6) Все еще человек
...Кто тебе позволит или не позволит?
Чего же ты боишься, Бога или Боли?...
—...immersus somno in ignaro, illa foret volare quasi momento diei evolavit et confringet alica sicut magnus potuit ut cum usus est eaque tetigit incidit obliuionem in perpetuum per octo elevare exponentia factor, numquam fregit, et iurare in animam sanguinis clamare postea. si subito commotum tertium piger! — Слышала я отголосок заклинания.
Неужели это латынь? Хотя она великая, ей можно.
Просто большинство заклинаний на латыни находятся на красном листе. В те времена, когда не было законов, ими частенько пользовались. Но сейчас все они особо опасны. Все, что сохранились. Хотя я уверена, что какой-нибудь маг живет третью тысячу лет, и ничего нам не рассказывает. А возможно даже не знает о нашем существовании. Проживает где-нибудь в высокогорье, никого не трогает. Эх, ну скоро там подействует?
Заклинание категорически отказывалось вводить меня в транс. И это напрягало. Вокруг лишь темнота. Обставит своё сознание я ещё не смогла. У меня не было столько сил и времени. На это уходят годы. И мне будет нужен амулет с кровью матери, умершей при родах. Или со слезами искренней радости при сгорании в огне. Или с волосами безгрешного человека. И если первый ещё хоть как-то можно достать, то последние два — роскошь.
Или нужно стать Великим. Высшим великим.
Интересно, а к тому времени ещё будет модно ставить дубовую мебель? Или все уйдёт в алюминий?
Мое сознание было занято крайне странными вещами. Хотя в подсознании я давно пыталась осознать все, только что произошедшее. Но мой мозг бежал от таких мыслей. Может и хорошо. Потому что я буду биться в истерике, когда начну понимать, что произошло. И мне будет в двойне больно, потому что до того момента пройдёт ещё некоторое время.
А правильно ли я сделала? Я понимаю, содеянного не вернёшь, но...
Нет, нет и нет! Мне нельзя уходить в депрессию! Сейчас самокопания бесполезны. Я уже совершила роковую ошибку: осталась наедине с собой. Нужно исправлялся! Так, о чем я думала?
Ах да, дуб. Мама ненавидела дуб. Терпеть его не могла. Значит определённо дуб. Дубовый шкаф, дубовый стул, чертов дубовый пол. И идиотская дубовая кровать! Да! Конечно. Вся комната будет дубовая! Вся чертова комната! Моя комната! Которая будет находится в неприступной крепости! Среди огня! И водопадов! И ни одно существо не подберется ко мне! А ещё у меня будет лабрадор! Нет, я хотела лабрадора, когда мне было шесть. Доберман! Да! Точно! — Я не знаю, как это могло произойти, но было ощущение что я кричала. Истерически орала, издавая нервные смешки у себя в голове. — Огромный чёрный доберман, который будет разрывать в клочья всех! Да, тот самый доберман, который в детстве укусил мою, черт возьми, сестру! Я воскрешу его! И буду его любить... — Голос оборвался. Теперь это больше походило на шёпот с высокими тонами. Отчаянный. — Потому что мне больше некого любить.
Пускай все, что я видела, было тьмой. Пустой чернотой, окутывавшей меня со всех сторон. Да, черт возьми, я сама была чернотой. Я не могла ничего чувствовать.
Тем не менее я поняла, что на глазах у меня слезы. И мне срочно нужно покурить. А ещё лучше — выпить. Чего-то крепкого. И на долго уйти в запой. А потом проснутся с жуткой головной болью. И забыть.
А ведь я всего лишь приоткрыла крышку банки с моими эмоциями. Банки под названием "я убила своих близких". Главное не покончить жизнь самоубийством. Все таки я ещё человек...