не станешь. - Он поцеловал меня в щеку. - Ты изумительна.

- У меня все будет болеть?

- Ты, наверное, решишь, что это странно, но я не помню. Единственной девственницей в моей жизни была моя жена, но это было полтора века назад... да, тебе будет больно. Мы не сможем заниматься любовью день или два.

- Но твоя кровь лечит, - сказала я после паузы, чувствуя, как покраснели мои щеки. В лунном свете было видно, как он повернулся, чтобы посмотреть прямо на меня.

- Это так, - подтвердил он. - А ты хочешь?

- Конечно. А ты?

- Да, - выдохнул он и укусил себя за руку.

Это было так неожиданно, что я вскрикнула. Он обмакнул палец в свою кровь и, прежде чем я успела напрячься, ввел его в меня. Он начал очень нежно двигать им, и боль моментально исчезла.

- Спасибо, - сказала я. - Теперь мне лучше.

Но он не убрал палец.

- Ой, - сказала я. - Ты собираешься снова заняться этим? Можешь? - Его палец продолжал двигаться, и я начала надеяться.

- Давай посмотрим, - предложил он, и в его темном сладостном голосе звучало удовлетворение. Едва узнавая себя, я прошептала:

- Скажи, что мне нужно делать.

И он начал.

На следующий день я вернулась на работу. Несмотря на целительную силу крови Билла, я чувствовала некий дискомфорт, но и прилив сил. Для меня это было совершенно новым чувством. Трудно было не ощущать себя разбитной - нет, это неправильное слово, вернее - невероятно самодовольной.

Конечно, в баре меня ждали все те же проблемы - непрестанная какофония голосов, назойливость. Но мне стало как-то легче справляться с этим, запихивать в карман. Мне легче было держать защиту, и вследствие этого я чувствовала себя более расслабленно. А может, из-за того, что я была расслаблена - а я была! - мне было легче держать защиту? Не знаю. Но мне было лучше, и я могла принимать соболезнования завсегдатаев не слезами, а спокойствием.

Джейсон появился во время ланча, выпил пару пива с гамбургером, что не было типичным для него. Обычно он не пил в течение рабочего дня. Я знала, что стоит мне сказать об этом напрямую, как он сорвется, поэтому просто спросила, все ли в порядке.

- Меня сегодня снова вызывали, - сказал он вполголоса. Осмотрелся, чтобы убедиться, что нас никто не слышит, но бар был наполовину пуст, поскольку сегодня в здании общины проходило заседание Ротари-клуба.

- О чем тебя спрашивали? - Я тоже говорила тихо.

- Как часто я видел Маудет, заправлялся ли всегда у нее... Снова и снова, будто я не отвечал на эти вопросы семьдесят пять раз. Мой шеф уже на грани, Сьюки, и мне трудно обвинять его в этом. Я не был на работе дня два, а то и три со всеми этими полицейскими штучками.

- Может, тебе стоит нанять адвоката? - беспокойно спросила я.

- То же мне сказал и Рене.

Значит, мы с Рене Леньером думали одинаково.

- Как насчет Сида Матта Ланкастера? - Сидней Мэтью Ланкастер, добрый сын и большой любитель виски, слыл самым агрессивным судебным адвокатом в округе. Мне он нравился, поскольку всегда обращался ко мне вежливо, когда я обслуживала его в баре.

- Наверное, это лучший вариант. - Джейсон выглядел настолько раздражительным и хмурым, насколько на это способен такой красавчик. Мы обменялись взглядами. Мы оба понимали, что бабушкин адвокат был слишком стар и не смог бы справиться с делом, если бы Джейсона, неровен час, арестовали.

Джейсон был слишком занят собой, чтобы заметить во мне какие-то перемены, но я надела белую рубашку для гольфа (вместо обычной футболки с круглым вырезом) из-за воротника. Арлена была более наблюдательна, чем мой брат. Она послеживала за мной все утро, и к затишью, наступившему в три, была уверена в своем диагнозе.

- Что, девочка, - спросила она, - развлекалась?

Я покраснела как свекла. Определение «развлекаться» делало наши с Биллом отношения проще, но пока все было именно так. Я не знала, что выбрать. То ли заявить: «Нет, мы занимались любовью», то ли промолчать, то ли сказать Арлене, что это не ее дело, то ли просто крикнуть: «Да!»

- Ну, Сьюки, и кто же это?

- Э-э, ну, он не...

- Не местный? Ты встречаешься с одним из служащих «Боссиер Сити»?

- Нет, - неуверенно отозвалась я.

- Сэм? Я видела, как он смотрит на тебя.

- Нет.

- Тогда кто?

Я вела себя, словно стыдилась. «Распрями-ка спину, Сьюки Стакхаус! - строго повелела я себе. - И плати по счету».

- Билл, - ответила я, надеясь, что она скажет: «А, конечно».

- Билл, - тупо повторила Арлена. Я заметила, что Сэм подошел к нам и прислушался. Как и Чарлси Тутен. Даже Лафайет просунул голову в окошко.

- Билл, - повторила я, стараясь говорить уверенно. - Ну, Билл.

- Билл Аберъюнис?

- Нет.

- Билл...

- Билл Комптон, - спокойно вставил Сэм, как раз когда я собиралась сказать то же самое. - Вампир Билл.

Арлена была ошарашена, Чарлси Тутен тут же вскрикнула, а Лафайет уронил челюсть на грудь.

- Милочка, а не могла бы ты встречаться с нормальным человеческим парнем? - спросила меня Арлена, когда снова обрела способность говорить.

- Нормальные человеческие парни не приглашали меня. - Я чувствовала, как на щеках полыхает краска. Я стояла, выпрямив спину, принимая вызов, и по мне это было заметно.

- Но, дорогая моя, - проговорила своим детским голоском Чарлси Тутен, - у Билла ведь... вирус.

- Я знаю, - ответила я, различая в своем голосе резкость.

- Я-то решил, что ты скажешь, будто встречаешься с черномазым, а ты нашла еще покруче, а? - прокомментировал Лафайет, берясь за пилочку для ногтей.

Сэм ничего не сказал. Он стоял, прислонившись к стойке, и вокруг его рта возникла белая линия, словно он изнутри кусал щеку.

Я посмотрела на них по очереди, заставляя или проглотить, или выплюнуть.

Арлена первой пришла в себя.

- Ну что ж! Пусть-ка он будет с тобой поласковее, не то мы все ему покажем!

Все нашли в себе силы рассмеяться, пусть и слабо.

- Зато ты сэкономишь на бакалее! - заявил Лафайет.

И тут Сэм одним движением перечеркнул все это неуверенное приятие, внезапно подойдя ко мне и оттянув воротник рубашки.

Молчание моих друзей можно было резать ножом.

- Вот черт! - очень тихо сказал Лафайет.

Я посмотрела Сэму прямо в глаза, решив, что никогда ему этого не прощу.

- Не смей трогать мою одежду, - заявила я ему, отступая на шаг и поправляя воротник. - И не лезь в мою личную жизнь!

- Я боюсь за тебя, я волнуюсь за тебя, - произнес он, когда Арлена и Чарлси быстро нашли себе занятия.

- Это неправда... Или не вся правда. Ты просто злишься. Послушай-ка, приятель! Ты никогда не привлекал меня.

И я отправилась вытирать столы. Потом собрала солонки и заполнила их. Потом проверила перечницы, бутылочки с острым перцем и соусом табаско на каждом столике и в каждой кабинке. Я работала, глядя прямо перед собой, и потихоньку атмосфера разрядилась.

Сэм ушел в свою контору и занялся бумагами или еще чем-то, мне было наплевать, чем, пока он держал свое мнение при себе. У меня не проходило ощущение, что он сорвал завесу с частной сферы моей жизни, когда открыл мою шею, и я его не простила. Арлена и Чарлси были при деле, как и я, и к моменту, когда начала сходиться толпа людей, закончивших работу, мы снова были достаточно дружелюбны друг с другом.

Арлена зашла со мной в дамскую комнату.

- Слушай, Сьюки, я хотела спросить. Правда ли вампиры так хороши по части любовных дел, как все говорят?

Я просто улыбнулась.

Билл появился этим вечером в баре, сразу после наступления темноты. Мне пришлось работать допоздна, так как у одной из вечерних официанток что-то случилось с машиной. Его только что не было - и вот он уже здесь, замедляет движение, чтобы я заметила, как он входит. Если у Билла и существовали какие-то сомнения по поводу того, стоит ли предавать наши отношения огласке, то он не придал им значения. Он поднял мою руку и поцеловал ее так, что будь этот жест проделан кем-то другим, это показалось бы ужасно фальшивым. Я ощутила, как прикосновение его губ к тыльной стороне моей ладони распространяется до самых кончиков пальцев ног, и он тоже осознал это.

- Как ты нынче вечером? - прошептал он, и я вздрогнула.

- Слегка... - Слова не шли с языка.

- Расскажешь мне позже, - предложил он. - Когда ты заканчиваешь?

- Как только Сюзи доберется.

- Приходи ко мне.

- Ладно. - Я улыбнулась ему, чувствуя себя сияющей и легкой.

Билл улыбнулся мне в ответ. Моя близость оказала воздействие, его клыки слегка высунулись, и для любого другого эффект улыбки был бы несколько выбивающим из колеи.

Он нагнулся, чтобы поцеловать меня, слегка прикоснувшись к щеке, и повернулся, чтобы уйти. Но в этот момент вечер покатился кубарем.

В бар вошли Малкольм и Диана, распахнув двери настежь. Интересно, куда подевался Лиам? Может, ставил машину. Надеяться на то, что они оставили его дома, было нелепо.

Жители Бон-Темпс стали уже привыкать к Биллу, но броский Малкольм и не менее броская Диана взволновали публику. Первой моей мыслью было: это явление никак не способствует приятию наших с Биллом отношений.

На Малкольме были кожаные штаны и рубашка с цепями. Он выглядел, словно сошел с обложки рок-альбома. На Диане сверкал цельный комбинезон из лайкры или чего-то похожего, тонкого и обтягивающего, цвета лайма. Если захотеть, наверняка можно было пересчитать все волоски на ее теле. Черные обычно не заходили к Мерлотту, но если для кого-то из них такой визит и был совершенно безопасен, так это для Дианы. Лафайет таращил глаза через окошко раздачи в неприкрытом восхищении, приправленном солидной порцией страха.

Пара вампиров вздрогнула от притворного удивления, увидев Билла. Насколько я могла судить, Билл не был особо рад их присутствию, но пережил вторжение спокойно, как, впрочем, и все остальное.

Малкольм поцеловал Билла в губы, как и Диана. Сложно сказать, чье приветствие показалось посетителям бара более вызывающим. Биллу лучше бы продемонстрировать свое отвращение и сделать это прямо сейчас, если он хочет сохранить хорошие отношения с жителями Бон-Темпс.

Билл, не будь дураком, сделал шаг назад и обнял меня, отделив себя от вампиров и присоединив к людям.

- Так твоя крошечная официантка все еще жива, - сказала Диана, и ее голос разнесся по всему бару. - Ну не удивительно ли?

- Ее бабушку убили на прошлой неделе, - тихо сказал Билл, пытаясь подавить желание Дианы закатить сцену.

Ее роскошные карие лунатические глаза задержались на мне, и мне стало холодно.

- Это правда? - спросила она и рассмеялась.

Вот так. Никто не простил бы ей теперь. Пожелай Билл найти способ укрепиться, я бы написала именно такой сценарий. С другой стороны, отвращение, которое сгущалось среди людей, сидевших в баре, могло создать реакцию и прокатиться и по Биллу.

Конечно... для Дианы и ее приятелей Билл был ренегатом.

- И когда же кто-нибудь укокошит тебя, деточка? - она поддела мой подбородок пальцем, но я отбросила ее руку.

Она бы накинулась на меня, если бы Малкольм не удержал ее руку, лениво, без видимого усилия. Но я заметила напряжение в его стойке.

- Билл, - сказал он, словно не напрягал каждый мускул, чтобы удержать Диану. - Я слышал, что в этом городке неквалифицированная рабочая сила исчезает с поразительной скоростью. А маленькая птичка из Шривпорта пропела мне, что ты и твоя подружка были в «Клыкочущем веселье» и расспрашивали, кто из вампиров бывал с убитыми клыками-кулаками.

- Но это только между нами, понимаешь, - продолжил Малкольм, и внезапно его лицо стало настолько серьезным, что это пугало. - Некоторым из нас не нравится ходить на бейсбол и (он явно перетряс свою память в поисках чего-то столь же отвратительно человеческого) барбекю. Мы - Вампиры! - он произнес это величественно, с очарованием, и, готова поручиться, множество людей попали под его чары. Малкольм был достаточно умен, чтобы попытаться загладить неприятное впечатление, которое произвела Диана. Одновременно он выказывал и свое презрение тем, кому оно предназначалось.

Я собрала весь свой вес и наступила им ему на ногу. Он оскалил на меня клыки. Люди в баре моргнули и встряхнулись.

- Почему бы вам просто не уйти отсюда, мистер? - спросил Рене. Он сгорбился у бара, поставив локти вокруг своего пива.

В этот момент все висело на волоске, и бар мог обернуться полем кровавой битвы. Похоже, никто из людей не понимал, насколько сильны вампиры, насколько они безжалостны. Билл встал передо мной, что не укрылось ни от одного взгляда.

- Что ж, если нашего общества не желают... - протянул Малкольм. Его мужественное мускулистое тело не соответствовало журчащему голоску, который он изобразил. - Эти добрые люди хотят есть мясо, Диана, и действовать по-человечески. Сами по себе. Или с нашим бывшим другом Биллом.

- Кажется, наша маленькая официанточка хочет сделать с Биллом кое-что очень человеческое, - начала Диана, но Малкольм схватил ее за руку и вытащил из зала, прежде чем она успела нанести еще какой-либо урон.

Весь бар вздрогнул, когда они выходили за дверь, и я решила, что лучше пойду, пусть даже не дождавшись Сюзи. Билл ждал меня снаружи. Когда я спросила, почему, он ответил, что хотел удостовериться в том, что они действительно ушли.

Я поехала за Биллом к нему, думая о том, что от этого визита вампиров мы отделались сравнительно легко. Мне было любопытно, зачем приходили Диана и Малкольм. Казалось странным, что они болтались так далеко от дома и внезапно решили заскочить к Мерлотту. Они не прилагали никаких усилий к ассимиляции, может, они просто хотели несколько повредить намерениям Билла.

Дом Комптонов явственно отличался от того, каким я видела его в последний раз, в тот злополучный вечер, когда я встретила других вампиров.

Рабочие действительно постарались для Билла, то ли оттого, что боялись его, то ли оттого, что он хорошо платил. Может, по обеим причинам. В гостиной был новый потолок и свежие обои, белые с неброским цветочным узором. Паркетные полы были вычищены и сияли, как и было изначально. Билл провел меня на кухню. Она была обставлена скромно, но была чистой и светлой, с новым холодильником, наполненным бутылочками с синтетической кровью.

Ванная внизу стала роскошной.

Насколько я успела узнать, Билл никогда не пользовался ванной, по крайней мере - для обычных человеческих нужд. Я озиралась в изумлении.

Пространство для этой громадной ванной было позаимствовано у кладовой и старой кухни.

- Мне нравится принимать душ, - сказал он, указывая на душевую кабину в углу. Она вместила бы двух взрослых, да еще, пожалуй, пару карликов в придачу. - А еще мне нравится лежать в теплой воде. - Он указал на середину помещения, на громадную лохань, окруженную палубой из кедра, на которую с двух сторон вели лесенки. Вокруг стояли горшки с цветами. Все это было настолько приближено к царской роскоши, насколько только может быть в северной Луизиане.

- Что это? - спросила я с почтением.

- Портативное спа, - гордо ответствовал Билл. - В нем есть струи, которые можно подбирать для каждого человека индивидуально, регулируя напор воды. Это теплая ванна, - упростил он.

- В ней и сиденья есть, - отметила я, заглянув внутрь. Поверху шел орнамент из зеленой и голубой плитки. Снаружи располагались ручки управления.

Билл повернул их и пустил воду.

- Хочешь, примем ванну вместе? - предложил он.

Я почувствовала, как щеки пылают, а сердце бьется чаще.

- Может, сейчас? - Пальцы Билла потянули мою рубашку за подол, заправленный в черные шорты.

- Ну... может быть, - я не могла решиться посмотреть на него прямо, стоило подумать о том, что этот - ладно, мужчина - видел меня больше, чем я когда-либо кому-либо позволяла, включая и врачей.

- Ты скучала? - спросил он, расстегивая мои шорты и стягивая их.

- Да, - ответила я сразу, потому что это было правдой. Он рассмеялся и нагнулся, чтобы развязать мои кроссовки.

- А о чем ты больше всего скучала?

- О твоем молчании, - сказала я, не задумываясь.

Он посмотрел на меня. Его пальцы помедлили потянуть за шнурок, чтобы развязать бантик.

- Мое молчание, - повторил он.

- Я не могу читать твои мысли. Ты даже не представляешь, Билл, насколько это здорово!

- Я надеялся, что ты назовешь что-нибудь другое.

- Ну, обо всем этом я тоже скучала.

- Тогда расскажи мне об этом! - предложил он, стягивая с меня носки и пробегая пальцами по бедрам, чтобы стащить с меня трусики.

- Билл! Я стесняюсь, - запротестовала я.

- Сьюки, со мной можно не стесняться. Со мной меньше, чем с кем бы то ни было иным. - Он встал, снял с меня рубашку и потянулся, чтобы расстегнуть лифчик, пробегая пальцами по следам, которые оставили на коже бретельки, чтобы переключить внимание на мою грудь. Сам он одновременно ногами стаскивал с себя сандалии.

- Я попробую, - сказала я, глядя в пол.

- Раздень меня.

Ну это-то я могла сделать. Я быстро расстегнула на нем рубашку, выправила ее из-за пояса и скинула с плеч. Потом расстегнула пояс и начала расстегивать пуговицу на брюках. Она была тугой, и мне пришлось попотеть. Я готова была зарыдать, если пуговица наконец не подастся. Я чувствовала себя неуклюжей и неумелой. Он взял мои руки и положил себе на грудь.

- Медленнее, Сьюки, тише, - сказал он, и голос его был мягким и дрожащим. Я расслабилась почти осязаемо дюйм за дюймом и начала гладить его грудь, как он делал это с моей, завивая волоски вокруг своих пальцев и нежно пощипывая его плоские соски. Его рука легла мне на затылок и мягко надавила. Я и не знала, что мужчинам такое нравится, но Биллу нравилось несомненно, так что я уделила равное внимание и второму соску. Пока я занималась этим, мои пальцы возобновили сражение с пуговицей, и на сей раз она легко расстегнулась. Я потянула брюки вниз, и запустила пальцы внутрь трусиков.

Он помог мне забраться в ванну, вода пенилась вокруг наших ног.

- Искупать тебя сперва? - спросил Билл.

- Нет, - тихо ответила я. - Дай-ка лучше мыло мне.