Глава 3. Часть 1
Глава 3. Служба Уборки
Шёл дождь. Тёплый синий ливень, пронизанный сине-зелёно-оранжевыми радугами, – закатное солнце, подсвечивая раскинувшуюся над городом тучу, бросало на море яркие блики. Кораблей в порту практически не осталось, ушли на промысел. Опустевшие причалы подставляли грудь приливу, и тот вздымал навстречу небу фонтаны белой пены.
Середина лета. Здесь шла середина лета, как и там, дома. Только июль назывался иначе. Парадом он назывался. Если точнее, Парадом Лун, но в разговоре название сокращали до просто Парада. Все четыре луны вместе, оказывается, можно было наблюдать всего тридцать семь дней в году. Красная луна звалась Волчий Рожок. Остальные Христинка не запомнила. Хафиза слишком быстро их назвала, а переспрашивать у неё не хотелось. Странная она, Хафиза Малкинична. Чем дальше, тем страннее. Если не сказать, – страшнее. Что никогда не улыбается и гипнозом владеет, ещё ничего. Но какой-то отчётливой жутью от неё несёт. Христинка с закрытыми глазами могла определить, рядом Хафиза или не рядом. Особенное ощущение, не объяснишь его толком и ни с чем не спутаешь. Просто заранее чувствуешь приближение объекта и заранее же ёжишься. Может, она нежить, Хафиза? Некромантка какая-нибудь. Упырь. Кто её знает. Её, и этот странный вывернутый мир зелёного солнца...
Христинка не могла отделаться от ощущения, что ей на глаза налепили дурацкий светофильтр. Настолько неправильными и ненастоящими казались все цвета вокруг. Весь мир выглядел подделкой, искусно нарисованной в фотошопе. А уж себя в зеркале увидеть оказалось ещё тем испытаньицем. Светлая кожа приобрела отчётливый зеленоватый оттенок. Как у лежалого трупака. Жуть, одним словом.
Сизое лицо Хафизы смотрелось куда симпатичнее.
Она пришла сегодня в комнату (наверное, правильнее было бы назвать эту комнату палатой!) к Христине. Заставила выпить лекарство, – без особенных церемоний.
– Как звать-то тебя, находка? – спросила она, устраиваясь по своему обыкновению у окна.
О как, не прошло и года. Соизволила наконец именем поинтересоваться. А то всё в приказном порядке – пей да спи.
Христинка утёрлась, – питьё вызывало отвращение настолько, что аж слёзы выступали, но только попробуй не проглоти! – и назвалась.
– Хрийзтема? – удивилась Малкинична.
– Хрис-ти-на, – по слогам повторила Христинка.
Но у Хафизы всё равно получалась 'Хрийзтема'. Собственно, она особенно и не старалась. Пару раз всего лишь попробовала и всё. Хрийзтема. Наверное, такое имя было здесь в ходу. А ещё возник неприятный сосущий холодок в животе: окрестили. По ходу дела о Христине придётся прочно забыть.
– Так зовётся осенний цветок, – пояснила Хафиза. – Хрийзтема. После Парада зацветёт, сама увидишь.
Христинка попыталась объяснить, что её имя, вообще-то, не цветок. Но все объяснения благополучно пролетели мимо ушей Хафизы. Она не перебивала, не просила замолчать, она просто не слушала. Подчёркнуто разглядывая радуги, отражавшиеся в стекле раскрытого окна. Христинка не сразу поняла, что попусту сотрясает воздух. Но когда поняла...
На редкость мерзкое ощущение. Бросило в жар, захотелось сказать какую-нибудь колкую пакость, заорать, выматериться, наконец. Чтобы хоть как-то пронять эту каменную маску.
– Ты здорова, – невозмутимо заявила Хафиза, воспользовавшись паузой. – Пора бы тебе заняться делом.
– Делом? – удивлённо переспросила Христинка.
– Делом, – сурово кивнула Малкинична. – Что ты умеешь делать?
Хороший вопрос... Оказалось, Христина, прожив на свете целых шестнадцать лет, не умела практически ничего из того, что было бы полезно Сосновой Бухте. Город жил морем и дарами моря. Были здесь корабельная верфь, рыбоперерабатывающий завод, жемчужные фермы, всевозможные мастерские: швейные, стеклодувные, хлебопекарные, ювелирные... Больница и поликлиника. Энергостанции, обеспечивающие город электричеством. Радиоточка. Различные службы – пожарная, скорой помощи, спасательная, общественного питания...
И нигде Христине ничего не светило.
Навыки обращения с интернетом на уровне пользователя ничего не стоили в мире, где не было никакого интернета. Ни интернета, ни скайпа, ни электронной почты, ни Microsoft Office вместе с Windows 10. А чтобы стать начальником отдела или юристом или хотя бы делопроизводителем требовалось нечто большее, чем не подкреплённые знаниями и опытом амбиции...
– Пойдёшь в Службу уборки и озеленения, – решила Хафиза. – Стажёром.
Уверенно так сказала. Как будто имела право распоряжаться! На самом деле имела, причём самое что ни на есть полное право, но об этом Христинка узнала гораздо позже. А сейчас её возмутил безапелляционный тон Малкиничны. До самых печёнок возмутил.
– Это что, – заикаясь, выговорила Христина, – это кем это я буду? Мусорщиком, что ли?
– Мусорщиком, – отрезала Хафиза.
– А я... а я не хочу! – возмутилась Христина. – С чего бы это? Почему мусорщиком?!
– Отработаешь лечение, – невозмутимо сказала Хафиза. – А дальше делай что хочешь. Только город тебя даром кормить не будет. Хочешь – работай, не хочешь – проваливай. Куда хочешь. Добрый совет: бездельников нигде не жалуют. Второй добрый совет: не воруй и не лги, никогда.
– Да я и не собиралась врать и красть! – закричала Христинка, оскорблённая до глубины души. – Да я не...
Хафиза подняла ладонь жестом 'заткнись-и-слушай'. Продолжила невозмутимо:
– За воровство у нас вешают, за ложь – презирают и иногда тоже вешают. Когда за шею, а когда – за ногу, смотря по тому, что своровано и о чём солгано. Хочешь в петле болтаться?
Христинка замотала головой. Малкинична удовлетворённо кивнула:
– Ну, то-то. Приступишь к работе завтра. С утра.