Пять
Тем не менее прежде ему удавалось вывести ее из себя, и теперь она не была склонна сочувствовать ему.
- Постой... теперь ты жалеешь себя?
Он рассмеялся, почти одобрительно.
- Вот уже год, как я предаюсь этому здесь.
- Извини, - фыркнула Лисса. - Я приходила сюда еще до того, как сбежала. У меня больше прав.
- Какие права могут быть у сквоттеров?[3]Кроме того, я должен постоянно держаться как можно ближе к церкви, чтобы люди знали, что я не стал стригоем... пока.
И снова в его тоне прозвучала горечь.
- Раньше я всегда видела тебя на службе. Это единственная причина, почему ты ходишь в церковь?
Стригои не могут ступать на освященную землю. Еще одно следствие их тяжкого греха.
- Конечно, - ответил он. - А зачем еще туда ходить? Ради души, что ли?
- Не важно. - Лисса явно придерживалась другого мнения, но не хотела спорить. - Тогда я уйду и оставлю тебя в покое.
- Постой, - снова сказал он, казалось, ему не хочется, чтобы она уходила. - Давай заключим сделку. Можешь тоже приходить сюда, если расскажешь мне одну вещь.
- Что еще?
Она оглянулась на него через плечо. Он наклонился вперед.
- Среди всех этих разговоров, которые я слышал о тебе сегодня, - и, поверь, я слышал немало, даже если никто ничего непосредственно мне не рассказывал, - одна тема совсем не возникала. Они разбирали все остальное: почему ты ушла, что там делала, почему вернулась, история со специализацией, что Роза сказала Мие, ля-ля-ля. И при этом никто, ни один, ни разу не поставил под сомнение идиотский рассказ Розы о людях из низших слоев общества, которые якобы давали тебе свою кровь.
Она отвернулась, и я почувствовала, как щеки у нее вспыхнули.
- Тут нет ничего идиотского.
Он негромко рассмеялся.
- Я жил среди людей. Моя тетя и я держались особняком после того, как родители... умерли. Найти кровь совсем нелегко. - Она ничего не ответила, и он снова засмеялся. - Это Роза? Она «кормила» тебя.
Возродившийся страх пронзил и ее, и меня. Никто в школе не мог знать об этом. Кирова и присутствовавшие при нашем с ней разговоре стражи знали, но они, конечно, держат язык за зубами.
- Ну, если это не дружба, тогда уж и не знаю, какое слово употребить.
- Не рассказывай никому! - выпалила она.
Для нас это было совершенно необходимо. Как я уже говорила, у «кормильцев» развивается эффект привыкания к укусам вампиров. Мы принимали это как часть жизни, но все равно смотрели на них сверху вниз. Для любого другого - в особенности дампира - давать свою кровь морою считалось... ну, почти непристойным. Фактически это рассматривалось как сексуальное извращение, почти порнография - если дампир во время секса позволял морою пить свою кровь.
У нас с Лиссой, конечно, не было секса, но мы обе очень хорошо понимали, что будут думать все остальные, узнав, что я «кормила» ее.
- Не рассказывай никому, - повторила Лисса. Он сунул руки в карманы куртки и уселся на один из ящиков.
- Кто я такой, чтобы рассказывать? Слушай, иди, сядь снова на сиденье у окна. Можешь приходить сюда, когда пожелаешь. Если, конечно, не боишься меня.
Она заколебалась, вглядываясь в его лицо. Он выглядел мрачным и угрюмым, губы искривлены в усмешке типа «вот я какой, непокорный»; но слишком опасным он не выглядел. Не выглядел стригоем. Она с настороженным видом вернулась на сиденье, неосознанно потирая от холода руки. Кристиан заметил это, и спустя мгновение воздух в комнате заметно потеплел. Лисса встретилась с ним взглядом и улыбнулась, удивляясь тому, что никогда раньше не обращала внимания, какие у него льдисто-голубые глаза.
- Твоя специализация - огонь?
Он кивнул и поставил ровно сломанное кресло.
- Теперь у нас роскошное убежище.
Внезапно сцена перед моим внутренним взором померкла.
- Роза? Роза?
Мигая, я сфокусировала взгляд на лице Дмитрия. Он был совсем рядом, обхватил меня за плечи. Мы не шли, мы стояли посреди двора, окруженного зданиями старших классов.
- С тобой все в порядке?
- Я... Да. Я была... Я была с Лиссой. - Я приложила руку ко лбу, никогда у меня не было такого долгого и ясного опыта переживания этого ощущения. - Я была в ее голове.
- В ее... голове?
- Да. Это часть связи.
Как? Почему? Я и сама до конца не понимала этого.
- С ней все хорошо?
- Да, она...
Я заколебалась. Действительно ли с ней все хорошо? Кристиан Озера только что пригласил ее посидеть с ним. Ничего хорошего. Мы же собирались «ни во что не ввязываться», и потом, он, так или иначе, имеет отношение к темной стороне. Однако чувства, проникающие в меня через нашу связь, больше не несли в себе ни страха, ни огорчения. Она была почти довольна, только все еще немного нервничала.
- Ей не угрожает опасность, - закончила я, надеясь, что так оно и есть.
- Можешь идти дальше?
Несгибаемый воин-стоик внезапно исчез - сейчас он выглядел обеспокоенным. Искренне обеспокоенным. Когда я поняла это, взглянув ему в глаза, внутри все затрепетало - ужасная глупость, конечно, для которой не было никаких оснований, кроме того, что этот человек слишком уж хорош собой. В конце концов, если верить Мейсону, он - необщительный бог, перед которым поставлена задача всячески терзать меня.
- Да. Со мной все хорошо.
Я пошла в раздевалку гимнастического зала и переоделась в тренировочный костюм, который кто-то в конце концов удосужился дать мне, после того как я целый день тренировалась в джинсах и футболке. Продолжающееся общение Лиссы с Кристианом беспокоило меня, но я отложила эти мысли на потом, чувствуя, как ноют мышцы, явно не жаждущие никакой новой нагрузки. Ну, я и сказала Дмитрию, что, может, на сегодня хватит? Он засмеялся, и, черт побери, никаких сомнений - смеялся он надо мной.
- Что тут такого забавного?
Его улыбка погасла.
- Ну, это прозвучало так серьезно.
- Еще бы! Я и говорю серьезно. Послушайте, я не спала двое суток. Почему нужно начинать прямо сейчас? Я хочу в постель. Хотя бы на часок.
Скрестив руки на груди, он разглядывал меня. Прежняя обеспокоенность исчезла. Сейчас его волновало только дело. Долой всякие нежности.
- Как ты чувствуешь себя? После предыдущей тренировки?
- Все тело болит.
- А завтра утром ты будешь чувствовать себя еще хуже.
- Ну и что?
- А то, что лучше начать сейчас, пока тебе... не так уж плохо.
- Где тут логика, интересно? - взвилась я. Однако спорить перестала. Он повел меня в зал и показал грузы, которые я должна поднимать, после чего развалился в углу с растрепанной книжкой в руках.
Когда я закончила, он подошел ко мне и показал несколько упражнений на растягивание, долженствующих охладить разгоряченное тело.
- Как получилось, что вы стали стражем Лиссы? - спросила я. - Несколько лет назад вас здесь не было. Вы учились в этой школе?
Он немного задержался с ответом, как будто не хотел говорить о себе.
- Нет. Я посещал ту, что в Сибири.
- Ничего себе! Говорят, это единственное место хуже Монтаны.
Проблеск чего-то - может, улыбки? - мелькнул в его глазах, но он не поддержал шутки.
- Закончив школу, я был стражем лорда Зеклоса. Недавно его убили. - Улыбка Дмитрия увяла, лицо приобрело мрачное выражение. - Меня прислали сюда, потому что в здешнем кампусе не хватает стражей. Когда принцесса нашлась, меня назначили к ней, поскольку я имею опыт.
Меня заинтересовало кое-что в его словах. Какой-то стригой убил парня, к которому он был приставлен стражем.
- Этот лорд погиб, находясь под вашей охраной?
- Нет. Он был со своим вторым стражем. Я тогда отсутствовал.
Он замолчал, углубившись в свои мысли. Морои многого ожидают от нас, но не осознают, что стражи - более или менее - всего лишь люди. Ну, стражи получают плату и имеют отпуска, как на любой другой работе. Некоторые истовые стражи, вроде моей мамы, отказываются от отпусков, поклявшись никогда не покидать своих мороев. Глядя на Дмитрия сейчас, я испытала чувство, что он, наверно, один из таких. Если он находился где-то в другом месте на законных основаниях, то с какой стати осуждать себя за случившееся с тем парнем? Тем не менее он, похоже, воспринимал печальное событие именно так. Впрочем, я тоже осуждала бы себя, случись что-нибудь с Лиссой.