Восемь
Распалившись от гнева, я дралась лучше, чем когда бы то ни было. И в результате одержала свою первую победу в рукопашном бою над Шейном Рейсом. Мы с ним всегда ладили, и он воспринял мою победу по-доброму, даже зааплодировал, вместе с некоторыми остальными.
- Начало возвращения, - заметил Мейсон после занятий.
- Похоже на то.
Он легко коснулся моей руки.
- Как там Лисса?
Я не удивилась, что он в курсе. Иногда слухи распространяются здесь так быстро, как будто все «связаны» между собой.
- Нормально. Справляется. - Я не стала вдаваться в подробности, откуда мне это известно. Никто из учеников не знал о нашей связи, - Мейс, ты говоришь, что хорошо знаешь Мию. Могла она это сделать?
- Я никогда не утверждал, что понимаю ее. Но если честно... нет. Мия даже не анатомирует животных на биологии. Просто не могу представить себе такого - что она способна хотя бы поймать лисицу, не говоря уж о том... ммм... чтобы убить ее.
- У нее есть друзья, которые могли сделать это по ее просьбе?
Он покачал головой.
- Нет. Все они из тех, кто не любит марать руки. Хотя... кто знает?
Когда мы позднее встретились с Лиссой за ланчем, она все еще дрожала, и чем дольше Наталья со своими дружками трещали об этой лисице, тем больше портилось у Лиссы настроение. По-видимому, радость быть в центре внимания оказалась для Натальи сильнее отвращения. Может, периферийный статус устраивал ее гораздо меньше, чем мне казалось.
- И прямо там она и лежала. - Она взмахнула руками для пущей выразительности. - Как раз посреди постели. И повсюду была кровь.
Лисса позеленела, как ее свитер. Я, даже не доев, утянула ее оттуда и разразилась гневной тирадой по поводу бестактности Натальи.
- Она славная, - автоматически повторила Лисса. - Ты не раз сама говорила, что она тебе нравится.
- Да, она мне нравится, но в некоторых ситуациях она совсем не умеет себя вести.
Мы стояли у входа в класс, и, проходя мимо, люди бросали на нас любопытные взгляды и перешептывались. Я вздохнула.
- Как ты справляешься со всем этим?
Бледная улыбка скользнула по ее лицу.
- Ты уже перестала меня чувствовать?
- Нет, но я хочу услышать от тебя самой.
- Не знаю. Справлюсь. Хотелось бы только, чтобы они перестали таращиться на меня, словно я какой-то уродец.
В душе снова вспыхнул гнев. История с лисицей плоха сама по себе, но люди расстраивают Лиссу и тем самым ухудшают ситуацию. По крайней мере, с этим я могла что-то сделать.
- Кто досаждает тебе?
- Роза, ты не можешь отколотить всех, с кем у нас возникают проблемы.
- Мия?
- И другие тоже, - уклончиво ответила она. - Послушай, это не имеет значения. Я хочу узнать... в смысле, я не могу перестать думать о том случае...
- Прекрати.
- Почему ты продолжаешь делать вид, что ничего не было? Именно ты, заметь. Вот ты осуждаешь Наталью за то, что она не может остановиться и перестать болтать об этом, а сама тоже не слишком хорошо владеешь собой, пусть даже и в обратном смысле. Обычно ты готова говорить обо всем.
- Но не об этом. Нужно напрочь забыть. Все случилось давным-давно. И по-хорошему, мы даже не знаем, что именно произошло.
Взгляд ее больших зеленых глаз был прикован ко мне, она явно подбирала новые аргументы для спора...
- Эй, Роза!
К нам приближался Джесси, я ослепительно улыбнулась ему.
- Привет.
Он дружелюбно кивнул Лиссе.
- Слушай, Роза, сегодня вечером в твоем спальном корпусе будет происходить семинар, и я там буду. Как думаешь... может, ты...
Мгновенно забыв о Лиссе, я полностью переключилась на Джесси, внезапно осознав, что мне просто необходимо сделать что-то дикое, по-настоящему скверное. Слишком много всего случилось сегодня.
- Конечно.
Он сообщил мне, когда придет. Я сказала, что встречу его в одном из общих помещений и дам дальнейшие инструкции.
Когда он ушел, Лисса во все глаза посмотрела на меня.
- Ты под домашним арестом. Тебе не позволено встречаться и разговаривать с ним.
- На самом деле я хочу вовсе не разговаривать с ним. Мы удерем.
Она застонала.
- Иногда я не знаю, чего от тебя ждать.
- Это потому, что ты осторожная, а я безрассудная.
* * *
Пока шел урок, посвященный поведению животных, я размышляла, какова вероятность того, что вина лежит на Мие. Судя по ее личику, с застывшим на нем выражением чокнутого ангела, она определенно радовалась шуму, поднятому вокруг эпизода с несчастной лисой. Но само по себе это не подтверждало ее виновности, и, понаблюдав за ней последние недели две, я поняла, что она радуется всему, огорчающему Лиссу и меня. Ей нет нужды резать Лисс глотку.
- У волков, как у многих других биологических видов, вожаками стай бывают самцы или самки, с чьим мнением считаются остальные. Вожаки почти всегда сильнее всех остальных физически, хотя очень часто исход столкновения между ними зависит от силы воли и других особенностей личности. Если вожаку бросают вызов и его место занимает другой, стая может изгнать или даже напасть на проигравшего.
Я оторвалась от своих размышлений и сфокусировала внимание на госпоже Мейснер.
- Вызов чаще всего бывает брошен во время сезона спаривания, - продолжала она, и, естественно, в классе захихикали. - В большинстве стай вожак - единственный, кто спаривается. Если вожак-самец старый, опытный волк, его младший соперник может подумать, что у него есть шанс. Иногда это оказывается так, иногда нет, в каждом конкретном случае по-разному. Молодые часто не осознают, насколько их во всех отношениях превосходят более опытные.
Несмотря на эту болтовню о старых и молодых волках, все остальное казалось мне достаточно злободневным.
«В общественной структуре Академии, - с горечью подумала я, - вожаки и вызовы просто кишмя кишат».
Мия подняла руку.
- А как у лис? У них тоже есть вожаки?
Ученики заерзали, кто-то нервно захихикал, никто просто ушам своим не верил, что Мия решилась залезть в эту область.
Госпожа Мейснер вспыхнула, как мне показалось, от гнева.
- Сегодня мы обсуждаем волков, мисс Ринальди.
Мия, казалось, ничего не имела против того, что ее слегка пожурили. Когда класс разбился на пары для выполнения заданий, она в основном поглядывала на нас и хихикала. Наша связь позволила мне почувствовать, что в сознании Лиссы все чаще вспыхивает образ убитой лисы и это ее очень расстраивает.
- Не беспокойся, - сказала я ей. - Я найду способ...
- Лисса! - прервал кто-то меня.
Мы обе подняли взгляд и увидели стоящего около наших парт Ральфа Саркози, с этой его фирменной тупой улыбкой на лице. Возникло ощущение, что он оказался здесь, подзадоренный своими дружками.
- Ну, признайся, - продолжал он. - Это ты убила лису. Пыталась убедить Кирову, будто ты не в своем уме и поэтому делать тут тебе нечего.
- Пошел ты! - тихо сказала я.
- Вместе с тобой? Куда угодно.
- Да на фиг ты мне сдался!
- Ой-ой-ой! Надо же, как ты изменилась. Насколько я помню, ты не слишком разборчива в том, перед кем обнажаться.
- А насколько я помню, ты обнаженных людей только в Интернете и видел.