Глава 1
Звуки аварийной сирены волной разносились по коридорам лагеря, созывая жителей в главный холл. Несмотря на значительную частоту срабатывания, она закладывала тревогу в души людей, словно впервые, окрашивая темные, узкие коридоры красными огнями.
За дверью слышался ритмичный топот тяжелых сапог, плавно переходящий в легкий бег. Шум то успокаивался, то усиливался еще больше, пока не стих окончательно. Только сигнализация продолжала монотонно гудеть, но и она вскоре смолкла.
Свет мигающих ламп, проникающий в мою комнату, подсвечивал клубы пыли над полом.
Шум в ушах заглушил собой прежде образовавшуюся тишину. Я слышала, как сердце перекачивает кровь. Как монотонно отсчитывают время настенные часы. Как к горлу подступает тошнота.
Я сжала кулон в руках, стараясь сосредоточиться на холоде металла и рубина под пальцами. Но мысли предательски ускользали, убегая за секундной стрелкой.
2:32.
Нужно было собраться. Просто жизненно необходимо. Я пыталась встать, но тело не реагировало на мои безнадежные усилия. Ощущение, словно меня заперли внутри, и я бесконечно проваливалась в пустоту.
С каждой секундой звук часов становился громче, пока не перешел в отчетливый стук по стальной двери, нарушающий монотонное тиканье.
Один. Два.
Я почувствовала, словно упала в ледяное озеро. Дыхание замерло на несколько секунд, и после – вырвалось резким гулом наружу.
— Да?
Вдох.
Впервые я была мысленно благодарна тому, кто стоял по ту сторону двери.
— Выходи, — мое внимание захватывал знакомый голос. Я зацепилась за него, стараясь прокручивать услышанные слова в голове. — Бертáн скоро отправиться на разведку.
Все мышцы стало покалывать, когда я неуверенно встала с кровати.
Три. Четыре.
В глазах потемнело, и я невольно задумалась о том, как много времени провела без движения. Форменная рубашка, стиснутая под алым жилетом, впитала влагу с разгоряченного тела. Видимо, достаточно долго.
Выдох.
Я стянула с себя мокрую одежду, и моя кожа, обжигаемая резким холодом, в мгновение покрылась мурашками.
Часть вещей, выдаваемая для повседневной носки на территории локуса, не отличалась красотой в сравнении с основной амуницией. Льняная блуза скользнула по изгибам. Я заправила ее концы в мешковатые, так и норовящие скользнуть вниз, брюки.
Пять. Шесть.
Грудь почти перестала нервно вздыматься, когда я перевязала талию тканевым пояском и кожаной портупеей с множеством пряжек. Ремни обвили бедра, очерчивая их.
— Ты скоро? — девушка вновь постучала по двери, в этот раз прикладывая больше усилий. — Мы опаздываем.
Вдох. Семь. Восемь.
Я чувствовала, как взмок мой затылок, когда завязывала убранные с лица пряди в небольшой пучок позади. Пот струйками спустился по шее, пробегая вдоль позвоночника, пока не впитался в плотно прижатую ремнями блузу. На мгновение меня передернуло от вновь подступающей к горлу тошноты.
Выдох.
— Выхожу, — я подошла к стальной двери и замерла около нее, не решаясь отпереть замок.
Нет.
Я совершенно не хотела выходить, и уж точно не планировала это делать сегодня. Тем более в три, мать его, ночи.
Один. Два. Вдох. Четыре. Выдох. Вдох. Восемь.
Щелчок язычка замкá, подобно реле, перенес меня в настоящее. Я смотрела на Агнессу, стоящую прямо передо мной. С ее темных, с пурпурным отливом, волос бежала вода, оставляя мокрые пятна на форменной рубашке, а глаза светились недовольством.
— Слава Тáриусу! — она всплеснула руками. — Ты почему не в форме?
Девушка бегло осматривала мою одежду, пытаясь разглядеть комнату за спиной.
— Сегодня, — я на мгновение замялась, — уже суббота. И у меня все тело болит от формы.
Я поморщилась, вспоминая, как стойка рубашки сжимает мою тонкую шею, а спицы в жилете сдавливают ребра до синяков.
Агнесса подняла бровь, с явным презрением осматривая мой наряд. Ее волосы были собраны в две тугие косы, а на теле красовалась та самая форма, которую я ненавидела всей душой: черная рубашка с узорчатыми манжетами и планкой, высоким воротником-стойкой и золотистыми пуговицами. Талию и ребра сковывал алый жилет, перевязанный кожаными ремнями.
— И ты пойдешь в этом?
Она склонила голову набок, заглядывая в мои глаза так, словно хотела найти в них ответ на вопрос самостоятельно.
— А ты пойдешь в этом?
Я улыбнулась, взглядом указывая на мокрые разводы, и со скрежетом закрыла дверь в комнату.
Девушка дружелюбно фыркнула и сделала пару шагов в мою сторону.
— Один-один, Богфлейд, — дождавшись, когда я проверну ключ в третий, заключительный, раз и уберу его в широкий карман, Агнесса схватила меня за руку.
И мы побежали.
Мысли не успевали сформироваться в хаосе, настолько быстро освещенные красным светом проходы сменялись между собой. Я продолжала считать в своей голове от одного до восьми, но совершенно не могла отслеживать дыхание. Оно предательски сбивалось с каждым шагом, пока не превратилось в раздражающую одышку.
Мы остановились около входа в фойе, отделяющего лабиринты коридоров от главного холла. Или девятой секции, как называло его командование во всех своих сводках и сообщениях.
Агнесса принялась барабанить в закрытую дверь уборной. Она сжала губы в тонкую полоску, вкладывая все больше силы в каждый удар. Грохот рикошетил от стен, заставляя меня вздрагивать против воли.
Моя грудь начала заходиться. Так сильно, что хотелось разорвать и без того невесомую блузу, чтобы освободиться от оков. Казалось, что весь кислород исчез, и я принялась жадно глотать оставшийся воздух.
К черту.
— Никс! — Агнесса прислонилась к двери, пытаясь расслышать происходящее с той стороны.
Два. Вдох. Выдох. Пять. Вдох. Восемь. О. Святой. Артáрион.
— Бертан идет на свою первую вылазку, — выждав паузу, Мэдоуфейн обрушила новый поток ярости на несчастную дверь. — Никс, мать твою!
Вылазку? Уже?
Несмотря на всеобщую популярность, Бертан Мэдоуфейн, старший брат Агнессы, всегда старался проводить с нами как можно больше времени. Поначалу мне было сложно принять тот факт, что мой круг общения неожиданно пополнился не одним человеком, а сразу двумя. Вскоре мне пришлось свыкнуться с их перманентным присутствием в собственной жизни. Но я продолжала держать каждого на расстоянии выстрела, хотя бы в уме. И с годами этот разрыв постепенно сокращался. Но руку с оружием я не собиралась отпускать.
— Не верится, что прошло уже... пятнадцать лет? — озвученная мной фраза ударила в сознание, словно разряд тока.
Казалось, только вчера меня перевели во второй локус Вайридж. А сегодня я стою на краю обрыва. И даже не представляю, что меня ждет там.
— Сама не верю, что время пролетело так быстро, — Агнесса отошла от двери, как только услышала шарканье громоздких сапог по бетонному полу. — Идет.
Она прислонилась к стене спиной, закатив глаза:
— Святой Тариус, — ее руки сложились в молитве, — дай мне сил.
Шум, доносившийся из уборной, стих, и за звуком щеколды последовал скрип открывающейся двери.
— И тебе доброе утро, Несс, — в проходе стоял парень, перебирая в руках фильтр от выкуренной сигареты.
Меня передернуло от запаха дешевого табака, называемого в нашем округе маграстом. Эта вонь словно въелась в амуницию, пепельные волосы и прозрачную кожу, и я невольно сморщила нос, стараясь не вдыхать через него.
— Что за смрад, Стиллброу, — я не выдержала и зажала нос пальцами. — Кури это дерьмо в другой секции.
— Если это избавит от нотаций, — он убрал окурок в широкий карман брюк, — то сделаю так, как прикажешь.
Его вызывающий взгляд зацепился за меня, а ядовитая ухмылка скривила губы. Сегодня он был еще более раздражающим, чем в остальные дни.
— Брось, Никсон, — Несса потянула парня на себя, едва он шагнул ко мне. — Тебе об этом говорит не только Арна, но и мой брат. Завязывай. Тем более с таким дешевым табаком.
Он презрительно фыркнул, сдерживаясь от комментариев в сторону сестры своего лучшего друга.
Одна часть меня была готова взорваться и врезать ему по самодовольной физиономии. Другая — сдержанно молчала, сжимая кулаки так, что ногти протыкали кожу ладоней.
Только не сегодня, Стиллброу.
За годы общения с семьей Мэдоуфейн я так и не смогла смириться с существованием бесплатного приложения в лице Никсона Стиллброу. Мы не переносили присутствие друг друга, но оба стойко терпели, бросаясь взаимными оскорблениями по настроению.
Он перманентно выигрывал.
Они шли впереди, что-то обсуждая, перекидывались только им двоим понятными шутками. А я плелась позади, вновь отсчитывая до восьми.
В главном холле толпились кадеты, окружив виновника ночного собрания. Даже на лестнице, соединяющей фойе и девятую секцию, теснились люди, пытаясь рассмотреть Бертана.
Спертый воздух сдавливал легкие. Агнесса потянула нас за собой, прыгая в возбужденную толпу и прокладывая путь в сторону брата. Мы с Никсом едва успевали переставлять ноги.
Просто дерьмо.
Я мысленно взмолилась всем богам Эйзена, как только вышла из толпы, которая к этому времени стала еще гуще. Каждая мышца моего тела ощущала обескураженные и злобные взгляды, впивающиеся мне в спину, словно иглы.
Один. Два. Вдох. Восемь.
Никсон, стоящий справа, убирал серебристые волосы с покрасневшего лица. На его лбу выступила испарина, и он отчаянно старался скрыть учащенное дыхание. От него все еще несло маграстом, и я злобно прыснула, представляя, как кровь звенит в его ушах. Невероятное наслаждение.
— Не думал, что ты придешь, Арна, — тень нависла надо мной, а перед глазами появился силуэт в форме ловчих.
Песочного цвета одеяние, чтобы лучше всего виднелись пятна крови. Светлая туника, обмотанная ременной перевязью, прикрывала обтягивающие брюки, заправленные в высокие сапоги. За спиной висел колчан, из которого выглядывали стрелы. С белым оперением из эйзенского э́веля, выдаваемые всем ловчим, и одна — из синего óврида, с черным кончиком, подарок Агнессы.
Бертан протянул руку, и перед глазами открылось его лицо, прячущееся в глубоком капюшоне. Ладони заметно огрубели от регулярного натягивания тетивы. Движения рук и тела оставались такими же мягкими.
Я выпрямилась, удерживаясь о его ладонь и отводя смущенный взгляд. Мои мускулы дрогнули, освобождаясь от презрительного взора кадетов.
— Благодари свою сестру, — я любезно улыбнулась и убрала руку за спину, слегка поклонившись.
— О нет, нет, — Бертан схватил меня за плечи, заставляя выпрямиться, — встань. Это неофициальная часть.
Я не решалась поднять взгляд еще раз, чтобы внимательнее осмотреть парня. Вся его суть возвышалась рядом со мной. Мое нутро ощущало, насколько сильно он изменился за год. В обволакивающем голосе появилась отрезвляюще жесткая нота, присущая всей семье Мэдоуфейнов.
Даже сейчас я ощущала жар, исходящий от кончиков его пальцев. Он провел ладонями вдоль моих предплечий. Коснулся продолговатого шрама на внутренней стороне правой руки, и, на мгновение задержавшись на запястье, шагнул назад.
— Поверить не могу, что ты свалишь от нас уже через несколько дней, — Никсон приобнял Бертана за плечи. — Мне придется одному следить за ними?
Стиллброу кивнул в сторону Агнессы, не сводя с меня пристального взгляда.
— Кому еще придется следить, — девушка толкнула его локтем в бок, но тот не подал вида.
Я наблюдала за их словесной перепалкой со взаимными упреками, стараясь не встревать в разговор. На висках Бертана выступили вены, и он прикрыл глаза в молчаливом смирении.
Спустя три месяца Бертан навсегда перейдет в отряд ловчих. Войдет в историю как еще один член династии Мэдоуфейн. А через год туда попадет Агнесса, и наши пути, скорее всего, разойдутся.
Все они с малых лет знали, что им уготовано судьбой. А я стояла на краю обрыва, совершенно не представляя, что меня ждет на его дне. И через эти три чертовых месяца мне придется шагнуть в неизвестность.
— Ну что, — мужчина с проседью в бороде положил ладонь на плечи Бертана, — готов?
Мне ни разу не доводилось видеть семью Мэдоуфейн в полном составе, но я с первого взгляда узнала главу семейства. Глаза мужчины обрамляли глубокие морщины, кожа лоснилась под светом ламп, а руки были покрыты многолетними мозолями.
Поразительно, насколько они были похожи с Агнессой. И совершенно не имели ничего общего с Бертаном. В каждом действии и взгляде выдающегося ловца читалась строгость и бескомпромиссность, в то время как телодвижения его сына больше напоминали поступь двуликой лисы на охоте. Бертан явно имел сходство со своей матерью.
— Да, отец.
Он почтительно поклонился под пристальным надзором мужчины и направился к выходу. Агнесса прощалась с матерью. Женщина утирала слезы с лица дочери в попытках успокоить свою бесконтрольно вздымающуюся грудь.
— Тяжеловато придется без него, — Никс скрестил руки, провожая взглядом друга.
— Ага, — я злостно фыркнула в его сторону, — особенно тебе.
Его губы исказились в легкой усмешке без намека на ехидство. Наверное, даже Стиллброу проникся моментом.
Несса махнула рукой, стоя у массивных ворот:
— Давайте сделаем карточку на память! — ее звонкий голос, не тронутый безграничной внутренней печалью, пролетел над головами.
Никс подхватил меня под руку и повел вперед. Я не сопротивлялась, только прибавила шаг, и мы ускорились в сторону ловчих.
— Вставайте, вот, — женщина беспокойным голосом подгоняла нас, выстраивая перед эпохарием из правительства Эйзена. — Да, да, отлично!
— Три, два...
Я всеми силами стремилась закрыть сердце за тысячами стальных дверей, окружить их многометровыми рвами, взрастить изгороди из русо́вика. Сделать все, чтобы отгородить себя от событий этого дня. Но это было бесполезно.
На глазах навернулись слезы, когда щелкнул затвор мироскопа. Ровно так же, как и пятнадцать лет назад, когда меня доставили в Вайридж.
Агнесса прощалась с семьей, задерживаясь в объятиях каждого. Брат погладил ее по голове и, отстранившись, скрылся с родителями за железными ставнями.
Мое сердце дало трещину.