Клыкастые

Я очнулась в серой коробке, качающейся из стороны в сторону. Холодный металлический пол подо мной блестел. Сердце бьется в груди как сумасшедшее, будто оно вот-вот пробьёт грудную клетку. В горле всё скрипит, будто я никогда в жизни не пила. Меня подбрасывает в воздух на пару секунд. Ощущение полёта будто бы даже облегчило жуткие боли, сковывающие тело, словно цепи, но гравитация взяла своё. Упав на пол леденящей душу конструкции, я ощутила новый приток боли, ударившись всей своей массой о железо. Я пытаюсь оглядеться по сторонам. В дальнем углу три белые пятилитровые канистры, рядом лежит свёрнутый красный плед. Я попыталась подняться, но пол вновь ушёл из под ног и я повалилась на пол. Кажется, чертова тюрьма не хочет, чтобы я встала на ноги. А тюрьма может чего-то хотеть? Жажда становится невыносимой и я медленно подползаю к канистрам с жидкостью.
Это машина.
Меня вновь слегка тряхнуло. Меня похитили? К черту.
Я открываю канистру и прилипаю к ней губами. Выпив за раз половину содержимого я отставила бутыль в сторону. Живот заболел с чудовищной силой, что если в воде был яд? Поздно.
Я вскакиваю на ноги, прохожу пару шагов и падаю на колени. Машину тряхнуло из стороны в сторону, и моё несчастное тело перекатилось из одной части кузова в другую. Меня выворачивает наизнанку. Буквально. Открыв глаза я вижу свои руки, залитые кровью. От ужаса я отшатываюсь назад, спотыкаюсь, и снова падаю. Снова хочется пить. Ещё сильнее, чем прежде. Я подползаю к воде и допиваю первую бутылку до конца, измазав стенки белой канистры кровью с рук. Кажется, будто я выпила кислоты. Внутри всё прожигало. Свернувшись на полу я уже не могла сдержать слёз. Я выла и кричала, прерываясь, разве что на рвоту собственными внутренностями. Это длилось вечно: я пила, металась в агонии, блевала кровью и снова пила. Действо не заканчивалось до того момента, пока у меня не закончилась вода.  Агония, рвота кровью. Список дел сократился, но легче не стало. Наоборот. Боли усилились.
Решетка под потолком, на дальней стене. Я разглядела её после очередного приступа рвоты, когда пыталась снять окровавленные волосы с лица и убрать их назад. Чёрные прутья, загораживающие не менее тёмное пространство за ними, чем-то напомнили мне решётку  вентиляции. Я попыталась подползти поближе, но то, что пожирало меня изнутри, не позволило мне даже подняться.
Всё повторялось вновь и вновь: дикие боли, кровь и мои же крики. Порочный круг стал одним из новых, отдельных кругов Ада.
  Двери фургона открылись через трое суток, после того, как я очнулась. Мои внутренние часы никогда меня не подводили. Открыл двери человек в чёрном. Татуированный мужчина был в странном одеянии, что-то похожее на дайверское обмундирование, неприлично  облешавшее его тело в самых неожиданных местах. Я лежала посреди фургона, в луже собственной кровавой рвоты, волосы слиплись и хрустели, когда я касалась их руками. Меня всё ещё дико ломает, тело измотано нескончаемыми  судорогами.
— Вставай.— Скомандовал человек в костюме. Я никак не отреагировала на его приказ, хоть и хотела подняться. Моё тело будто бы стало не моим. Оно больше не подчинялось ни  моим приказа, ни приказам человека-дайвера. Мужчина ловко запрыгнул в фургон и присел рядом со мной, в его руках был серебряный шприц.
— Тебя мучают боли. Эта штука поможет тебе. — Я не успела произнести ни единого слова, да и наверное не смогла бы, он решительно быстро  вкалывает жидкость оранжевого цвета в мою шею и я исчезаю.

***

Снова адская боль. Тяжело дышать. Я оглядываюсь по сторонам. Подвал. Красный диван, полное отсутствие окон и обволакивающий холод. Кран, торчащий из стены, слегка подтекает, но звук бьющихся о раковину капель сводит меня с ума своей громкостью. Раковина тоже торчала из стены и совсем не вписывалась в общую картину мрачной комнаты, выдержанной во всём безграничном множестве оттенков серого цвета . На подгибающихся ногах я подхожу к зеркалу и опираюсь руками о холодную раковину. Твёрдая земля под ногами. Вдох. Выдох. Ребра будто вот-вот лопнуть прямо внутри меня. Я поднимаю голову и смотрю на своё отражение. Рыжие волосы  слегка измазаны кровью и затвердели, под глазами красуются фиолетовые синяки. Местами виднеются чёрные струпья моей крови, засохшей на лице и одежде.
Кое-как оторвав руки от раковины я смотрю на трясущиеся ладони.
Я не знаю, сколько времени прошло, но уверена, что достаточно много.
Всё началось сначала.
Я вышла от боли, кричала, била стены, выпила с сотню литров ледяной воды, и столько же раз меня вывернуло наизнанку в раковину и на пол. Провалявшись множество часов на полу, задыхаясь и рыдая от боли я мечтала о смерти, как о награде за проделанный путь через бездну страданий.
Если Ад есть, то я вся в нём.
Скрип входной двери вырвал меня из череды абсолютно одинаковых действий. Я отрываю голову от бетонного пола и поворачиваю её на источник звука. Темноволосая женщина средних лет стояла посреди лестницы. Я поежилась и прищурилась. Свет ослеплял меня.
— Марк запретил мне...но мне кажется, что ты готова...— Сбивчиво проговорила она, теребя рукава. Я поднимаюсь на локтях и с недоверием окидываю её долгим  взглядом. Платье винного цвета входило в пол и подчеркивало изгибы фигуры, будто она росла из лестницы, как дерево. Поистине странное сравнение.
— Что со мной?— Дрожащим голосом проговорила я, поднимаясь на ноги. Мой собственный голос показался мне чужим. В нем не было ни одного общего с тем, с чем я его ассоциировала. Комната будто бросается из стороны в сторону, как лодка в открытом море. Ноги подкашиваются и я вновь плюхаюсь на пол, словно мешок картошки.
— Как ты себя чувствуешь?— Спросила она, спускаясь всё ниже, приближаясь ко мне. Я хватаюсь руками за спинку дивана, в попытках подняться. Хвастаюсь за диван, как за спасательный круг.
— Что со мной происходит?— Перехожу на крик я, крайне разозлённая собственной немощностью. Ноги отказывают мне в подчинении и становятся тяжёлой обузой. Женщина будто не замечает этого, улыбается, демонстрируя белоснежные зубы.
— Йена, как ты себя чувствуешь? — Сдержанно повторила она, проведя рукой по периллам.
— Черт, да я даже ходить не могу! О каком самочувствии может идти речь?!— Кричала я, раздражаясь всё сильнее и сильнее. Рывок и я поднимаюсь. Женщина с интересом наблюдает за моими действиями, изогнув губы в лёгкой ухмылке. Она раздражает меня до глубин души.
— Ты готова.— С лёгкой тенью улыбки на лице проговорила она. Нахмурившись, я всеми силами питаюсь заставить себя не упасть. — Идём. — Добавив, дама пошла наверх, бредя восвояси. Перебирая ногами я дохожу до лестницы и спотыкаюсь. Черт. Загадочная женщина исчезла в дверной проеме, где-то на вершине лестницы. Мне нужно идти за ней. Ступень за ступенью, шаг за шагом, я поднималась всё выше. Отдышка, будто я курила всю сознательную жизнь. Последняя ступень и вот я уже в просторном коридоре, полным семейными фотографиями на стенах. Женщина стояла у стены, улыбаясь. Над ней возвышалась большая фотография с девятью людьми. Она оказалась посредине, обнималась с мужчиной в самом центре снимка.
— Тебя зовут Венера Ейна Паркер, да?— Уточняет она, но моё внимание привлекла жажда воды, которая никогда не унимается, но никак не расспросы женщины и уж точно меня не интересовало то, что незнакомка знает моё второе имя, которое никто никогда не произносил вслух. В горле будто бы заскреблись кошки.
— Я пить хочу.— Не обращая внимания на её вопрос, проговорила я. — Она не затейливо пожимает плечами.
— Габриэль!— Внезапно  выкрикнула женщина. Я вздрогнула. Не смотря на крик, её голос оставался мугким, на сколько это возможно. Из глубины дома вышла темноволосая девочка лет пятнадцати, латинского происхождения. Я не хотела пить воду, водой я пыталась заглушить жажду той самой красной жидкости, текущей по нашим венам.  Я поняла это только сейчас, эта мысль загорелась в моей голове, как неоновые вывески на придорожных забегаловках.
Резко. Внезапно. Неожиданно. Сцепив зубы покрепче я кивнула головой, приветствуя девочку. Тем времен женщина продолжала улыбаться, будто знала о тех скверных мыслях, посетивших мою голову.
— А ты сильнее, чем кажешься.— Всё так же улыбаясь проговорила женщина в винном платье, поправляя тёмные волосы.
— Камилла, это она?— Восторженно протараторила девчонка, взмахнув руками. Боже. Сердце забилось сильнее, кажется, что вокруг нет ничего, кроме желания. Девочка подходит ближе, я незамедлительно срываюсь с места и несусь обратно, в подвал, сломя голову. Споткнувшись на третьей ступени я кувырком полетела вниз, чертя лицом и всеми костями по острым ступеням. Боль отогнала желание сожрать девчонку живьем. И вот, лёжа на бетоне, всхлипывая от разрывающей меня на куски боли, я улыбнулась собственной победе.

***

Я просидела в подвале около шести часов, жалея себя и убеждая в собственной неадекватности, пока миссис Джесперсон не вытащила меня наверх, на ужин.