Шесть
- А что плохого в «Таргет»? Лично я люблю «Таргет».
- Я тоже. Не в том суть. Она пытается сделать вид, будто одевается у какой-нибудь долбаной Стеллы Маккартни.
- И это преступление?
Я напустила на себя серьезный вид.
- Безусловно. Ты должна отомстить.
- Я уже говорила, что месть меня не интересует. - Она искоса взглянула на меня. - И ты не должна.
Я улыбнулась самой невинной улыбкой и, когда мы разошлись, в который раз почувствовала облегчение, что она не может читать мои мысли.
- И когда можно ожидать хорошей кошачьей драчки?
Мейсон, как всегда, очаровательный и ленивый, поджидал меня у нашего спального корпуса; стоял, прислонившись к стене, скрестив на груди руки и наблюдая, как я приближаюсь.
- Понятия не имею, о чем ты.
Он отдал мне свое пальто, поскольку мое осталось у Лиссы, и мы вместе вошли в здание.
- Я видел, как вы сцепились около церкви. Неужели у тебя нет уважения к дому Божьему?
Я насмешливо фыркнула.
- В тебе, дикарь, ровно столько же уважения к нему, сколько и во мне. Кроме того, ты сам сказал, что мы были около церкви.
- Ты пока не ответила на мой вопрос.
Я просто усмехнулась и скинула его пальто.
Мы стояли в холле нашего корпуса. Просторное, никогда не остающееся без присмотра помещение, где парни и девушки могли общаться между собой и с гостями-мороями. По случаю воскресенья здесь набилось много народу. Углядев маленький свободный столик, я взяла Мейсона за руку и потащила к нему.
- Разве тебе не положено сразу же отправляться в свою комнату?
Я опустилась в кресло и настороженно оглянулась.
- Учитывая, сколько здесь сегодня народу, думаю, меня заметят не сразу. Господи, что за тоска - сидеть взаперти! А ведь прошла всего неделя.
- Меня это тоже огорчает. Тебя здорово недоставало прошлым вечером. Мы пошли в комнату отдыха и сыграли там в бильярд. Эдди был в ударе.
Я застонала.
- Не трави душу. Не хочу даже слышать о ваших светских развлечениях.
- Ладно, ладно. - Он уперся локтем в стол и положил подбородок на ладонь. - Тогда давай поговорим о Мие. Ты настроена в один прекрасный день развернуться и хорошенько врезать ей. Помнится, ты по крайней мере раз десять так поступала с людьми, которые раздражали тебя.
- Теперь я новая, совсем другая Роза. - Я напустила на себя максимально застенчивый вид. Видно, получилось не очень убедительно. Он издал придушенный смешок. - Кроме того, если я отколю что-нибудь в этом роде, Кирова сочтет, что я не выдержала испытание. Приходится ходить по одной дорожке, прямой и узкой.
- Иными словами, найти способ отомстить Мие так, чтобы не навлечь на себя неприятностей.
Я почувствовала, что невольно улыбаюсь.
- Знаешь, что мне в тебе нравится, Мейс? Ты мыслишь в точности как я.
- Не слишком радующая идея, - без всякого энтузиазма ответил он. - Ну, так поделись своими планами. Не исключено, что мне кое-что известно о ней, хотя вообще-то я не должен тебе рассказывать...
Я наклонилась вперед.
- Ты уже кое-что выболтал. Теперь давай колись до конца.
- Ну уж нет, - поддразнивающим тоном сказал он. - Откуда мне знать, как ты используешь эту информацию - во зло или во благо?
Я захлопала ресницами.
- Разве ты в силах устоять передо мной?
Он уставился на меня.
- Нет, не в силах. Ладно, суть вот в чем: Мия не королевского рода.
Я откинулась в кресле.
- Шутишь? Это и так ясно. Я с двух лет могу разобраться в том, кто королевского рода, а кто нет.
- Да, но дело не только в этом. Ее родители работают на одного из лордов Дроздовых.
Я нетерпеливо отмахнулась от его слов. Многие морои работают в человеческом мире, хотя в самом моройском обществе работы тоже хватает. Кому-то приходится заменять их.
- Уборщиками, - продолжал Мейсон. - Практически слугами. Отец косит траву, мать - горничная.
Вообще-то я испытываю здоровое чувство уважения к тем, кто трудится полный рабочий день, независимо от того, чем они занимаются. Чтобы заработать на жизнь, людям нередко приходится выполнять грязную работу. Но как и в отношении «Таргета», это совсем другое дело - когда кто-то выдает себя не за того, кем является. И за проведенную здесь неделю я успела заметить, как отчаянно Мия пытается втереться в школьную элиту.
- Никто не знает, - задумчиво произнесла я.
- И она не хочет, чтобы узнали. Тебе известно, какие они, эти королевские особы. - Он помолчал. - Ну, за исключением Лиссы, конечно. Мие с ними приходится нелегко.
- А ты откуда все это узнал?
- Мой дядя страж у Дроздовых.
- И ты никому не проболтался?
- Пока ты не вырвала у меня это признание. Ну и какой путь будет избран: во зло или во благо?
- Думаю, я дам ей отсрочку...
- Мисс Хэзевей, вы знаете, что не должны находиться здесь.
Одна из надзирательниц возвышалась над нами с выражением осуждения на лице.
Я не шутила, когда сказала Мейсону, что он мыслит в точности как я. И не хуже меня умеет плести всякую чушь.
- Мы делаем групповой проект для гуманитарного курса. Как, по-вашему, это возможно, если Роза в изоляции?
Надзирательница подозрительно сощурилась.
- Не похоже, будто вы заняты делом.
Я взяла книгу, которую дал мне священник, и наобум открыла ее.
- Мы... ммм... вот над чем работаем.
Надзирательница, однако, не полностью утратила свою подозрительность.
- Один час. Я дам вам еще один час. И для вас же будет лучше, если я увижу, что вы действительно работаете.
- Да, мэм. - Мейсон сделал честное выражение лица. - Не сомневайтесь.
Она удалилась, не спуская с нас взгляда.
- Мой герой, - вздохнула я.
- Что это? - спросил он, кивнув на книгу.
- Священник дал. У меня во время службы возник вопрос.
Он изумленно вытаращился на меня.
- Прекрати и прими заинтересованный вид. - Я заскользила пальцем по оглавлению. - Хочу найти одну женщину по имени Анна.
Мейсон вместе с креслом придвинулся ко мне.
- Ладно. Давай посмотрим.
Я нашла номер страницы, и, что неудивительно, она вывела меня на раздел о святом Владимире. Мы принялись проглядывать главу в поисках имени «Анна». И в конце концов нашли, однако автор мало что мог рассказать о ней. Он использовал цитату из написанного человеком, жившим, по-видимому, во времена святого Владимира.
«И всегда рядом с Владимиром Анна, дочь Федора. Их любовь чиста и непорочна, как у брата с сестрой. Не раз она спасала Владимира от стригоя, покушающегося на его святость. Более того, она всегда успокаивает Владимира, когда дух в нем становится слишком могуч, чтобы выносить его бремя, и, пользуясь этим, сатанинская тьма старается ослабить телесное здоровье. Она защищает Владимира, поскольку они связаны между собой с тех пор, как он спас ее, когда она была ребенком. Таков знак божественной любви - Он дал блаженному Владимиру стража, подобного ей, поцелованной тьмой и всегда знающей, что у него на сердце и в уме».
- Ну, теперь все ясно, - сказал Мейсон. - Она была его стражем.
- Это не объясняет, почему она была «поцелована тьмой» и что оно означает.
- Скорее всего, ничего.
Однако в глубине души я не верила. И снова прочла отрывок, пытаясь вникнуть в суть устаревших выражений. Мейсон с любопытством наблюдал за мной, с таким видом, будто очень хотел бы помочь.
- Может, они спали друг с другом, - предположил он.
Я засмеялась.
- Он же святой.
- Ну и что? Святым, скорее всего, тоже нравится секс. А этот треп насчет «брата и сестры» просто прикрытие. - Он ткнул пальцем в строчку. - Видишь? Они «связаны между собой». - Он подмигнул мне. - Явный шифр.
Связаны. Действительно, немного странное слово в контексте этого описания, но оно совсем не обязательно означает, что Анна и Владимир срывали друг с друга одежды.
- Я так не думаю. Они были близки, вот и все. Могут же парни с девушками просто дружить?